Глава 1

– Давай переспим?

Я доведена до крайней степени отчаяния, раз спрашиваю такое у барсийца.

Но если я теряю контроль над своей жизнью, то хотя бы могу выбрать своего первого мужчину. Не хочу, чтобы девственности меня лишил мерзкий сводный братец.

Коктейль, в который Штефан что-то подмешал, уже туманит мне разум.

И зачем я только согласилась пойти на эту вечеринку? Почему решила, что при воротилах галактики он не посмеет ничего сделать? Наивная!

Дома он еще как-то держал себя в руках, потому что боялся гнева своего отца – моего отчима, который готовился выгодно продать меня замуж, а здесь получил карт-бланш.

Я уже ощущаю мощнейший афродизиак, что попал в кровь. Из-за него тело словно сходит с ума – я чувствую себя очень странно. Мне жарко, но в то же время хочется кого-нибудь обнять.

А еще я совершенно не могу воспользоваться своей силой ритма и спастись. Этот козел все рассчитал!

Как же я ненавижу эту семейку Мейс. Сколько раз пыталась от них убежать – они всегда возвращали.

После смерти мамы моя жизнь превратилась в ад, и я узнала, что деньги могут нести большое зло, а страх перед моим даром превращает людей в демонов.

– Что ты сказала? – Барсиец, который выглядит так, словно к нему не могут приблизиться смертные без многомиллиардного бизнеса в управлении, смотрит на меня сверху вниз.

Он держит в руках кубок из редкого сплава сития. На моих глазах ножка под воздействием его пальцев изгибается.

Это угроза или хороший знак?

Мне страшно, но пасовать еще страшнее. На попе горит шлепок, которым наградил меня Штефан. Я очень хочу выбраться из адова пекла, в котором меня держат то на холодном пайке, то на таблетках.

Это не первый раз за вечер, когда этот красавец-барсиец задерживает на мне взгляд своих желтых глаз. Я тоже приметила его сразу, как только вошла. Такого просто невозможно не заметить!

Я не знаю, кто он, но в его движениях такая сила и уверенность в себе, что вокруг создается круг почтительного отчуждения. К нему подходят, уже почтительно согнувшись, и уходят, пятясь, словно боясь повернуться к нему спиной, как к императору или… хищнику.

Да, точно! В нем очень много от зверя. Не зря барсийцев все боятся. Говорят, в них есть что-то животное, а те, кто увидит их боевую форму, больше не жильцы.

Если я спрячусь в его тени, никто не посмеет больше меня тронуть.

Отчим рассчитывал, что на этой вечеринке Штефан познакомит меня с наследником семьи Форгус, но не учел, что у любимого сыночка другие планы, а руки слишком длинные.

Меня даже две недели нормально кормили, чтобы я выглядела не такой болезненно худой, и не подмешивали в еду такое количество успокоительного, чтобы я не была апатичной на этой вечеринке.

Отчиму очень нужен этот брак для расширения бизнеса. Ему всегда мало того, что у него есть. Он даже новую любовь нашел через месяц после маминой смерти.

Урод.

Я смотрю в желтые глаза барсийца. Его темные волосы необычно коротки для его расы, зато присутствует легкая небритость. Его плечи такие широкие, что могут закрыть меня от всех бед.

Он одет даже не в бренды – все на заказ, даже часы. Весь в черном, словно наемник. От него пахнет властью и опасностью. Его руки такие большие, что, кажется, он может убить голыми руками не особо и напрягаясь.

Идеальное оружие для мести, если я смогу его использовать. Сейчас я не могу воздействовать на него силой ритма, но потом… потом смогу!

Главное – заинтересовать его сейчас, хотя я знаю, что барсийцы почти никогда не обращают внимания на землянок.

– Хочешь со мной переспать? – спрашиваю я еще раз.

Это мой голос звучит так низко и хрипло?

Барсиец скользит по мне взглядом, задерживаясь на груди, талии, бедрах, а потом возвращаясь к лицу, и так несколько раз. С каждым кругом он все дольше смотрит в мои глаза и как-то недобро щурится.

Кажется, он сейчас меня пошлет. Я промахнулась с целью. Мне конец.

Глава 2

Барсиец неожиданно хватает меня за руку, в которой я держу бокал с соком, и притягивает ее к своему носу. Хищно раздувает ноздри, смотрит мне в глаза еще раз, уже куда более внимательно.

Место, где он меня держит, словно опаляет огнем. Мне хочется большего, и это так странно – никогда раньше не испытывала подобного притяжения.

– Ты напилась? – Барсиец цепко следит за моей реакцией на его вопрос.

