Цитаты из книги «Государь»

Рассуждения о первой декаде Тита Ливия» были существенным шагом вперед в преодолении ренессансного индивидуализма. Но в исторических условиях XVI столетия такое преодоление достигалось только ценою великих потерь. Получилось, что во имя блага Отечества «все дозволено». Эпоха была сурова. «

Требование бедности обусловлено в «Рассуждениях» идеей о необходимости имущественного равенства, с помощью которого Макиавелли надеялся обуздать «природу» человека, но больше всего – земельную знать (I, 60). Пагубные

Рассуждениях» устанавливалось разделение исторических функций между созидающей «новое государство» личностью и народом, в интересах которого это государство создается. Макиавелли утверждал: «Хотя один человек способен создать определенный строй, строй этот

права, и таким образом оказывались кузнецами собственной судьбы. В «Рассуждениях» народ часто выступал в той самой роли, которая

Полемизируя с устоявшимся мнением о бедственности всяких внутренних раздоров и указывая на примеры гражданской доблести древних римлян, он утверждал: «Добрые примеры порождаются хорошим воспитанием, хорошее воспитание – хорошими законами, а хорошие законы – теми самыми смутами, которые многими безрассудно осуждаются» (I, 4). Из этого делались смелые выводы о значении народа в истории. На примерах догракховского Рима Макиавелли показывал, как плебеи в ходе борьбы с патрицианским Сенатом создавали законы, охраняющие их

Все творчество Макиавелли было попыткой найти рациональное разрешение этому противоречию. Опираясь на опыт реальной политики, не имевшей ничего общего ни с христианской, ни с общечеловеческой нравственностью, последовательно преодолевая трансцендентность средневековой идеологии, автор «Государя» искал новые критерии нравственности в земной действительности, и прежде всего в самой политической деятельности нового государя, направленной на общественное оздоровление Италии и освобождение ее от «варваров». Мерой добродетели-

республиканского Рима с Флоренцией Макиавелли поставил вопрос: «Каким образом в развращенных городах можно сохранить свободный строй, если он в них существует, или создать его, если они им не обладают?» Удовлетворительного ответа на него он так и не нашел. Мысль о постепенном и мирном оздоровлении разложившихся форм общественной жизни была им отброшена сразу. Но и «внезапное обновление названных порядков» в городе-государстве, вроде современной ему Флоренции, представлялось Макиавелли

Катастрофический разгром флорентийского народного ополчения объясняется вовсе не тем, что Макиавелли плохо разбирался в военном деле. Правда, он недооценил артиллерию, но это вовсе не мешает назвать его «первым достойным упоминания военным писателем Нового времени». В 1512 году судьбу Флоренции решила отнюдь не артиллерия. В начале XVI века проблема армии была прежде всего вопросом политическим. Это была проблема

Падение Савонаролы открыло Макиавелли путь к государственной службе. В 1498 году, когда ему исполнилось двадцать девять лет, он был избран на должность секретаря второй канцелярии Синьории. Должность эта была не такая парадная, как пост первого секретаря республики – канцлера, но важная, хотя и хлопотная

Может возникнуть спор, что лучше: чтобы государя любили или чтобы его боялись. Говорят, что лучше всего, когда боятся и любят одновременно; однако любовь плохо уживается со страхом, поэтому если уж приходится выбирать, то надежнее выбрать страх. Ибо о людях в целом можно сказать, что они неблагодарны и непостоянны, склонны к лицемерию и обману, что их отпугивает опасность и влечет нажива: пока ты делаешь им добро, они твои всей душой, обещают ничего для тебя не щадить: ни крови, ни жизни, ни детей, ни имущества, но когда у тебя явится в них нужда, они тотчас от тебя отвернутся. И худо придется тому государю, который, доверяясь их посулам, не примет никаких мер на случай опасности. Ибо дружбу, которая дается за деньги, а не приобретается величием и благородством души, можно купить, но нельзя удержать, чтобы воспользоваться ею в трудное время. Кроме того, люди меньше остерегаются обидеть того, кто внушает им любовь, нежели того, кто внушает им страх, ибо любовь поддерживается благодарностью, которой люди, будучи дурны, могут пренебречь ради своей выгоды, тогда как страх поддерживается угрозой наказания, которым пренебречь