Глава 2

Ладонь чесалась нестерпимо. Пальцы будто бы нечаянно касались в кармане оставшихся двух монет с изображениями родовых гербов, и только в этот момент наступало недолгое облегчение. Зато сразу после зуд возобновлялся с новой силой, да так, что больше желания поддаться искушению не было.

Я решил не терять времени и найти оставшихся двух прирождённых. Но для начала стоило бы просто добраться до Москвы. Да, Сорока предрекла гибель только одному, и этим одним уже стал Багыт. Но меня это ничуточки не успокаивало. Я по-прежнему спешил, хоть и не так оголтело.

Натали отправила видеоматериал Ёсе как только вернулась из Лимба. Связь тут была ещё хуже, чем на Пхукете, но, видимо, седая слишком вкусно кормила Алису. Не успели мы сообразить, что делать дальше, каким образом выбираться из снежного плена долины Ак-Алахи, как в юрту вошёл подвыпивший, но всё ещё смурной Серик и удивлённо спросил, куда подевались китайцы. Мы ничего не ответили, продолжая делать вид, будто китайцев не существует. «Смотрели кино», и Серик уже через минуту не помнил, что собственноручно наливал Лао Бэю чай. Тела гостей из Азии, как и Багыта, наверное, оттают по весне, а их гибель спишут на лютый буран, накрывший плато Укока в этот Новый год…

Про Сабэль, притворявшейся наблюдательницей от ЮНЕСКО, вообще едва ли кто вспомнит.

– Может, нам двинуть через Лимб? – предложил я первое, что пришло на ум, когда ушёл Серик. – Направление держать, да и всё. Снега там нет. Вдвоём не так опасно.

– Ты знаком с таким понятием, как «густота» Лимба? – ответ седая прочла по моему лицу. – Во-первых, Лимб неоднороден не только из-за «пористой» структуры, из-за пресловутых карманов, но и потому, что в разных местах обладает разной «прожорливостью». Где-то для спуска в Лимб требуется одна единица живы…

– Чего?

– Жизненной энергии. Китайцы называют её «ци», западные европейцы и кое-кто на Ближнем Востоке «маной», среди большинства же ловчих Вотчины закрепилась «жива», – терпеливо разъяснила Натали и продолжила: – Где-то требуется единица, где-то половинка, а где-то и все три. И так дело обстоит не только с одним погружением. Использование талантов иногда тоже затруднено.

– Ясно. Только причём тут это?

– Во-вторых, – включила Натали учительницу, – Лимб медленней Обыденности. Километр, пройденный в Лимбе, в Обыденности наверняка окажется далеко не километром, а расстоянием, на треть меньшим, а то и вполовину – опять же зависит от густоты. Это всё, что тебе стоит знать о «густоте» нижней сферы.

– Сколько по прогнозу продлится буран? – не унимался я.

Натали переадресовала вопрос Алисе и та ответила. Впервые – голосом. Синтетически-отстранённым каким-то. И почему-то очень даже сексуальным.

– Трое ближайших суток ослабления ветра и осадков не предвидится.

– Твою мать… А что в Горно-Алтайске? Там тоже метель?

Алиса проигнорировала мой вопрос и тогда его повторила Натали. Я усмехнулся.

– Нет, – отвечала сущность из смартфона, – билеты на самолёты продаются в обычном режиме, рейсы даже не задерживают. На данный момент.

Едва ли зуд ладони был простым проявлением «ломки». Ощущение, что рассиживаться на месте не стоит только усиливалось, и я попросил Натали узнать, как там дела с группами ликвидации. И попал в точку.

Алтайская группа ещё рыскала где-то тут и время от времени выходила на связь, докладывая о безрезультатных поисках. Но буквально два часа назад в Лимбе засекли сигнатуру прирождённой Лель. Девушка таки провалилась в нижнюю сферу… Сорока говорила о ней, как о моей «соседке». Значит, она обосновалась неподалёку от Малинова Ключа, что сильно усложняло задачу. Ведь вотчинники находились несравнимо ближе к рыжей хозяйке четырёхкрылой птички. Поэтому пережидать буран означало расписаться в собственном поражении.

Хрена с два. Эти двое с картин Лены теперь единственная ниточка, по которой можно прийти к Нонго и вырвать ей каждую чешуйку плоскогубцами. Сорока не говорила об этом напрямую, но ведь ничего иного я и не желал когда мы вели с ней разговор.

Способ выбраться я всё же нашёл. За первыми юртами, с ветренной стороны, чтобы не сравняло бураном, стояли два неприкаянных снегохода. Тут же притаилась и иномарочка таксиста, на которой мы с Натали приехали сюда. Того самого, кем прикидывался Виктор. Но на ней шансов выбраться не было никаких. В отличие от техники китайцев.

