Глава 14.

22 сентября. Понедельник.

Офис в семь утра был почти безжизненным. В коридорах пахло тишиной, первым кофе и чем-то стерильно-кондиционированным. Алина шла уверенно, каблуки отбивали ритм, но внутри – все дрожало.

Артем Яров пригласил ее «пораньше обсудить проект». Формально. Строго. И, конечно, без эмоций.

Он уже был на месте – сидел за столом своего кабинета, как будто не двигался отсюда с пятницы. Свежий костюм, идеальный порядок, взгляд сосредоточенный. Лицо – ровное, непроницаемое.

– Доброе утро, – сказала она, заходя.

– Проходите, – коротко отозвался он, даже не взглянув.

Почти сорок минут – холодная, четкая работа. Таблицы, схемы, правки. Ни одного лишнего слова. Ни намека на вечер в клубе. Он был ледяной, замкнутый – будто ничего не было. Ни танца. Ни взгляда. Ни того, как он держал ее так, будто боялся отпустить.

– Вы поняли, что нужно изменить в структуре? – спросил он, не поднимая глаз от экрана.

– Да, Артем Владимирович. Спасибо.

– Тогда хорошего дня.

Она кивнула и вышла. Шаги – твердые. А внутри – сжатый ком. Не обида. Пустота.

Он будто сам вытащил ее в этот танец – и сам же вычеркнул.

Почему снова холод? Почему – только задание? Только отчеты?

**

Вечером Алина уже собиралась уходить, когда в дверях появился Кирилл.

– Подвезу. Без возражений, – сказал он с привычной полуулыбкой. – Все равно по пути.

Она кивнула. В его голосе не было давления. Только забота. И, может быть, чуть больше.

В машине – тишина. Но не неловкость. Почти уют.

Возле ее дома он неожиданно свернул к парку.

– Подышим? Пять минут. День какой-то… изматывающий.

Парк был сырым после дождя. Воздух – чистый, как начало. Они шли медленно, под светом фонарей. Кирилл – чуть ближе, чем нужно. Но не давил. Только шел рядом. У скамьи под фонарем она остановилась.

– Спасибо, что подвез, – прошептала она тихо.

– Я хотел. Просто… быть рядом.

Он сделал шаг ближе. Его глаза – теплые, спокойные. Настоящие.

– С тобой… как-то спокойно. Такое сейчас редко. Ты не маска. Ты – ты. И это чувствуется.

Он с нежностью накрутил выбившийся из ее прически локон на палец.

– Ты как весенний лист. Хрупкий, живой. Чистый.

Алина удивленно вскинула брови.

– Лист?

– Листик, – он чуть улыбнулся, впервые по-настоящему тепло. – Не смейся. Это… хорошо. Про настоящее. Про тебя.

Она чуть покраснела. Не от прозвища – от его тона.

– Никто меня так не называл.

– Значит, я первый.

Но мысль все равно проскользнула: «а у него – кто-то есть? Или только слухи?» Она вспомнила слова Марины. Но… вдруг это правда?

– Кирилл… – она подняла на него глаза. – Скажи прямо. В офисе говорили… у тебя кто-то есть?

Он замолчал на мгновение, кивнул чуть насмешливо:

– Марина?

Алина улыбнулась. Угадал.

– Нет, Али. У меня никого нет. Были. Бывает. Я не святой. Но если понимаю, что не мое – не держу. С тобой… все по-другому. И я не позволю себе быть легкомысленным. Ты – не запасной вариант. Ты – целая. И я это уважаю.

Она выдохнула. Облегчение прошло волной по груди. Он был честен.

– Спасибо. Мне это важно.

Он медленно наклонился, положил ладонь на ее щеку – осторожно, как будто просил разрешения. Поцелуй был мягким. Теплым. Как утро после долгой, тяжелой ночи.

Она ответила. Осторожно. Но честно. Когда он отстранился, между ними все еще оставалось то самое – тепло, напряжение, возможность.

**

Алина закуталась в плед, держа телефон у уха. Лера ответила почти сразу.

– Ну?! Ты живая?

– Мы гуляли с Кириллом, – сказала Алина. – И он… поцеловал меня.

– Чего?! Где? Когда? Рассказывай все, жадина!

– В парке, возле дома. Тихо. Без понтов. Просто… и это было по-настоящему.

– Кирилл – как горячий шоколад зимой. Мягкий, уютный, к нему тянет. Но… ты ведь сама говорила – у него репутация.

– Он сказал, что сейчас у него никого нет. Что я для него – не просто эпизод. Он был очень убедителен.

– И ты ему веришь?

Алина замолчала. Потом – кивнула сама себе:

– Верю.

– А Артем, этот холодный дьявольский красавчик?

Пауза. Густая.

– Он – другое. Там… сложно. Он сегодня утром – будто чужой. Ни взгляда. Ни тени того, что было в пятницу. Словно стер. Но в тот вечер… он держал меня, как будто я – последняя его точка опоры. Это пугает. И притягивает.

– Ты зацепилась за двоих? – спросила Лера тише. Не в упрек. Впервые – без подкола.

Алина выдохнула.

– Я не знаю. Мне кажется, это они зацепились. Каждый по-своему. Один – делает шаг, другой – отступает, но все равно рядом. Она замолчала, потом продолжила:

– И все бы ничего, если бы они не были такими близкими. Не чувствовалось бы, что…

– …что тебя как будто тянут в разные стороны? – подхватила Лера.

– Да. И ни один не говорит прямо. Но оба – дают понять.

Она посмотрела в потолок.

– Я не играю с ними. Но они оба думают, что умеют читать людей – и начинают вести себя, как будто уже знают, чем все закончится.

– А ты знаешь?

– Нет. Но точно знаю одно: я – не между ними. Я не должна быть чьим-то выбором. Или предметом спора. Я сама решу, с кем мне идти дальше. Если вообще с кем-то.

– Вот так. Звучишь почти опасно, Али.

– Просто… устала от тени чужих ожиданий. И мне нужно время. И правда.

**

Ночь. Офис давно опустел, но он не ушел. Свет из окон тускло отражался в стекле. Город жил своей жизнью. Он – своей. Тихой. Артем сидел в полутьме, вращая в пальцах ручку. На экране – отчет. Он его не читал.

Он видел ее. Ее голос. Спокойный. Ее взгляд – сдержанный. Ни упрека. Ни боли. Но в том, как она вышла… было что-то, что не отпускало.

Он сам вычеркнул ее. Осознанно.

Так правильно. Работа. Дистанция. Без привязанностей.

Но тело помнило, как она двигалась в танце. Как пахли ее волосы. Как ее дыхание касалось его ключицы.

Он открыл телефон. Последнее сообщение от нее: «Удачного вечера».

Артем не ответил. Намеренно. Потому что знал: если ответит – шагнет дальше. А назад уже будет нельзя.

Он закрыл глаза. Но увидел – не тьму. А ее. Она уже под кожей. Он резко встал. Подошел к окну. Сжал кулаки.

– Она не его. И не моя. Пока – ничья.

Он посмотрел в ночь. В отражение. В тень, в которую сам себя загнал. Долгое время это казалось спасением. Теперь – тюрьма. Артем сделал вдох. Медленно. Глубоко.

Хватит.

– Я не знаю, как. И не уверен, что умею.

Он сжал челюсть, будто через сопротивление.

– Но я попробую. По-настоящему.

Внутри щелкнуло – как замок, который слишком долго не трогали. Он не знал, каков будет ее ответ. Но знал точно: он больше не будет стоять в стороне.

Гроза не просто собиралась. Она уже началась.