– Разве этого мало?! Зимой, в снегопад, на кабриолете с открытым верхом! К тому же, Тэймор сказал, что у ее кабриолета летняя резина. И очень удивился, что она вообще смогла добраться до нас на такой резине. По его мнению, на такой резине можно проехать всего несколько метров – до первого дерева или обрыва.

– Значит, на красном кабриолете она ехала к морю? – переспросил я.

– Майк, да, к морю, – Мила вернула мне паспорт. – Так она сказала. Что-то не так? Вы изменились в лице.

– Возможно, я просто устал. Наверное, мне просто нужно полчасика вздремнуть, и тогда мое лицо снова станет прежним.

– Можете валяться до ужина. Сегодня Тэймор готовит какой-то сюрприз на ужин. Даже я не знаю, что это будет.

– В отеле много постояльцев? – поинтересовался я.

– Не очень. Вместе с вами одиннадцать человек. Вот ключ, он открывает обе двери в номере – основную и вторую, ведущую во двор.

Появился Гнут – низколобый малословный крепыш лет двадцати. Он пришел прямо с улицы и доложил Миле, что там снежный апокалипсис, и что лопатой он с этим ужасом не справится, и что чуть позже он заведет снегоуборочную машину. Гнут взглянул на жетон от моего ключа, взял мой рюкзак и чехол с лыжами, и направился к дверям, ведущим в левый коридор. Я последовал за ним. Мы шли по поскрипывающему деревянному полу, прикрытому зеленой дорожкой, и над нами автоматически включались бледные желтые светильники. Когда мы остановились у двери с цифрой 10, Гнут вдруг повернулся ко мне и прошептал:

– Бегите отсюда. Хотя бы вы спасетесь. Мне никто не верит, все считают, что я сошел с ума. Не дожидаясь ночи, незаметно бегите, у одного из наших постояльцев в номере полным-полно…

Он не успел рассказать, что увидел в номере одного из постояльцев. В конце коридора показался человек. Это был Тэймор. Гнут замолчал, выхватил у меня ключ, и стал поспешно открывать дверь.

– Приятного времяпрепровождения в нашем отеле, мистер Майк, – улыбаясь, сказал Тэймор. – Давайте-ка я помогу вам занести вещи. А ты, Гнут, иди к Миле. Перегорели фонари у входа в отель. Мила не видит, что творится снаружи. Картинка с камер такая же черная, как тот обугленный стейк, который ты пытался приготовить себе позавчера. Помоги ей починить фонари.

– Наверное, их просто залепило снегом, – буркнул Гнут, опустив голову. – У нас тут все залепило снегом – фонари, камеры наблюдения…

– Вот и разберись, – сказал Тэймор, забирая у Гнута мои вещи.

– Я не смогу с этим разобраться, я чищу их от снега, но через минуту они снова в снегу. Снег летит под углом, там сильный ветер. Несколько минут на улице – и я становлюсь похожим на снеговика.

– На снеговика… – тихо повторил я.

– Видишь?! – взглянув на меня, строго сказал Тэймор. – Ты заставляешь нервничать нашего гостя! Просто пойди к Миле и разберись с этим!

Что-то невнятно буркнув, Гнут ушел, а мы с Тэймором прошли в номер.

– Вы не волнуйтесь, Гнут у нас, конечно, немного того, но мирный, – сказал Тэймор, положив мои вещи. – И по хозяйству незаменим. Вот и терпим. Так часто бывает – человек или хороший работник, но немного того, или у него заоблачный IQ, но тогда исполнитель из него нулевой.

– Ну, в вас-то есть и то, и другое? – предположил я.

– Спасибо. Бывают, конечно, исключения, – склонив голову, сказал Тэймор. – Гнут не успел вам наговорить какой-нибудь ерунды?

– Нет, что вы, – солгал я, чтобы не выдавать трудягу Гнута. – Он у вас молчун.

– Вы не волнуйтесь. Он у нас не буйный.

– А кто у вас буйный? – в шутку поинтересовался я.

– Кто угодно, только не Гнут, – в той же манере ответил Тэймор, улыбаясь. – Гнут терпеливый и трудолюбивый малый. Но, хватит о Гнуте. Невелика птица, чтобы о нем столько говорить. В семь часов жду вас на ужин в буфете. Это прозвучит нескромно, но вы будете приятно удивлены моей стряпнёй.

– Мила о вас высочайшего мнения, – сказал я, наблюдая, как на лице Тэймора появляется самодовольная улыбка.

– Все без исключения становятся моими поклонниками с первого же съеденного кусочка, – сказал Тэймор, выходя в коридор. – До встречи.

Закрыв за Тэймором дверь, я выключил свет, поставил смартфон на зарядку, и подошел к окну, за которым печально завывал ветер. Именно так – печально завывал, иначе и не скажешь. Раздвинув тяжелые зеленые портьеры, полностью блокирующие дневной свет, я увидел внутренний дворик. С темнеющего неба сыпал, закручиваясь у земли в маленькие торнадо, густой снег. Полуметровым полотном снег накрыл землю и припаркованные во дворике автомобили постояльцев. Кроме… красного спортивного кабриолета с черным кожаным верхом. Кабриолет был чист, будто только что выехал из автомойки.