– Нет, – честно отвечаю я, глядя прямо в его глаза.

Он еще раз смотрит на бокал, потом на меня.

– По тебе и не скажешь, что ты плохая девочка. – Он насмешливо окидывает взглядом мое закрытое платье с длинными рукавами.

Я стану плохой девочкой, потому что хорошие девочки не выживают. А я очень хочу жить.

– Я хочу тебя. Это очень плохо? – спрашиваю я, сглатываю, не отрывая от него взгляда.

Хорошие девочки такое же никогда не говорят?

Наверное, без чертова афродизиака я бы ни за что не отважилась так себя вести и так на него смотреть. Но я позволила себе показать, насколько восхищаюсь его телосложением, его лицом, его силой и энергетикой.

Про барсийцев ходит много легенд, но все они связаны одним: это самая закрытая раса нашей галактики и они самые опасные воины, которых хотят все, особенно человеческие девушки.

Так что я не должна особо удивить его своим интересом. Почему-то этот самый опасный мужчина на вечеринке кажется мне самым безопасным местом.

Я вижу, как при моих словах «Я хочу тебя» холодная маска безразличия барсийца трескается, а его глаза словно вспыхивают. Он делает ко мне один большой шаг, обхватывает рукой за талию и ведет в сторону выхода из огромного зала гостиницы «Млечный путь».

Решительный – то что надо в моей ситуации.

– Стойте! – Путь преграждает злой Штефан.

Но барсиец неожиданно материализует хвост, обвивает им моего сводного брата за торс и отшвыривает в сторону. Конечность исчезает, и я даже сомневаюсь, уж не привиделось ли мне, пока мы идем к широким дверям одного из лифтов.

Стоит нам шагнуть в него, как за нами хочет войти один из гостей – кажется, именно тот наследник, с которым так хотел свести меня отчим. Но один взгляд барсийца – и тот замирает, позволяя дверям лифта закрыться.

Барсиец прикладывает к табло коммуникатор, и на дисплее высвечивается пункт назначения – пентхаус.

Он резко прижимает меня к стене лифта, нависает надо мной и спрашивает:

– Знаешь, кто я?

Я поднимаю на него взгляд и шепчу:

– Кто-то очень крутой.

Из его чуть приоткрытого рта вырывается пораженный выдох, а потом на лице мелькает польщенная улыбка. Она так меняет его лицо, что я завороженно смотрю на него, не в силах оторвать взгляд.

Он очень хорош собой. Очень.

И тут он целует меня так неожиданно, что я вжимаюсь в стену лифта.

Его губы пухлые, мягкие, но требовательно жесткие. Он словно проверяет меня своим напором, не дотрагиваясь даже пальцем до тела, но этого и не надо. Ведь я сама кладу руку на его шею и отвечаю со всей крышесносной страстью, которую так долго пыталась сдержать.

И словно заражаю его ей.

Барсиец обхватывает меня за талию и вбивает в себя, а из меня вылетает удивленный выдох прямо в его приоткрытые губы. Я смотрю в его глаза и, кажется, куда-то улетаю от нахлынувшего желания, сама целую его так, как никогда бы не посмела – жадно, раскованно и немного отчаянно.

Потому что, если крыша улетит только у меня, мой план провалится.

Понимаю, что лифт останавливается слишком рано и двери открываются, но даже не поворачиваю головы. Я буквально предсказываю, что барсиец не пустит никого в кабину – на свою территорию.

И так и случается. Двери лифта закрываются, а мы поднимаемся дальше. Он буквально поглощает меня поцелуями, и я натурально схожу с ума от желания – вцепляюсь в его костюм, как в спасательный круг. И когда двери лифта открываются, а он подхватывает меня на руки, то я нагло обвиваю его шею руками.

Прикосновение его коммуникатора к панели бесключевого доступа – и двери пентхауса открываются для нас.

Глава 3

Я быстро обвожу номер затуманенным от страсти взглядом.

Это просто вау! Я выбрала явно не простого барсийца. Я словно указала пальцем на самого сильного хищника галактических джунглей в деловом костюме.

И это так будоражит.

Если я смогу управлять таким мужчиной, то точно выберусь из ада семейки Мейс.

– До сих пор не поняла, кто я? – спрашивает барсиец.

– Мне все равно, – шепчу я в его губы и смотрю в глаза. – Я просто хочу тебя.

Эти слова словно сводят его с ума. Он тут же сажает меня на комод и страстно целует шею. Меня словно прошибает током желания от макушки до пят, и я сжимаю ноги.

