– Со мной все в порядке. У женщин благоприятное время для зачатия – примерно шесть дней в месяц. Так что, если ты не собираешься бросить Нью-Йорк и вернуться домой, никакая клиника не поможет. – Сими повысила голос. – Когда надо, тогда и забеременею. Вот если мы будем снова жить в одном городе и у нас ничего не получится – тогда и поговорим.

– Извини, – растерянно сказал Мартин. – Знаешь, мне пора. Я, вообще, должен быть на совещании. Люблю тебя. Завтра созвонимся.

– Хорошо, – вздохнула Сими и направилась обратно к Изобель.

Подруга положила руку ей на плечо, изумленно посмотрела и улыбнулась.

– Эй, все нормально?

– Да, все хорошо. Он рад за меня. А еще работает все выходные. – Сими пошла в сторону бара. – Выпьем еще?

– Уже заказала, – ухмыльнулась Изобель. – И не переживай. Я собираюсь тебя хорошенько побаловать. Ты этого заслуживаешь. Поехали в «Бабингтон Хаус» на выходные. Все за мой счет! Коктейли, спа. Только я и моя алобам.

Сими пришло сообщение:

«Ты молодец! А я скотина. Я правда горжусь тобой. И знаешь, ты права, все получится, когда наступит подходящее время. Скоро насовсем вернусь домой. Люблю тебя, М.».

Всю субботу Изобель и Сими провели в «Каушэд-спа». Изобель забронировала двойную комнату для процедур на три часа. Солевой пилинг, рефлексотерапия, глубокий массаж и гидрогелевые маски для лица.

Завернутые в мягкие белые полотенца, подруги отдыхали на соседних кушетках и вспоминали детство в Нигерии – как прятались в огромной гардеробной мамы Изо, подслушивали, как та говорила по-русски по телефону, или смотрели, как она собирается. Мама Изобель очаровала Сими. Она всегда была изумительно одета. Всегда улыбалась. И всегда ласково обращалась с Сими. Не то что отец Изо со своим вечно хмурым лицом. «Красавица и чудовище» – так их называла Сими. Только мысленно. Она никогда бы не посмела так сказать в присутствии подруги. К счастью, дочери достались мамины скулы, а не злой взгляд отца.

Отец Сими тоже помрачнел, когда его юридическая фирма обанкротилась. Даже у Сими в ее одиннадцать лет было больше коммерческого чутья, чем у него. Полагаться на единственного клиента, отца Изобель, – весьма рискованная стратегия. Но раз уж рискуешь, следует брать на себя ответственность, даже если все идет наперекосяк.

– Меня постоянно спрашивали, почему я все еще одна, – говорила Изобель. – Вот я и потеряла бдительность. Так хотелось завести семью…

Сими потрясла головой, прогоняя неприятные воспоминания, и настроилась на рассказ Изобель о ее бывшем муже, Чейзе Адамсе. Он был на шесть лет моложе Изобель (Сими никогда не встречалась с кем-то младше, ей вообще казалось это странным), кинопродюсер (ничего особенного, малобюджетные документалки). Они познакомились в тренажерном зале. Он был одержим спортом, в прекрасной форме, мышцы накачаны – на это Изо клюнула.

Чейз неустанно ее добивался. И потому вел себя, как подобает джентльмену: открывал двери, отодвигал стулья, говорил Изобель, как она прекрасна, как восхитительно одета. Когда они куда-то ходили, платил за нее – это было кое-что новенькое.

Он не торопился затащить Изо в постель, да и ей вольностей не позволял. Хотя она пыталась. Это тоже было нечто новое. Изо думала, это хороший знак. Но все оказалось лишь частью стратегии. Чейз хотел, чтобы они поженились, но как только они поженились – начался кошмар. Он ненавидел ее друзей: они плохо с ней обращаются, не заботятся о ней так, как он! Поэтому Изобель с ними рассталась – с одним за другим. Муж беспокоился о ее безопасности, а потому везде возил ее сам, даже если приходилось ждать по несколько часов у парикмахерской. Чейз убедил ее: мол, она не в себе – принимает неверные решения, постоянно что-то забывает, не включает голову. Он заставил Изо думать, что она никому не может доверять – даже собственной семье.

