Глава 4.

14 июня, воскресенье.

Палата была светлой, окна распахнуты, на тумбочке – стакан с апельсиновым соком и журнал. В углу стоял высокий штатив с капельницей, но мешочек уже был почти пуст.

Кирилл лежал в полуобороте, закинув одну руку за голову, как будто просто отдыхал. Он выглядел значительно лучше: щёки снова стали живыми, глаза – ясными. Тень утомления всё ещё оставалась, но в глазах уже блестела его привычная насмешливая искра.

– Ты снова притащила кефир? – спросил он, услышав шаги и повернув голову к двери.

Алина усмехнулась, входя:

– Сегодня – компот и мягкая запеканка. Питайся как человек.

– Спасение. Они тут кормят кашами из другого века.

– А я тебе говорила, что ты будешь наказан в лучших традициях Советского Союза.

– Это было бы забавно, если бы я не был почти инвалидом. Он скривился и сразу после улыбнулся:

– Шучу. Уже лучше. Даже скучно стало.

– Как себя чувствуешь? – Она подошла ближе, поставила сумку на стул.

– Ушибы ноют, но терпимо.

В этот момент в палату заглянула старшая медсестра – женщина лет пятидесяти с чётким взглядом и аккуратной прической.

– Андреев, ты опять капельницу вытянул раньше времени?

– Я просто шевельнулся. Честно.

– Ага, шевельнулся. Молодая придёт – пусть новую поставит.

Она кивнула Алине:

– Следите за ним, а то через пару дней сбежит.

И вышла.

– Она тебя любит, – заметила Алина. – Но строго.

– Тётя Лена? Она как сержант. Но классная.

– А молоденькая медсестра? – Алина подмигнула. – Та, что с косой.

– Светка? Очаровательна. У неё голос как у мурлыки. Но ты не ревнуй, – сказал он с кривой улыбкой, немного неразборчиво – шина всё ещё мешала говорить чётко. – Я почти не в состоянии флиртовать.

– Печально. А я-то шла сюда морально готовиться к соперницам в халатах. А ты, оказывается, мирный овощ.

Она села на стул рядом с кроватью, вытянула ноги. Немного помолчали.

– Ты каждый день приходишь, – негромко сказал Кирилл, глядя на неё. Говорил он тихо, с осторожностью – как будто каждое слово нужно было пропустить сквозь боль.– Зачем?

– Потому что хочу. Потому что волнуюсь. Потому что…

Она вздохнула.

– Мы же почти потеряли тебя.

Он на секунду закрыл глаза.

– Не потеряли. Я пока не закончил. Ни с вами, ни с собой.

Открыл снова. Улыбнулся – искренне, по-настоящему. Губы почти не шевелились – всё из-за фиксирующей шины.

– Спасибо, что рядом. Ты мне не должна.

– А если я хочу быть должна? – Она чуть пожала плечами. – Это делает мою жизнь настоящей.

Он хотел что-то сказать, но в дверь постучали. Молоденькая медсестра с капельницей в руках, уже улыбающаяся заранее:

– Снова хулиганите, Кирилл Романович?

– Я вообще-то тяжело ранен, – притворно возмутился он.

Алина рассмеялась. Она встала, уступая место.

– Я подожду в коридоре.

– Нет. Останься.

Он поймал её взгляд.

– Останься – просто побудь. Мне так спокойнее.

**

– Алиночка, – протянул Кирилл, когда капельница закончилась, и Света ушла. Голос звучал немного глухо. – Ты не захватила с собой одну очень важную вещь.

– Какую? – Алина подняла брови, проверяя, не шутит ли он.

– Мой ноутбук. Я скучаю по боли производственных отчётов и бессмысленных совещаний.

Он осторожно сложил руки на груди, едва заметно поморщившись, с наигранной драматичностью.

– Спаси меня от бездействия, пока я не начал читать философские трактаты и переписываться с фан-клубом.

Алина усмехнулась:

– Ты уверен, что не слишком рано? Ты ещё шипишь от каждого движения.

– Мозги не пострадали, а пальцы двигаются. Значит, пора выходить на тропу бюрократической войны, – пробормотал он, стараясь не слишком напрягать челюсть.

Он чуть наклонился, но тут же вернулся в прежнее положение, сдерживая гримасу боли.

– Артём, наверное, уже строит новую империю где-то в лесах Амазонки, – выдохнул он сквозь ухмылку.

– Принесу. Только если пообещаешь не переутомляться.

– Слово джентльмена.

Он сделал вид, будто скрестил два пальца за спиной.

– Ну-ну.

Алина заглянула в телефон.

– Кстати, на работе всё спокойно. Я почти не появляюсь – они отпустили меня на пару дней.

– Артём не появлялся?

– Нет.

Кирилл ничего не ответил сразу. Лишь наблюдал за ней, в его глазах на секунду мелькнула тень понимания – и что-то другое, личное, упрятанное глубже. Но он не стал это вытаскивать.

– Значит, всё стабильно. И славно.

Он снова улыбнулся.

В этот момент вернулась Света – аккуратная, с хвостиком и с блокнотом в руках.

– Ну что, Кирилл Романович, готовимся к подвигу – сегодня пробуем сесть без помощи?

– Только если вы меня поймаете, Светочка, – хрипло усмехнулся он. – А то я пока больше похож на валяющегося героя.

– Главное – не геройствовать раньше времени. Всё медленно, без рывков. Если закружится голова – сразу ложимся обратно.

Он посмотрел на неё с искрящимся интересом.

– С вами я хоть как-то оживаю в этом санатории страданий.

Света слегка зарделась, но отшутилась:

– На таких, как вы, у нас иммунитет. Особенно у Тёти Лены. А у меня – личная неприязнь к симпатичным шутникам.

– Бьёте и мучаете?

– Пугаю термометром.

Света улыбнулась, проверила показатели на аппарате и ушла.

Алина покачала головой:

– Ты неисправим.

– Ну а что мне остаётся? Если бы не флирт – я бы тут завыл, – он попытался улыбнуться, но лицо слегка дёрнулось от боли. – Но ты всё равно лучше всех. Даже Свету не переплюнуть.

Алина усмехнулась.

– Принесла я тебе работу. Только не падай в обморок от количества писем.

Она достала ноутбук и протянула ему.

– Если уж тебе так скучно без флирта, пусть лучше будет чем заняться, – улыбнулась она. – Чтобы не отвлекался на Светочку и прочие развлечения.

– Ах, родные нервы…

Он открыл крышку.

– Сейчас я докажу миру, что даже в бинтах можно быть полезным.

Алина уселась напротив, достала документы с пометками. Они оба на мгновение затерялись в работе – молча, как будто возвращаясь к привычному ритму. Но между строк в воздухе уже что-то менялось. Мягко, без суеты. Как дыхание весны после долгой зимы.