– Надо переждать, – пасовала Натали.

– Нет, – отрезал я. – Можешь остаться, если хочешь.

– Тебе теперь нельзя далеко отходить от меня, Константин. Пока стигийский клещ не завершит процесс, это опасно. А завершит он его нескоро.

– Значит, едем оба. Без вопросов.

Натали схватила ртом холодный воздух, но спорить не стала. Видно было, что слышать подобное ей приходилось нечасто. Помирать в пурге в мои планы не входило, поэтому к подготовке техники я подошёл основательно. Вспомнил, про какую юрту говорил китайцам Серик, сходил туда и не прогадал. Тут нашлась пара-тройка пуховиков и стеклопластиковые очки со снегоходов. А ещё, бензин в белых канистрах у входа. Запасливые ребята, эти китайцы. Были.

Я залил под горло бак одного снегохода, поставил в задний багажный отсек сумку с термосом и печеньем, а также плотно закрытую канистру с топливом, надёжно обмотанную полиэтиленом, чтоб не провоняла пища. И, немного поспав перед дорогой, мы двинулись в путь. Направление указывала всё та же Алиса, оффлайн включив нам навигатор. Натали бурчала, что это слишком для одного дня, что теперь она должна бестелесой «гостье из будущего» чересчур много за раз, но это были не мои проблемы. За кручение «глобуса» тоже иногда надо платить. Не волновало же седую, насколько сильно мне хотелось почесать правую ладонь!..

До Кош-Агача мы добрались без происшествий, хоть и мело так, что света белого видно не было. Пересели там на попутный УАЗик «буханку», которому снежные перемёты на асфальтированной трассе были до одного места, и уже вечером сидели в новёхоньких креслах зала ожидания аэропорта. Снегопад понемногу начинался и тут, но самолёты всё же выпускали, и это радовало. Оставалось просто дождаться рейса.

В моём храме не слышалось эха шагов. Когда я в него проваливался, то в отличие от гулкой осиротелости внутри храма Сабэль ощущал… уют, что ли. Даже несмотря на хриплые песенки неугомонного Жигуля. И дело было не в том, что храм этот – мой. Тут хорошо подходила старая песня группы «Чёрный кофе»:

 
«Деревянные церкви Руси,
Перекошены древние стены.
Подойди и о многом спроси.
В этих срубах есть сердце и вены.
Заколочено накрест окно,
Молчаливо, убого убранство.
Но зато старым стенам дано
Мерить душу с простым постоянством».
 

Казалось, от брёвен моего храма исходило ощутимое тепло. Живая пульсация. Потемневшие, они словно бы были напитаны кровью, некогда текшей в венах моих предков.

На стеллаже красовались две эмпы, но главный экран храма заявлял, что мне не очень повезло. Одна «жемчужина» оказалась обычной по классификации, вторая редкой, да только обе относились к культуре Сераля, и толку от них мне было не много. Возможно, я обменяю их. Или продам. Эмпы же можно продать?..

В дальнем углу покоилась голова, накрытая чёрной тканью. Я мог ошибаться, ведь в мире ловчих иная логика, но обычная логика подсказывала, что атмосфера храма львицы была слишком уж умиротворённой. Будто этому дивному дворцу из сказки про Шахерезаду в ближайшем будущем рухнуть не суждено. Как если бы хозяйка не красовалась сейчас оторванной головой напротив меня, а просто вышла проветриться.

Я мог в любой момент вернуться в яшмовый храм, пропитанный корицей, и проверить свою теорию. Но из осторожности не делал этого. Стоило подольше подождать, и если он всё же рухнет, то сквозь застывшие навеки ржавые глаза я просто не смогу никуда проникнуть. И тогда можно будет вышвырнуть «трофей» вон. Ничего, кроме отвращения от его присутствия, я не испытывал.

Натали опять дрыхла. Казалось, она могла спать в любом положении и в любой ситуации. Главное – подальше от окон, в которые проникал пусть и слабый из-за начинающейся метели, но всё же свет. Только в Лимбе она не куталась в одежду по глаза. Возможно, у неё была какая-то аллергия или что-то подобное. Тогда объяснилось бы ужасное состояние её кожи.

Судьба моей прирождённой «соседки», в отличие от судьбы Багыта, её волновала не особо… Натали даже имя рыжей девушки не назвала после доклада тасманского дьявола Ёси о том, что та впервые провалилась в Лимб. Почему так? Всего лишь хотела попасть сюда, на Алтай, и именно со мной? Пещера?.. Её целью была пещера, а на прирождённого Улген ей было начхать? Почему нет? Возможно, Натали интересовали клинописи, которые она отправила Ёсе. Если так, то она очень хорошая актриса, потому что реального интереса с её стороны к ним я не увидел. Седая внимание-то обратила на стены когда я спросил, в состоянии ли она перевести написанное.