– Он злился на моего отца, потому что завидовал нашей связи. Он манипулировал мной. Понимаешь?

Сими кивнула, хотя и не до конца понимала, что подруга имела в виду. Потом она глянула в интернете, что это такое. Насильственный контроль – совсем не редкость.

Голос Изобель стал низким и монотонным – совсем не похож на ее обычный хрипловатый тон. Сими поняла, что подруге нужно выговориться.

Изобель была далеко не дура, но она согласилась вести совместный банковский счет. Перестала выходить в свет, краситься и улыбаться. Даже перестала отвечать на звонки отца. Но это еще не все! Когда Чейз оказался на мели, он попросил Изобель профинансировать один проект – какой-то документальный фильм про бандитские группировки в Новом Орлеане. Сто тысяч долларов. Он почему-то считал, что у нее есть такая сумма. Но ее не было. Чейз потребовал, чтобы она связалась с отцом и попросила денег. Она отказала. Тогда муж стал себя вести еще грубее, еще жестче.

Насилие началось с жесткого секса – она согласилась. Поначалу ей даже понравилось. Но потом Изабель испугалась. Он набрасывался на нее, связывал, душил. Она поняла, что в конце концов муж ее убьет.

Однажды Изо сбежала. Выскочила босиком из квартиры, пока Чейз принимал душ. Постучала в дверь соседей. Слава богу, что они были дома.

Изо спас отец – получил в суде запрет на приближение, уладил все с разводом, выселил Чейза из ее квартиры и забрал дочь в Нигерию, чтобы пришла в себя.

– Я хочу, чтобы ты все знала, но не говори Бу или Ронке, пожалуйста, – сказала Изобель, приподнимаясь. Ее голос почти стал прежним. – Они подумают, что я глупая.

– Конечно, не скажу, – ответила Сими, обняв Изобель. – И ты вовсе не глупая.

Несколько часов спустя лежа в кровати без сна, Сими никак не могла понять, почему открылась Изобель. Она не собиралась этого делать. Сими обдумывала разговор с Ронке, пыталась даже потренироваться. Но и для нее самой доводы звучали как-то эгоистично и несерьезно. «Я не хочу ребенка, потому что мне нравится веселиться по выходным, носить джинсы восьмого ^[59] размера. Нравится мой плоский живот, белый диван, валяться в кровати до обеда, нравится, что для Мартина я на первом месте». Но Ронке мечтала о малыше. Когда речь заходила о замужестве и детях, она придерживалась отсталых африканских взглядов: все женщины хотят быть матерью. А кто не хочет, те странные.

Поговорить с Бу? Нет, это еще хуже. Сими нахмурилась, только подумав об этом. Разговор получился бы неприятный и грубый. «Я не хочу закончить, как ты. Не хочу быть такой же нервной, обозленной на всех вокруг, уставшей, грустной и непривлекательной». А Бу снова завела бы шарманку про себя: как несправедливо, что не получается завести второго ребенка, бедная София, ей суждено остаться единственной. Сими хотела бы быть единственной. Ее брат Олу оказался полным придурком.

Но существовала и другая причина, по которой она не могла довериться Ронке или Бу. Она боялась предстать перед своими девочками неудачницей. Заявлять, что «мы не хотим ребенка», намного лучше, чем сказать «он хочет, а я – нет». Тогда это означало бы одно: у них есть проблема. Но у Сими и Мартина нет никаких проблем. Все у них отлично. Они идеальная пара.

Может, сказалось взаимное желание поделиться друг с другом своими переживаниями. А может, дело в Изобель – та умела с легкостью выведать чьи-то секреты и хранить, пока они не пригодятся. Или потому, что подруга называла ее «алобам». Или просто Сими нужно было с кем-то поделиться.

В маленьком деревенском домике они устроились на разных диванах, развернутых друг к другу лицом. В камине разгорался огонь. Было совсем не холодно, но раз есть камин, грех им не воспользоваться. У них на коленях лежали воскресные газеты, но подруги не читали – просто смотрели на мерцающее в камине пламя. Сими подумала, как здорово было бы приехать сюда с Мартином.