Распаковав рюкзак, я развесил вещи в шкафу, потом лег на широкую кровать, вооружившись пультом от телевизора. Переключая канал за каналом, я незаметно погрузился в сон.

Я проснулся от громкого стука. В номере было темновато, его освещал только экран телевизора. На часах было уже 18.30. Через полчаса мне нужно идти на ужин. Стук за окном повторился. Я выключил телевизор, подкрался к окну сбоку, и выглянул в щель между стеной и сдвинутой гармошкой портьеры. На улице все было по-прежнему – дворик, еле-еле освещаемый заснеженными фонарями, и огромные сугробы снега с очертаниями автомобилей. В нескольких окнах на первом этаже пробивался свет сквозь плотные портьеры.

И красный кабриолет.

Без единой снежинки на черной кожаной крыше.

Что-то неприятное, тошнотворное подкатывало к горлу при виде этого красного кабриолета. Но я почему-то не мог отвести от него взгляда. Снова послышался стук, будто кто-то бил по металлу. Я надел куртку, накинул на голову капюшон, приоткрыл дверь, ведущую во двор. И снова стук. Теперь я отчетливо слышал, что раздавался он из кабриолета. Пригнувшись, я подкрался к кабриолету. Я дотронулся до ручки водительской двери, и тут же одернул руку, такой горячей оказалась ручка. Я тронул двери, капот… Весь кабриолет был таким горячим, словно стоял он сейчас не в заснеженном дворике при температуре минус пять градусов по Цельсию, а под палящим солнцем… где-нибудь у моря.

Обе двери, и водительская, и пассажирская, были заперты. Резкий, громкий стук, раздавшийся в тот момент, когда я дергал ручку пассажирской двери, заставил меня замереть. Теперь понятно – стук раздавался из багажника. Я подскочил к багажнику, нажал на кнопку и отбежал в сторону. Крышка багажника медленно поднялась, но ничего не произошло. Возможно, тот, кто стучал, не может двигаться и бьет изнутри ногой – предположил я, собираясь духом. Я подкрался поближе и осторожно заглянул в черную пасть багажника. Ничего не увидев, я просунул туда руку. Пусто. Я почти полностью залез в багажник, исследуя его руками. В этот момент кто-то схватил меня за ноги, затолкал внутрь и захлопнул крышку багажника. Я даже крикнуть не успел. Да я бы и не смог закричать. Ведь я онемел от страха – я же точно знал, что за моей спиной никого не было!

Я прислушался. Снаружи было тихо, только завывания ветра и больше ничего. Черт меня дернул притащиться к этому кабриолету! Ну и что, что он похож на… тот красный кабриолет. Мало ли на свете таких же кабриолетов. Точно таких же кабриолетов…

В кромешной темноте я вдруг заметил еле заметное свечение, буквально точку света. Я изловчился, перевернулся и подполз вплотную к светящейся точке. Понятно, металл вокруг замка проржавел почти насквозь, и там образовалось отверстие. Я заглянул в отверстие и увидел окна и дверь своего номера. Я увидел, как в окнах моего номера зажегся свет, потом я увидел силуэт человека. Человек ходил по номеру, рылся в шкафу, где висели мои вещи. Я видел, как этот человек надевает на себя мои вещи. Потом свет в окнах погас.

Через несколько секунд дверь приоткрылась, и на улицу вышел человек, при виде которого я полностью потерял способность что-либо соображать. Я увидел… точную копию себя.

Озираясь по сторонам, он подошел к кабриолету, проверил, крепко ли закрыта крышка багажника. Потом я услышал, как он сел за руль. Несколько минут двигатель работал вхолостую, менялись частоты радио, наконец, когда водитель нашел какой-то медитативный построк, кабриолет начал движение. В отверстие я видел, как отдаляются дверь и окна моего номера. Потом и весь отель остался позади. Выехав на горную дорогу, кабриолет, набирая скорость, покатил по заснеженной дороге, соскальзывая в занос на поворотах. Я хотел закричать, что на летних шинах нельзя ехать с такой скоростью, хотел закричать, чтобы меня выпустили, но не смог произнести ни слова – оказывается, мой рот был заклеен скотчем.

Мое лицо, мои ребра, мой живот болели так, словно их только что обработали бейсбольной битой. Кажется, мне выбили глаз, и кровь из глазницы стекала по лицу. Что-то билось по моему животу, вызывая нестерпимую боль, когда кабриолет заносило на поворотах, или он подпрыгивал на кочках. Я лежал в луже крови… Своей собственной крови… Содрав кожу с мясом, я выдернул правую руку из наручников. Воя от боли, я осторожно прикоснулся трясущейся рукой к животу, потом, все поняв, зачем-то стал осторожно вправлять выпавшие петли кишок обратно в живот. Кабриолет остановился.

