3. Не быть им по одной

Не знать и злиться оказалось на деле проще, чем знать и держать рот на замке.

Тай начала краснеть, что раньше случалось только в приступах ярости. Теперь же, стоило только увидеть неразлучных Дана и Ирика, как перед глазами вставали они же на берегу запруды, а уши начинали гореть, будто искру к ним приложили.

Йена ходила за ней по пятам, загадочная и молчаливая. Узнав, что Тай и вовсе не брат, на бабушку глянула как на величайшую обманщицу. Так глянула, что не по себе стало даже Танате, в который раз подумавшей, как мало от людей осталось в этих детях.

Следом за Йеной плелся Мелек, сам того не желая отгонял задир. Получив такое сопровождение, Тай внезапно почувствовала себя скованной вниманием. Если раньше могла сбежать хоть в лес, то сейчас сестра не отставала ни на шаг, боясь, что мальчишки полезут драться.

Спустя неделю Тай уже искала способы, как избавиться от такой опеки.

– Мне нужно учиться дальше, – уговаривала Йену. – А пока ты хмуришься за спиной, мальчишки ко мне никогда не подойдут.

– Они дерутся! – возмутилась Йена.

– Они и раньше дрались, – напомнила Тай.

– Раньше ты не была…

Йена ойкнула и замолчала.

– Не была девочкой? – прошептала Тай, озираясь. – Ничего не изменилось, мне нужно быть более осторожной. И сильной.

– Сбежим!

Тай вздохнула.

– Посмотри на себя. На меня. Нас никто не различит, если я перестану притворяться. Бабушка не зря так придумала. Нам или жить в разных местах, или так.

– Но ты постоянно в синяках! – воскликнула Йена, хватая Тай за плечи.

– Их станет меньше, если я буду тренироваться. – Тай твердо убрала руки сестры. – Не распугивай соперников. Я теперь знаю, ради чего учусь. И… – погрызла ноготь. – Было бы хорошо и тебе кое-чему научиться. Попроси Мелека.

Йена поморщилась, представив палки, заменяющие мечи, штаны, жару и пот, заливающий глаза. Синяки, которые точно испортят ее внешность.

– Ну нет, – сказала. И помотала головой. – Нет. Не хочу.

– Мелек если будет твоим учителем, – вкрадчиво продолжила Тай, – то никогда тебя не ударит. Покажет несколько приемов, научит защите. Да хотя бы бегать заставит!

– Я умею, – буркнула Йена, при этом принялась беспокойно ощупывать свои руки. Худые как щепки; тонкие рукавчики скрывали худобу, признаваться в правоте сестры не хотелось. – Бегать умею.

– Жук тебя обгонит.

Прошла еще неделя. Йена потихоньку уставала от роли защитницы. Таскаться за Тай оказалось не так весело, как ей думалось вначале – та как нарочно занималась наискучнейшими вещами, пачкалась в лесу и часами могла размахивать палкой, сшибая верхушки с сухой травы. Игрушкой ей служил самодельный лук. К досаде Йены, Мелек, когда увязывался за ней, больше интересовался стрельбой, чем цветами. С виноватым видом передавал ей собранный букетик и украдкой косился на ветку, с которой стрелы Тай сбивали шишки.

Не выдержал.

– Можно?

– Научи меня! – выкрикнула Йена, перебивая возглас Мелека. Мальчишка удивленно развернулся к ней, как и Тай. Сестра колебалась недолго, протянула Йене лук.

И с чистой совестью оставила ее обучение Мелеку, обрадовавшемуся так, словно только и мечтал этим заняться. Показать себя, похвастаться. Грудь выпятил колесом совсем как его отец на выступлениях перед деревенскими.

Тай фыркнула про себя и отошла подальше, к едва заметному ручейку, страдающему от жары так же, как и все кругом. Опустила в него кончики пальцев, поболтала ими. Набрала пригоршню воды и плеснула в лицо, от холода перехватило дыхание. И сразу же прояснилось в голове.

