Глава 7

Я сжимаю ноги до жуткого напряжения в мышцах, чтобы не сдаться под напором. Потому что то, что он делает губами, безумно приятно. Простреливает удовольствием в мозг и низ живота, наполняя желанием.

ДОХЛЫЕ ЕНОТЫ!

И тут Рем замирает. Медленно отстраняется от меня, и мы встречаемся взглядами.

– Значит, не хочешь меня? – спрашивает он.

– Нет, – твердо говорю я.

И он неожиданно натягивает платье на грудь, отодвигается и смотрит на меня.

Разница между нашей выдержкой колоссальна: у него лицо расслабленно, а у меня, кажется, каждая мышца дрожит.

Кажется, что он полностью контролирует ситуацию. Моя же воля висит на волоске и держится только благодаря полосатому дерзкому зверьку, почившему с миром, – дохлому еноту.

– Мне остановиться? – спрашивает он.

Нет. То есть да. То есть…. А-а-а.

Невыносимый мужик. Как же бесит. Играет со мной, прекрасно зная, какие желания вызывает.

– Да, – как можно холоднее отвечаю я.

Голос звучит ниже на несколько тонов. Черт, черт, черт!

Рем чуть наклоняет голову набок, поднимает руку и ведет пальцем по внутренней стороне моей руки, вызывая приятную щекотку. Берет мою ладонь, подносит к губам и целует внутреннюю сторону запястья.

Мать моя женщина! Он сменил тактику.

К такому жизнь меня не готовила.

Как противник он очень силен. Не только физически развит, но и умом не обделен. Недаром такой молодой, а уже адмирал.

Кстати, сколько ему? На вид лет тридцать, не больше. Хотя кто понимает этих барсийцев? Ему может быть сколько угодно лет.

В том, как он уверенно со мной себя ведет, чувствуется опыт. У такого точно было много женщин, а у меня – один Дани. Мне с ним в соблазнении не тягаться.

Рем ударяет тяжелой артиллерией приятных слов:

– Ты знаешь, что ты самая сексуальная женщина, которую я только видел?

Ох… Конечно, не знаю. Правда? Я отвожу глаза и плотно сжимаю губы, чтобы ничего не ляпнуть.

Лила, он опытный шельмец. Не поддавайся.

Рем кладет руку мне на живот и говорит:

– Твоя улыбка просто очаровательна. Жалко, что ты еще ни разу мне не улыбнулась, а только ребятам из своей компании. Я сидел за столиком и ревновал.

Он точно знает, что хочет услышать женщина! Держись, Лила. Не поддавайся.

– Когда увидел тебя ближе, подумал, что в твоих глазах можно утонуть.

А-а-а! Закройте мне кто-нибудь уши.

Где он всему этому научился? Видно, что осознанно применяет как оружие.

Но я не растаю. Не растаю, точно говорю!

Почему же внутри я уже как мякиш?

И даже дохлые еноты не помогают против такой атаки.

Рем придвигается ближе, вдыхает воздух у моего виска:

– Ты просто потрясающе пахнешь.

Я закрываю глаза, чтобы хотя бы не видеть этого красавца-адмирала. В голове мелькают предательские мысли:

«Можно один раз попробовать перед раем на Шанри» и «Я буду жалеть, если не пересплю с ним».

И тут Рем говорит:

– Я богат. Очень богат. Не думай, что трофей – это даром. Я обеспечу тебе все необходимое, пока мы будем вместе. Я военный, человек занятой, поэтому это будет недолго.

У-у-у! Мое сердце останавливается, а потом обрушивается вниз. Вся паутина волшебства, которую он сотворил своими комплиментами, превращается в сеть с шипами, от которой хочется побыстрее избавиться.

Значит, все еще проститутка, да? Хочет меня купить?

Меня это задевает. Реально задевает. Неужели я похожа на девушку легкого поведения?

Я холодно спрашиваю, потому что не успокоюсь, пока не найду ответ на этот вопрос:

– С чего ты взял, что я продаюсь?