Барсиец ныряет рукой под мое платье длиной до середины голени и одним махом задирает его. Я импульсивно сжимаю ноги еще сильнее, и он вдруг замирает.

– Только не говори, что это у тебя первый раз. – В его голосе я слышу нотки угрозы.

Заглядываю в его невероятные глаза, которыми он буквально говорит, как хочет меня.

– Не скажу, – шепчу я.

И он медленно опускает ресницы и раздосадованно отворачивается.

Нельзя, чтобы он передумал! Если выставит меня сейчас вон, то я не смогу воздействовать на него с утра, когда эффект афродизиака пройдет.

Я кладу руку на щеку барсийца, ощущаю пальцами легкую, едва колкую небритость и поворачиваю его голову к себе.

– Я хочу, чтобы ты был моим первым, – говорю ему чистую правду, а потом добавляю: – Пожалуйста…

Барсиец, который начал было таять, на последнем слове напрягается.

– Тебя опоили?

Я не могу признаться. Кажется, что если я скажу да, то он просто вызовет мне медиков и отправит в больницу прочищать организм. И тогда я лишусь шанса на спасение.

Стоит мне переступить порог дома после такого, как отчим со сводным братцем устроят мне жизнь еще хуже той, что была.

Я кладу вторую руку на другую щеку барсийца. Благодаря тому, что я сижу на комоде, наши глаза на одном уровне, поэтому я могу смотреть открыто.

– Так плохо, что я хочу тебя для себя? – спрашиваю я.

Понимаю, что говорю что-то не то, но теряюсь в ситуации. Я далеко в этом не спец – просто доведенная до отчаяния девушка.

Барсиец с шумом втягивает воздух и спрашивает:

– Что же ты со мной делаешь?

Я смотрю на его губы и медленно тянусь к ним, надеясь, что он подхватит инициативу. Несмотря на афродизиак в крови, я все такая же неловкая и неумелая, совсем неопытная в соблазнении мужчин.

Вижу, что он борется с собой, а когда принимает решение, то сажает меня на себя верхом и несет куда-то через весь пентхаус. У меня перед глазами только и мелькает яркий свет и дорогая мебель, а потом я оказываюсь бережно уложенной на огромную кровать.

Барсиец нависает надо мной на руках и замирает, разглядывая меня. Я так и вижу, как в его голове все тщательно продумывается, и в отчаянии протягиваю руки к верхним пуговицам его рубашки.

– Я хочу посмотреть на тебя. Можно? – спрашиваю шепотом.

По лицу барсийца словно проходит дрожь, и он медленно моргает, будто завороженный. И я, не дожидаясь ответа, неловко долго расстегиваю вторую пуговицу рубашки, так как самая верхняя уже свободна.

Кожаный шнурок с металлической монетой выскальзывает из ворота рубашки, и мы оба замираем. Он так и нависает надо мной на вытянутых руках, а я лежу под ним и смотрю на качающийся туда-сюда кулон.

Нужно что-то сделать!

И я хватаю его за шнурок двумя руками и притягиваю к себе, как дикого зверя, которого хочу приручить.

Глава 4

Мне очень хочется его поцеловать, но не хватает смелости, поэтому я останавливаюсь в нескольких миллиметрах от его губ. И барсиец сам преодолевает это расстояние так медленно, словно дает мне возможность убежать.

И когда наши губы едва касаются друг друга, он неожиданно целует меня с таким напором, что дыхание перехватывает. Сначала я не успеваю за его темпом, замираю на секунду, когда он вторгается языком в мой рот, но сладость и страсть поцелуя заставляют забыть о себе.

Я просто хочу, чтобы это никогда не заканчивалось! Я и не знала, что поцелуй – это так приятно и так головокружительно.

Все остатки контроля летят в черную дыру. Я не хочу останавливаться.

То ли афродизиак, то ли возбуждение толкают меня на смелые поступки – я позволяю себе слегка прикусить его нижнюю губу. В ответ барсиец так сексуально рычит, что я делаю это еще раз.

– Повторишь – возьму прямо сейчас. – Он едва прикусывает мой подбородок, словно предупреждая не быть слишком дерзкой.

Я отпускаю шнурок с кулоном из рук от неожиданности, а он опускается ниже – к шее и впивается в нее такими поцелуями, что я хватаюсь руками за покрывало кровати.

Высокий ворот-стоечкой быстро останавливает барсийца. Он поддевает его пальцем, заглядывает мне в глаза и спрашивает:

– Надеюсь, платье не любимое?

– Любимое! – с выдохом отвечаю я.