Пока Мелек объяснял Йене, с какой стороны подойти к луку, Тай уселась на полегшую, пожелтевшую от жары траву, лицом к скалам. Прищурилась, но их очертания все равно оставались размытыми туманом; иногда плотным, иногда висящим клочьями, клубящимся либо застывающим как молочная пенка. Но никогда не рассеивающимся. Иногда ее охватывало сильное желание подойти к нему, войти в тот серый сумрак, понюхать его, потрогать. Посмотреть, что за ним. Эти порывы пугали ее саму, сразу вспоминались все шепотки, и не только детские.

Интересно, подумалось ей, Саф не побоялся бы ступить во мрак долины, раз айсерга отловить для него проще простого? Ведь не трусит он жить в Торне, где те звери по слухам на каждом шагу встречаются.

– Мелек! – крикнула. – А ты не боишься долины Сидэ?

Даже от берега ей стало слышно, как втянул воздух сын старейшины. В ожидании ответа продолжала смотреть на колыхание завесы впереди. Как живая, точно дышала она.

– Ну… – неуверенно отозвался Мелек и Тай вздрогнула. – Туда ходят. Иногда.

Тай быстро обернулась.

– Правда?

Мелек кивнул.

– Папа говорил, когда луна становится цвета крови, то это знак.

Прислушалась и Йена, впервые слыша о таком знаке.

– Что за знак?

– Ну… – мальчишка замялся. Локтем утер лоб. Пожалел уже, что рот открыл.

– Откуда знаешь? – настойчивее спросила Тай.

Мелек смутился окончательно, уронил стрелу, которую вертел в руке; нагнулся поднять.

– Подслушал, – признался. – Папа о таком в доме не говорит. Это какие-то тайные дела, они закрываются в управе.

– А ты подслушал? – вытянула шею Йена.

– А я пробрался следом, – неохотно ответил Мелек, следя, как подходит ближе Тай. По небу протянулись облака, накрывая луг тенью. – Только не разболтайте! Мне точно влетит за это!

– Знак чего? – нетерпеливо напомнила Тай.

– Того, что они идут в долину. Что непонятного? – выпалил Мелек. И поджал губы. – Все, больше ни слова не скажу.

– Откуда знаешь? – страшный шепот Тай продрал до мороза. Мелек побледнел, и только присутствие Йены удержало его от того, чтобы не бежать обратно через лес в деревню. Поближе к людям, подальше от зловещей тени Сидэ. Ему показалось даже, что туман начал подкрадываться к ним, вплетаясь в облачные отражения на земле.

– Не знаю я! – наощупь отыскал руку Йены своей, потной от страха, и крепко ее сжал. – Иди да посмотри!

– Эй! – возмутилась Йена и ладошку вырвала. Глаза Тай заблестели.

Мелек сообразил, что сказал.

– Это… заморыш… – Немедленно получил тычок под ребра. – Тай. Я пошутил. Не надо. Идти туда.

Конечно же, никуда Тай не пошла. Но о луне цвета крови и совете старейшин в управе запомнила. И в этот же вечер пристала к бабушке с вопросом, что означает красная луна. Йена толкала в бок, громко шикала, а Таната уколола иголкой палец. Долго его обсасывала.

– Радугу видела? – спросила. Тай закивала. – Вот и луна так же меняет цвет.

Тай озадачилась таким простым объяснением того, что Мелек преподнес как страшную тайну, о чем не упустила возможности высказать мальчишке на тренировке у кузнеца.

– Россказни все! – сердито сообщила и врезала Мелеку палкой по ноге. Тот запрыгал на месте. Дан засмеялся и тут же ойкнул, когда рука отца подхватила его за шкирку и развернула. – Нет никакой тайны в красной луне! Бабушка сказала, это радуга.

– Тихо! – Мелек зашарил глазами по сторонам. – Ты обещал!

Тай опять замахнулась и Мелек, обхватив ее рукой, перевернул и опрокинул на спину. Уронил, сам упал сверху, придавливая руки. Тай закряхтела.

– А ты врешь! – задыхаясь от тяжести, просипела и засучила ногами, пытаясь его сбросить.