Человек выключил радио, заглушил двигатель. Я услышал, что он перевел ручку передач, потом снял кабриолет с ручного тормоза. Вышел, открыл пассажирскую дверь, что-то достал, потом раздался звук льющейся жидкости, по запаху это был бензин. Забросил пустую канистру обратно в салон, захлопнул двери. Медленно обошел кабриолет, встал совсем рядом со мной, у багажника, чиркнул спичкой, поджег кабриолет. Стало нестерпимо жарко. Он ударил ногой в бампер. Кабриолет медленно покатился вперед, потом полетел вниз…Сейчас я погибну…

*

Весь в холодном поту, я очнулся от собственного крика. Мне приснилось, что меня подменили. Что я стал жертвой. Своей собственной жертвой. Это было жутко. Надо постараться поскорее забыть этот сон.

На часах 18.30, скоро надо идти на ужин. За окнами совсем стемнело, слышалось лишь завывание ветра и шуршание снега, когда ветер гнал его на стекло. Закрыв окна непроницаемой портьерой, и ни разу не взглянув в окно, чтобы снова не увидеть этот чертов красный кабриолет, я стал собираться на ужин.

В лобби было людно. Мила, с зажатой между плечом и ухом телефонной трубкой, что-то раздраженно говорила Гнуту. Гнут молчал, стоя перед Милой с опущенной головой. На диванах сидели постояльцы, они смотрели телевизор. Я подошел к диванам, отыскивая взглядом свободное место и пожелав всем доброго вечера. На одном диване сидела парочка, лет двадцати, – девушка и молодой человек в одинаковых темно-синих спортивных костюмах. Они разговаривали, когда я шел к диванам, но, увидев меня, переглянулись и замолчали. Вероятно, я им чем-то не понравился. Бывает. Без проблем. На втором диване разместилось семейство – мамаша и папаша с двумя детьми – подвижным мальчиком лет трех, и его строгой старшей сестры двенадцати-тринадцати лет, постоянно делавшей замечания неусидчивому брату. На третьем диване, еле уместившись, сидели три толстяка, иначе и не опишешь. Три толстяка в круглых очках и с аккуратными бородками. Я предположил, что это коллеги – к примеру, врачи или адвокаты, которые решили покататься на лыжах в праздники. Я подсел к молодой парочке. Они тут же, словно по команде, отсели от меня к другому краю дивана. Странные люди. Увидев, что Гнут отошел от стойки регистрации, я помахал Миле. Она махнула в ответ, призывая меня подойти. Через секунду я уже был у стойки.

– Что нового? – поинтересовался я.

– Все плохо! – сообщила раскрасневшаяся, и из-за этого ставшая еще более красивой, Мила. – Округу заметает снегом, поэтому за нашей сменой не приедет автобус, который развозит нас по домам. Дальше – хуже. Полчаса назад у нас все сломалось – не работает интернет, телефон тоже молчит. Мы пытаемся найти причину, Гнут облазил весь отель, но пока безрезультатно. А теперь самое главное. Наша гостья, та, на красном кабриолете…

– Что с ней? Что-то произошло? – спросил я.

– Она исчезла. Вместе со своим кабриолетом. Гнут клянется, что не видел, как кабриолет покидал двор.

– Возможно, он был в отеле в тот момент, когда уезжал кабриолет, – предположил я. – А вещи? Ваша гостья забрала вещи?

– Да, ее номер пуст. Ни ее, ни вещей, ни кабриолета, – развела руками Мила. Она бросила взгляд на диваны с постояльцами, и перешла на шепот. – Ой, я свихнусь сегодня от наших гостей. Та парочка, в спортивных костюмах. Они возомнили себя великими сыщиками. Они вас раскусили, Майк.

– Не понимаю… – Мой голос дрогнул и даже немного осип от волнения.

– Да не переживайте! – Мила рассмеялась. – Это просто смех, что они мне наговорили. Представляете, они подошли сейчас ко мне и сообщили, что увидели в окно, как днем к отелю подкрался лыжник, то есть, вы. А так как они когда-то видели в новостях человека, очень похожего на вас, которого разыскивала полиция…

Ее прервал Тэймор, торжественно пригласивший всех на ужин.

– Расскажу позже. – Мила выскочила из-за стойки. – Пошли на ужин. Мне не терпится узнать, что нам приготовил Тэймор.

По причине малого количества постояльцев, Тэймор накрыл один большой круглый стол, за которым поместились все – и гости, и вся сегодняшняя смена – сам Тэймор, Мила, две горничные и Гнут. Я сидел между Гнутом и одним из трех толстяков. Мила сидела напротив, между Тэймором и одной из горничных. Кажется, я понравился Миле. Она часто бросала на меня взгляды и улыбалась, если наши взгляды встречались.