Кажется, он хочет его порвать, но я не могу позволить это сделать.

Я смотрю на яркую лампу, состоящую из тысячи кристаллов, и прошу:

– Выключи свет, пожалуйста.

– Тебе не нужно стесняться.

– Пожалуйста.

Барсиец щелкает пальцами, и свет гаснет. Теперь только город освещает кровать через панорамные стекла. Надеюсь, этого будет достаточно.

Чтобы снять платье самой, мне нужно как-то скинуть этого хищника с себя. Но как это сделать?

– Не поможешь мне расстегнуть платье? – тихо спрашиваю я.

Я не уверена, как он отреагирует, потому что на мою одежду он бросает недвусмысленный взгляд.

Барсиец одним резким движением крутит меня в кровати, переворачивает лицом вниз. Звук разъезжающейся молнии такой быстрый, словно взлет корабля: вжух – и кожу спины охлаждает ветерок от кондиционера, а потом я чувствую прикосновение губ и рук.

О нет!

Я тут же пытаюсь перевернуться на спину, чтобы он не успел ничего почувствовать. Чуть толкаю его в грудь, чтобы сел, быстро целую в губы, словно извиняясь за поступок, и поднимаю руки вверх, побуждая его снять с меня платье.

Другого намека делать не приходится – одежда слетает с меня просто мгновенно, и я остаюсь в одном белом белье.

– Ты как ангел, – говорит барсиец, на миг замирая, а потом протягивает руку к волосам и трогает светлые волосы.

И я боюсь, что он разглядит меня лучше, поэтому обнимаю его за шею и целую в губы так, чтобы забыл обо всем на свете. Так сладко!

Щелкает застежка бюстгальтера, и чашечки перестают стискивать груди. Кайф! Но тут же на место им приходят большие руки.

Он неожиданности я замираю, но, когда прикосновения к груди доставляют такое наслаждение, как сейчас, я теряю голову. Обнимаю барсийца за спину, провожу пальцами по изгибам его мышц, и он углубляет поцелуй.

Мысли о своем теле и тревоги рассеиваются, а голову заволакивает туман такой страсти, что не продохнуть. Кажется, что я ей дышу.

Барсиец ласкает меня руками все смелее, и с каждым его прикосновением я все острее на него реагирую. Внутри меня словно накапливается энергия, которая не видит выхода. Я наполняюсь ей настолько, что сама целую барсийца в шею, плечо, а потом замираю от собственной смелости.

На языке ощущаю неповторимый вкус его кожи, который кажется мне настолько вкусным, что я жадно смотрю на него.

Он хрипло смеется в ответ. Обхватывает руками мой подбородок, заглядывает в глаза и говорит:

– Смелый зайчонок. Хочешь большего, раз кусаешься?

Я едва заметно киваю в ответ, утопая в его желтых глазах. Они – как расплавленное золото. Чарующие – как звездные системы во Вселенной.

Он улыбается мне, но во взгляде его голод. Каждое движение – это перекат мышц хищника, готового к прыжку, который кружит вокруг добычи.

Барсиец ложится сбоку от меня, кладет руку на мой живот и идет вниз к трусикам. Одновременно с этим наклоняется и начинает губами вытворять с моей грудью такое, что я сначала охаю от неожиданности, а потом не могу сдержать тихий стон-поскуливание.

Его губы то обхватывают сосок, то посасывают, а потом барсиец проводит языком вокруг ореола.

Мужская рука ложится поверх треугольника трусиков к самому чувствительному месту, и пальцы начинают танец на грани удовольствия и чего-то острого, чего я никогда не испытывала. Не боли, но чего-то настолько почти нестерпимого, что я не понимаю, хочу ли скинуть оттуда руку или молить, чтобы он продолжал.

Он словно настраивает инструмент – мое тело – и быстро находит, как заставлять меня стонать в голос.

Я то таю в его руках, то напрягаюсь. Это напоминает сладкую агонию, которая сводит меня с ума.

Внезапно коммуникатор на моей руке начинает вибрировать от вызова.

– Гад? – Барсиец косит взглядом на дисплей и зачитывает вслух имя контакта.

– Гад, – киваю я, тихо соглашаясь.

Барсиец протягивает руку к моему коммуникатору и долго зажимает боковую кнопку выключения, а потом снимает гаджет с моего запястья.

– Только я. Никаких гадов, – говорит он и заглядывает мне в лицо.

Его глаза сверкают ревностью.

О да, пожалуйста! Именно этого я и хочу.

Если я смогу управлять хищником с таким горячим нравом, моя месть удастся на славу.