– У тебя ярко-синие волосы. Ты ухаживаешь за собой на профессиональном уровне – это видно. Одеваешься так, чтобы привлекать внимание. Чтобы мужчина взгляд от тебя не мог отвести и испытывал кайф только оттого, что ты – его, а все остальные могут только поедать тебя взглядами.

Значит, вот как обо мне думает.

Признаться, я действительно очень забочусь о своей внешности. Но все это маскировка, чтобы люди думали, что я продаю машины десятками из-за своей внешности. Чтобы ни одного подозрения не было на то, что у меня есть особая ментальная сила. Чтобы, когда мне уступают места в очереди или дают самый лучший товар, думали, что это не я повлияла на них, а моя внешность.

Однажды я уже столкнулась с тем, что чуть не выдала себя. Тогда я ничем особо не выделялась – ни внешностью, ни одеждой. Теперь же моя внешняя оболочка мое лучшее прикрытие.

– Как же крепко ты ошибаешься.

– Тогда назови причину, почему ты была с тем ничтожеством?

Что я ему скажу? Что сначала любила его, а потом жалела, пока он не дошел до ручки?

Нет. Я же напирала на то, что люблю Дани, чтобы Рем меня отпустил. Нужно придерживаться той же линии.

– Я его люблю. Тебе это чувство незнакомо, судя по твоим словам, – говорю я.

Рему явно не нравится это слышать. Он раздраженно отворачивает голову, потом смотрит на наручный коммуникатор и резко встает.

– Подумай о своей цене. Ты в любом случае будешь моей.

Я горько усмехаюсь, садясь на кровати:

– Надоело возиться с комплиментами, адмирал? Похоже, я переоценила твою выдержку. Довести тактику до конца не получилось.

Мне хочется задеть его так же, как он задел меня.

Рем же в ответ говорит:

– Смотри.

И транслирует изображение с коммуникатора на стену.

Там анкета с моей фотографией. Графы меня сначала поражают, потом пугают, а потом до меня доходит.

Там есть и сколько я беру за ночь, и сколько за глубокий минет, и сколько за анальный секс.

Это же удалили!

Был настоящий скандал. Одна девчонка с работы настолько завидовала мне, что создала за меня анкету, заполнила данные и ввела номер моего коммуникатора.

Анкета провисела всего час, после чего я удалила ее через техподдержку. Раскусила я ее сразу, потому что, как только мне на работе начали названивать с непристойными предложениями, она стала подло хихикать.

Ее уволили. Начальство быстро решило, кого выгоднее оставить – ее или меня, которая делает девяносто пять процентов продаж всего салона.

– Меня подставили тогда.

– Все так говорят, – хмыкает Рем.

Выделяет номер и набирает его. Мой коммуникатор в сумке, а она осталась в ресторане, и я уверена, что никто не ответит.

– Да? – Я слышу голос Дани и замираю.

– Скажи, твоя бывшая девушка – эскортница? – спрашивает Рем, холодно глядя на меня.

И тут Дани неожиданно орет:

– Да, бл***дь!

И прерывает связь.

Я в шоке!

Глава 8

И это все, что сказал Дани, когда его девушку вот так увели?

Нет, я, конечно, знала, что он стал тем еще козлом, но чтобы вот так… У меня прямо глаза открылись.

И что я раньше с ним не порвала? Сейчас бы не была ничьим трофеем и не оправдывалась за несуществующие грехи.

Рем смотрит на меня так, словно призывает прекратить набивать себе цену.

– У меня дела. Подумай пока, – говорит он и выходит из каюты.

А я хочу что-нибудь запустить в дверь, вот только под руку ничего не попадается.

Ладно, спокойно, Лила, выдыхай. У тебя есть твой дар, и, если он не действует на этого грубияна, он прекрасно работает на других. Мы же еще не улетели?

Нет. Отлично!

Не тот трофей поймал этот охотник. Я ему еще покажу!

Я подхожу к двери, изучаю замок. Ну конечно – контактный. Кто бы ожидал другого от каюты адмирала.

Значит, можно открыть только тем, кто занесен в базу. Здесь, скорее всего, это адмирал и на всякий случай его зам.