Тогда… я был её целью? Да. Но не просто, а я, Проводник, в конкретном месте. В той самой пещере, про которую ей наверняка что-то напел Виктор при их единственной судьбоносной встрече. Она хотела изучить конкретный объект, помещённый в конкретную среду. И судя по всему сполна воспользовалась предоставившимся шансом.

Виктор, когда упоминал о пещере, сказал что таких мест всего два в России. И вторым была моя квартира… Что могло быть общего у потайного урочища шамана и моей сгоревшей двушки?

Всё просто. Опять же – я. Точнее не сам, а моя невольная роль. Я мог ошибаться, так как в клубе Сороки-Вешницы ощущал себя как в бредовом сне, но, по-моему, она пела что-то о первом Проводнике. А «Вешница» она не за красивые глаза. Лэйла могучая пророчица, насколько я мог судить. И, раз Проводник «первый», значит не единственный, так?.. Так. Значит, усыпальница «принцессы» Укока – место пробуждения второго такого же, как я. Второго Проводника.

Единственное, что не особо укладывалось в мою теорию, была оговорка Виктора про Россию. Что таких мест всего два именно на территории нашей страны. При том, что размах моего проклятья едва ли ограничивался таковой. Не особо верилось, что нигде в мире больше ничего подобного нет. С другой стороны, он мог чего-то не знать. Нонго ж не докладывала ему, полумёртвому, по полной, когда нашёптывала способ разделаться с Сабэль.

Да и, опять же, проклятье-то именно рода Велес…

Получается, ещё один Проводник должен появиться в нашем роду. И под него уже заготовлено место. Нда, о проклятии и пророчестве стоило узнать побольше. И начать с расспросов Натали.

Выводы были очень интересными, но дальше разматывать клубок я не торопился. Так ведь несложно пойти по неверному следу, что куда хуже, чем просто неведение. Лучше повременить. Поразмыслить.

Я вбил в поисковик «Яндекса» запрос «стигийский клещ» и начал копаться в результатах. Поводов к недоверию Натали не давала, но и «слепым котёнком» тоже быть в этом отношении не хотелось. Слишком смазано всё вышло в пещере. Я не помнил, чтобы получал хоть какой-то урон. Тогда почему Натали пришлось меня вытаскивать?

Результаты разочаровали. Ничего стоящего про этого самого клеща найти не удалось. Да и не стоящего тоже: одни статейки про одноимённое насекомое, обитающее где-то в Греции, да упоминание о неизвестной рок-группе из той же Греции с таким же названием. «Стигийский» обозначало отношение объекта к Стиксу, великой мифической реке. И всё.

Вбив в строку «Выргонь», я сначала наткнулся на классическое изображение змееволосой Медузы Горгоны, и только полистав страницы, нашёл описание славянской богини. Если верить покойному Лао Бэю, Нюйву или Нонго у нас когда-то называли Выргонью и считали как младшей богиней смерти, так и хранительницей любви, что порою даже отождествлялось. Натали в юрте назвала её «женой тысячи мужей», чему я тоже нашёл объяснение. Нонго влюбляла в себя всех. К ней тянулись даже звери и птицы, загипнотизированные её жёлтым холодным взглядом, а о людях и говорить нечего было. Выргонь вступала в соитие с каждым, кто преодолел испытание смертоносным взором и дошёл до неё самой.

Следующим запросом было слово «Нюйва». И славная наша Вики убеждала меня, что это «одна из великих богинь китайского пантеона, создательница человечества, избавительница мира от потопа, богиня сватовства и брака». Только в отличие от славянской версии, выглядела Нюйва гигантской змеёй с красивой женской головой. И, помимо прочих малоизвестных мужчин, являлась женой бога Фуси, который тоже был своего рода змеем – луном. Так, оказывается, правильно назывался китайский бескрылый дракон. Ровно такой, какой предсмертным криком навлёк на Тайланд уничтожительное цунами. Он же, Фуси, считался и первым императором Китая.

Слопав по-тайски «Нонго», поисковик выдал видоизменённый Инь-Ян во весь экран. Нечто подобное имелось и у двух предыдущих ипостасей змеищи: у Нюйвы компас на змеиную тему, а у нашей Выргони – круглое, расколотое пополам зеркало в такой же оправе.