– Так из-за чего вы поссорились, когда говорили по телефону? – спросила Изобель.

– Что?

– Ну, вы с Мартином.

– Мы не ссорились.

– Ладно. Но все равно знай, что ты можешь рассказать мне все что угодно, – намекнула Изобель, закидывая руки на спинку дивана и наклоняя голову. – Я ведь твоя лучшая подруга.

– Он думает, что мы пытаемся завести ребенка, – выпалила Сими, не успев как следует подумать.

Изобель осталась невозмутимой. Ни намека на удивление или осуждение.

– А это не так?

– Нет. Я пью таблетки.

– Ну и ладно! Это же твое тело.

– Не люблю врать Мартину. А мне кажется, я его обманываю. Он постоянно твердит об этих проклятых детях. Даже предложил показаться специалисту.

– Объясни, что проверилась и с тобой все в порядке. Прошла полную диагностику. Так он хотя бы заткнется. А потом начнет переживать, что стреляет холостыми, и больше ничего про это не скажет. – Изобель выпрямилась и сцепила руки в замок. Будто и говорить больше не о чем.

Лоб Сими покрылся испариной. Ей было бы очень обидно, заговори Мартин с кем-то о ней в таком духе. Это нечестно. Это предательство. Сими знала, что Мартин и без того переживает и считает, что проблема в нем. Муж не винил ее. Он просто пытался найти решение.

Изобель вскочила с дивана и села рядом с Сими.

– Хватит накручивать себя. У тебя полно времени! – Изобель взяла Сими за руку. – В любом случае, ты же ему не врешь.

Сими вскинула брови.

– Разве?

– Умалчивать – не значит врать. Женщины сами решают, когда им забеременеть. По крайней мере, так происходит в цивилизованном обществе. Ничего страшного тут нет. Не переживай.

Но Сими понимала, что для Мартина это важно. Они ведь команда. «Вдвоем против целого мира» – такой у них был девиз. Муж не давил на нее. Это был совместный план: усердно трудиться, веселиться до упаду, налаживать жизнь. И однажды стать родителями. Они сами поставили себе крайний срок – сорокалетие Мартина. Десять лет назад план казался разумным и очень отдаленным. Сими была уверена, что к тому моменту она будет готова.

Но время пролетело быстро, и «однажды» настало сейчас. В следующем году Мартину исполнится сорок. И в последний раз, когда муж об этом заговорил, Сими ответила «да». Потому что это проще, чем сказать «нет». Сими пыталась убедить себя, что, как только забеременеет, все будет хорошо, гормоны сделают свое дело, и она захочет ребенка. Конечно, она не рассчитывала, что уйдет целая вечность. Особенно когда Мартин улетел в Нью-Йорк. Настроилась ждать еще год. Как минимум!

Но забеременела спустя четыре недели после того, как перестала принимать таблетки. Сими даже не подозревала, что способна забеременеть так быстро! Когда она увидела две полоски на тесте, ее охватил ужас – отвратительное чувство, будто камень в животе. В этот же день Сими записалась к врачу.

– Я все-таки забеременела, – пробормотала Сими и прикусила щеку.

Изобель и бровью не повела.

– Так ты сделала аборт. Ну и что? У меня было два аборта. Сими, мы не в средневековье.

– Не аборт. Я выпила две маленькие таблетки. И не сказала ему об этом. Он не знает.

– И в чем проблема? Твое тело – твое дело.

– Изо, он же мой муж… У нас нет секретов друг от друга.

– Ну, похоже, теперь есть. – Изобель крепко сжала руку Сими. – Да ладно тебе, расслабься! Он же не хочет испортить себе карьеру. Или смотреть на растяжки и обвисшие сиськи.

– Не смешно. А если я никогда не буду готова?

– Тебе только тридцать пять. Когда будет под сорок, тогда и начнешь панику наводить.

– Так значит, нужно продолжать врать?

– Нет. Продолжай молчать. Чертовы мужики, иногда они такие примитивные и жалкие.

– Мартин не такой.

Сими стало неуютно. Ей больше не хотелось говорить о Мартине, она вообще пожалела, что начала этот разговор. Она подошла к окну и уставилась в темноту.