Моя сила ритма особая. Люди только потом осознают, что вели себя как-то странно, словно их околдовали. Списывают это все на различные явления, магнитные бури и даже эзотерику.

Самая простая аналогия для моей силы ритма – музыка. Некоторые композиции настраивают нас на энергичный лад, некоторые вгоняют в тоску. И все это происходит из-за ритма.

Вот и я пользуюсь им. Родители еще в детстве разобрались, как работает мой дар. Я воскрешаю в себе эмоцию, ловлю ее ритм и направляю на человека.

Правда, мне сложно перескакивать на слишком разные диапазоны, например с бодрости на угнетение, но обычно мне этого не требуется.

Благодаря тому, что я окончила Университет менталистики, я сейчас закрыла глаза и нащупала сознания вокруг. Далековато. Ни одной каюты с существами рядом, только в отдалении сразу несколько барсийцев обсуждают что-то, судя по возбужденному полю.

Они без щитов, поэтому я легко могу считать их настроение. Бодрые и веселые ребята, похоже, делятся сплетнями.

Нужно подождать, пока кто-нибудь пройдет мимо.

Кандидата приходится ждать недолго. Уже через несколько минут один из любопытных барсийцев идет мимо каюты адмирала. И я посылаю ему ритм тревоги.

Он вмиг останавливается. Начинает переживать, и я усиливаю эмоцию.

Теперь он будет думать, что внутри происходит что-то страшное.

Я усиливаю воздействие. У этого парня вряд ли будет доступ в каюту, но он сможет найти того, кто откроет. И я очень надеюсь, что это будет не адмирал.

Кажется, Рем выглядел очень занятым, когда уходил. Надеюсь, у адмирала перед взлетом слишком много дел, чтобы обращать внимание на свой «трофей».

Барсиец за дверью оказывается растревожен не на шутку. Он уходит и зовет ту компанию сплетников. Теперь я уже воздействую силой ритма на каждого из них. Вместе они быстро накручивают себя, делясь эмоциями. Толпу в этом плане только сначала трудно убедить, потом они уже сами с легкостью накручивают друг друга.

И когда двое из них уходят на поиски того, кто может открыть каюту адмирала, я работаю на тех четырех, кто остался. Довожу их до состояния, словно они стоят на колючих шипах.

Но когда я вижу сознание того, кого они приводят, стучу кулаком по кровати.

Адмирал!

Рем, у тебя что, других дел нет?

Ладно, придется играть.

Я ложусь на пол в неестественной позе, словно потеряла сознание, закрываю глаза и начинаю работать с собой. На себя я тоже умею воздействовать свой же силой.

Ввожу себя в некое подобие транса, чтобы было не отличить, в сознании я или нет. Дыхание замедляется, пульс становится менее частым.

Отлично.

Фух, такие усилия я прилагала только на одном слушании родителей. Не хочу повтора. Потом откаты тяжелые, особенно учитывая, что я недавно исчерпала себя и лишь немного восстановилась.

Дверь каюты открывается, и сразу Рем приседает рядом. Трогает лоб, потом шею и тут же берет на руки.

– Хойл, готовь восстанавливающую капсулу. К тебе едет пациентка, – говорит он в коммуникатор.

Я немного удивлена от того, как бережно он меня держит и как переживает без воздействия силы. Сейчас его щиты впервые после нашей встречи опущены, и я могу почувствовать его эмоции.

Я читаю лишь поверхностные из них и тут же выныриваю из его сознания, понимая, что сейчас распереживаюсь и собьюсь.

Дело в том, что Рем искренне за меня переживает. А еще испытывает… нежность.

Да что за бред? Быть такого не может.

Даже в капсулу Рем кладет меня так бережно, словно я сделана из хрупкого стекла.

– Головой отвечаешь, – говорит он кому-то.

– Есть, адмирал.

Так, пора браться за обработку врача, пока он не зафиксировал, что я в сознании.

Глава 9

Рем

Я выхожу из своей каюты раздраженным. Мне совсем не нравится, что я оказался прав и Лила оказалась эскортницей. Но еще больше мне не нравится, как не вовремя меня качает от эмоций.