А дальше я прочёл предание, театрализованную постановку которого видел вживую на самой высокой горе Пхукета, чьё название хрен выговоришь. Действие предания было точь-в-точь переложено на сценарий, они не разнились ни в чём. Нонго считалась супругой Ненасытного Владыки Пхукета, победившего давным-давно все прибрежные княжества, что посмели поднять против него меч, и после смерти ставшего моим хорошим другом Претом. Она не отличалась супружеской верностью, но, «словно скользкая змея» умудрялась выйти сухой из воды после всякого обвинения в измене. Простые люди приписывали ей умение оборачиваться нагом или драконом, сбрасывать кожу и лишать памяти, а также ещё кое-какие сверхестественные способности. Эта Нонго единственная не имела ничего божественного в своей истории.

Судя по всему, все три «дамы» были разными персонами, но в то же время и одной. Получалось, что Нонго – мне так было привычней называть змеищу – часто жила одновременно несколькими телами. И не спала, если верить всё тому же несчастному Бэю, уже очень давно. Не удивлюсь, если и в мифологии стран, например, Южной Америки или Океании есть какая-нибудь любвеобильная змея-разрушительница.

Нда… чтобы наступить тебе на хвост, моя дорогая, придётся потрудиться. Впрочем, я готов. Именно для этого я восстановлю род и заручусь поддержкой других молодых родов. А может и не только молодых. И божественный статус Извечной тебя, гадина, не спасёт. Лучше б ты не просыпалась…

По запросу «Ассра» я не нашёл ничего стоящего. Попробовал повторить через другой поисковик, но тот вдруг заглючил. До отлёта оставалось ещё чуть более часа, а задница уже затекла от сидения. Я встал, надел наушники, включил ту самую «Владимирскую Русь», о которой вспоминал при виде своего храма, да и стал прохаживаться по полупустому залу ожидания. Жигуль не был бы Жигулём, не начни он коряво подпевать. В какой-то момент я поймал себя на мысли, что в некоторых местах песни у гремлина вышел бы отличный дуэт с порою переходящим на ненужный хриплый фальцет солистом «Чёрного Кофе».

Очень жаль, что теперь я не узнаю почему Сабэль отказалась от права очищения и подняла меч против собственного рода. Причина почти наверняка была связана с Нонго. Или рождением их с дедом дочери. Тому не было никаких доказательств, я думал так чисто интуитивно, но всё же.

После «Владимирской Руси» началась какая-то невнятная хрень, которой ну уж точно не место в моём плейлисте. Я полез искать что-нибудь по душе и наткнулся взглядом на яйцеподобную иконку Алисы сбоку, что «с юмором» сообщала мне о необходимости взять сегодня с собой на прогулку лопату пошире. Что-то сработало в голове, и я вбил в поисковик запрос «род Ока». Мой брат принадлежал к нему. А я так ничего об этом и не знал. Серёгу ведь даже похоронить не удалось – тело так и не нашли…

Я готовился к любому результату, среди которых наиболее вероятным был бы полный винегрет в ответах, но только не к такому. Алиса со мной заговорила.

– В запросе отказано. Для получения данных необходимо соответствующее положение соответствующей касты.

По рукам пробежали мурашки. То ли я с ума сходил, то ли голос у этой ожившей нейросети был ну очень уж сексуальным. Не глубоким, не космическим, как у Сороки, а именно вызывающим стойкое желание… прикоснуться к его обладательнице. Магия какая-то.

Я встрепенулся и посмеялся над собой. Глянул на электронное табло – до посадки на рейс оставалось ещё прилично. Сидеть было невмоготу, ходить тоже осточертело. И, поддавшись ностальгии, я забил в поисковик такой запрос:

«Родина Елена лучшие проданные работы».

Я не так часто бывал в её мастерской, и ещё реже на выставках. Поэтому к собственному стыду знаком был едва ли с третью всего, что написала моя жена. Тем более с теми работами, которые уже находились в коллекциях ценителей искусства. И, как оказалось, там действительно имелось, на что посмотреть.

Тут были далеко не только портреты, но и изображения неведомых животных. Надо же, Лена писала всяческих полумифических чупакабр, а я и не подозревал об этом! Стало горько как-то и тошно, и я не всмотрелся толком ни в одно изображение. Пока, листая ниже, не наткнулся на фотографию жизнерадостной рыжей девушки, державшей картину моей супруги перед собой, как драгоценнейшую икону, отбитую у бусурман в международных судах.

Ниже виднелась подпись с именем – сияющую счастьем девушку звали Виталина Авдеева. Увеличив фото, я даже рассмеялся. Потому как обладанием картиной за авторством моей супруги несказанно гордилась не кто иная, как прирождённая рода Лель.

Та самая моя «соседка».