– Ноги! – гаркнул кузнец, оказываясь рядом. Тай скрипнула зубами и изо всех сил зарядила коленом по спине Мелека. Тот выгнулся, ослабил давление на руки, а Тай немедленно ткнула кулаком ему в лицо и следом столкнула на землю. Перевернулась, уперлась руками в землю и вскочила на ноги. Кузнец одобрительно крякнул.

Мелек, сидя на земле, потер ноющую щеку. Задрал подбородок вверх.

– Нечестно.

– Все честно, – Тай показала ему язык, пока кузнец не видел. – Бабушка говорит, что все честно, если помогает выиграть. У таких врунов.

Мелек с досадой ударил по земле.

– Идем сегодня в управу, если не трусишь! Как стемнеет и огни зажгутся, жди меня под ивой у площади.

Йена, узнав о планах сестры и Мелека прокрасться в управу под носом у старейшин, испугалась жутко. Тай предложила ей идти вместе.

– Ого… – вытаращился Мелек, под ивой обнаружив двух одинаковых заморышей в рубахах, штанах и шапках, натянутых по самые брови. Йена нервно рассмеялась, Тай наступила ей на ногу и подтолкнула Мелека, указав на здание управы. Тот моргал. – Ничего себе… Одно лицо. Ух…

Тай стянула с головы шапку и показала короткие волосы.

– Я это я. Веди.

Она рассчитывала на что-то вроде потайного хода, какой-нибудь двери, незаметной в свете дневном; на ключ, ржавый как подкова над кузницей, который Мелек достанет из кармана и со скрипом провернет, открывая всеми забытый ход со свисающей пыльной путиной. И разочаровалась сильно, когда мальчишка, перебираясь как утка на пятках, огибая кусты, прокрался к окну.

Бабочки в животе испарились.

– И что услышим? – прошипела ему в спину, испытывая желание оттягать его за волосы за такой обман; за день предвкушений приключений, окончившийся банальным лазанием в кустах. Еще и на виду: стоит только кому-нибудь из отряда из барака пройтись по улице, как им несдобровать.

Мелек обернулся, как почувствовал ее желание. Тускло блеснули его болотные глаза, больше сейчас темные, чем привычного цвета. Протянув руку, он пошарил под стеной и дернул Тай за штанину.

– Камень, – шепнул. – Забирайся и ухо к окну.

– Ну совсем незаметно! – Тай дернула его в ответ. Но, подумав, забралась. Как и сказал Мелек, ухом прижалась к щели между створками. И первые секунды, кипя, не могла разобрать ни слова из комнаты.

А потом начала понемногу различать отдельные фразы из общего гула. Спор, из которого выделился один голос, слабый и тихий, но на его фоне остальные притихли. Он предупреждал об обычаях, напоминал о предках, которые не уклонялись от своего долга и не смели забывать о хранителях. Требовал не принимать мирный быт как разумеющийся.

От этого голоса Тай стало тревожно. Опустила голову и поняла, что ни Йена, ни Мелек не слышат того, что происходит в комнате. Они сидели на земле, вопросительно глядя на нее саму.

– Что за хранители? – быстро бросила вниз. Мелек переглянулся с Йеной и оба пожали плечами.

Невдалеке послышались шаги и лязг железа.

Тай замерла. В следующую секунду спрыгнула на землю.

– Бежим! – ахнула, сгорбившись. И поползла, пригибая голову. Все-таки тайные ходы в таких делах придают больше волнения. А такие побеги – яркой остроты в ощущениях.

От управы бежали обратно к иве, оттуда – вдоль улицы, под самыми заборами, наступая друг другу на пятки, сворачивая то в одну сторону, то в другую, а стук в ушах не давал понять, заметили ли их и пустились ли следом.

– Как зайцы, – запыхавшись, Йена все же остановилась у одного из домов. И широко улыбнулась. – Настоящая погоня!

Мелек был постарше и посообразительнее. Шею вытер без комментариев. Только облегченно выдохнул, не заметив мечников поблизости.