Сейчас, как никогда, мне нужно все мое хладнокровие. Но мои мысли постоянно возвращаются к Лиле.

Мне хочется, чтобы я ничего не нашел на нее, чтобы не смог подкопаться к истории. Однако ее профиль очень быстро всплывает в удаленных анкетах. Даже особо глубоко рыть не пришлось: лишь два запроса нужным ребятам – и у меня на руках вся ее интернет-история.

– Удалите так, чтобы больше никто не смог найти анкету, – даю я задание двум знакомым хакерам и перевожу кругленькую сумму.

Они всегда работают в паре, дополняя слабые стороны друг друга. Вместе просто непрошибаемый тандем, способный на невозможное. Если они не смогут – никто не сможет.

– Рем, из сети удалить нельзя, но можно заменить, – отвечают они.

– Меняй. Только кандидатуру выбери подходящую. Девчонку, что уже ушла из этого мира. Не хочу никому испортить жизнь.

Я очищу историю Лилы. Будет кристально чистое прошлое.

– Поняли, Рем. Подберем по дате рождения. Состыкуем по дате смерти с удалением анкеты. Найдем заявление в техподдержку о скрытии анкеты и тоже изменим данные. Добро?

– Добро.

Я иду в капитанскую рубку, чтобы подготовиться ко взлету. Быстро проверяю готовность корабля, выслушиваю отчеты инженера и механиков, а потом младшего офицерского состава.

– Держим курс на Гаркон, – говорю я. – Мы должны быть на месте не позднее трех часов ночи по галактическому времени. Нам нужно застать врага врасплох и отомстить за наших братьев. Атаковать будем сразу на нескольких континентах. Наша северо-восточная часть планеты.

– Есть, адмирал.

Злость во мне вновь закипает. Во рту снова появляется предвкушение схватки.

Эти подонки гарконцы совсем страх потеряли. Начали с вещества, что губило легкие барсийцев, а теперь и вовсе стали союзниками с морхами и пытались уничтожить наш крейсер.

Теневая борьба с ними этой ночью станет открытой. Мы объявим войну.

Я слышал печальные вести про капитана барсийского крейсера. Его взорвали, когда он преследовал гарконца, что посмел украсть его йеру.

Сразу пять адмиралов с флотилией вызвали для атаки Гаркона. И я был одним из них.

Мы собираемся стереть в порошок эту планету. Тем более у меня есть свой мотив, почему я вызвался на самый опасный участок. Пять лет назад моя сестра была туристкой на Гарконе и прилетела оттуда с ужасным кашлем. С каждым днем он все усиливался, ей все больше не хватало воздуха. Она умерла спустя месяц, несмотря на самое лучшее лечение, что мы организовали.

А через два года случаи, когда барсийцы стали погибать после посещения Гаркона, стали носить массовый характер. Мы не смогли спасти ни одного, но зато выявили возбудитель – вещество, созданное в лабораторной среде.

Власти публично отрицали причастность Гаркона к созданию амрологорола, и тогда барсийцы стали накрывать их лаборатории на спутниках.

Правительство Гаркона снова открестилось, сказав, что в любой расе есть преступные элементы и что власти всячески готовы содействовать в уничтожении гнили.

Но во время последней зачистки на Гарконе командор Ротор нашел скрытую базу с лабораторией и доказательства того, что правительство было в курсе дел.

Наконец-то справедливость восторжествовала. Теперь я лично отомщу за сестру.

– Адмирал! – В капитанскую рубку вбежал один из младших офицеров. – Землянке, кажется, плохо!

Все мысли о мести тут же вылетают из головы.

Что с Лилой?

– Докладывай! – уже по пути приказываю я, широкими шагами направляясь в сторону своей каюты.

И замечаю, как паренек замешкался.

– Тревожно как-то. Она там за дверью, и чувствуется, что ей нехорошо.

Я аж останавливаюсь.

– Что значит «чувствуется»? Конкретнее. Ты что-то слышал?

– Нет.

– Видел?