– Не наврал я? – только спросил, хриплый после бега. Тай вынуждена была признать, что нет, не наврал. Если сами старейшины озабочены цветом луны, то это что-то должно означать.

– Теперь узнать бы, что за обычаи, кто такие хранители и что люди должны им во время красной луны. И кто говорил об этом, – Тай сдвинула шапку и задумчиво покрутила мокрый завиток у виска. – Голос такой… – Морщила лоб, но его обладатель так и не отыскивался в памяти. – Не старейшина. – Глянула на свои колени, все в зелени. – Поздно уже, бабушка искать нас пойдет.

Мелек помахал рукой. Йена тоже попыталась оттереть пятна со своих штанов.

– Ба ругать будет, да? Знаешь, а так удобнее ходить.

Таната пришла в ужас, увидев Тай и Йену. Особенно Йену.

– Хранители – это кто такие? – спросила у бабушки Тай прежде, чем та успела возмутиться их видом. Взгляд Танаты вдобавок наполнился подозрениями.

– Это сказки, – уверенно сказала. – Где слышали? От мальчишек?

Йена ощутимо пихнула Тай и та закивала. Таната стащила шапки с внучек и погрозила пальцем.

– А вот такое больше делать не нужно. Это как Тай надела бы платье.

– А…

Йена на этот раз ущипнула Тай, отчего та подпрыгнула.

– Хорошо, бабушка.

– Хранители… – умоляюще заныла Тай о том, чем заполнено было воображение.

– Никто не видел их. Никогда, – со вздохом повторила Таната и добавила: – В этом могу поклясться. Вроде они привязаны к долине, но… За века ни один человек их не видел. – Даже я не видела, подумала, хотя и не раз бывала в самой долине. – Так что эту глупость выкиньте из головы. Если и были когда-то, то давно померли.

* * *

Ровно пять недель спустя Саф, обернув цепью руку, шагал к тому валуну, у которого назначена была встреча. Издали еще приметил низенькую фигурку, прыгающую по камням через ручей, и против воли начал улыбаться.

– Давно ждешь?

Тай не удержалась и плюхнулась в воду. Обернулась, увидела своего знакомого и тут же подскочила, отряхиваясь.

– Пришел!

Саф остановился у валуна, позволив себя осмотреть, изучить. Поднял руку, показывая цепь.

– Принес! – довольно выкрикнула Тай и опять поскользнулась. Шлепнулась в воду, следом рассмеялась над собой. – Сейчас… Скользкое дно…

Она так забавно торопилась, не отрывая восторженного взгляда от хвоста айсерга, обвившего руку Сафа, что сам Саф не мог сдержать смеха, наблюдая за попытками вылезти из воды хоть ползком. Машинально шагнул вперед, когда она снова замахала руками, удерживая равновесие, но Тай в этот раз удачно выбралась на берег. И сразу понеслась к нему.

– Покажи!

– Сплошные требования, – притворно проворчал Саф, разматывая цепь. Уложил ее на плоскую поверхность. – Вот. Пожалуйста.

Тай с подозрением глянула на него и схватила подарок. Приподняла, напряглась.

– Тяжелая. – Наклонилась, рассматривая. Выпятила нижнюю губу, не обнаружив ничего особенного. И вдруг расстроилась. – Это точно…? Уж сильно похоже на то, что ты ее у кузнеца взял.

Саф покачал головой.

– Смотри, – сказал и провел пальцами по основанию хвоста. – Видишь, как звенья в позвоночник переходят? Это, – постучал ногтем по позвонкам, – настоящая кость, а это – поскреб уже по металлу, – циолий. Знаешь о нем?

Тай не знала. Впервые слышала.

– Он черный, – нашла отличие.

– Он ядовитый.

Тай спешно бросила цепь, загремевшую на камне, и вытерла о себя руки.

– Врешь?

Саф усмехнулся.

– Нет. Циолий вызывает изменения. Не сразу, конечно, но со временем он въедается в живую плоть и преображает ее. Айсерг тому пример.