Глава 14

Дём садится. Заводит.

Я подхожу. Осторожно кладу ладонь ему на плечо, чтобы опереться.

Ищу взглядом подножку. Он бьёт ботинком по ней.

Выдыхаю. Ставлю ногу. Перекидываю вторую.

Как только моя задница оказывается на сидении, бёдра, естественно, прижимаются к Дёминым ногам. Мне нравится их твёрдость и жар, которые я ощущаю через ткань между нами.

Его рука перехватывает мою. Скользит вверх, словно он на все пальцы надевает мне кольца. Сжимает бережно и тянет вниз. По его грудной клетке, по его животу. И оставляет там, в прорехе распахнутой рубахи. Позволяя мне ощущать ещё неполноценно выпуклости и проломы между мышцами.

И он мягко трогается.

Обхватываю его теперь обеими руками. Жмусь.

Нарастающая скорость послужит мне оправданием за то, что буду прижиматься сильнее.

Выворачиваем на дорогу. Маленький скачок скорости. Вибрация прокатывается подо мной мощной механической волной.

Прильнула грудью к широкой спине.

Я учусь двигаться вместе с ним.

Поворот. Повторяю вслед отклонение от идеальной вертикали.

Снова ровно.

Ещё скачок в скорости.

И внезапно ещё. И снова.

Я взвизгиваю. От рваного, непредсказуемого ритма.

И ещё быстрее.

Вспыхиваю. И тут же сгораю. Расплавляюсь. И прикипаю к Дёму.

И ещё!

Замедляемся. Выдыхаю.

Теперь вправо.

Не успеваю восстановить дыхание.

И стону, увидев впереди пустую дорогу…

…вжиг!

Аааа!

Страшно охренеть как!

Хохотать от страха хочется!

Арка. Туннель. Золотые гирлянды смазываются в линию.

Вылетаем.

Свобода впереди.

Вжиг!

Я притискиваюсь к Дёму изо всех сил. Словно хочу врасти в него. Ведь себе он не навредит. И мне вместе с собой.

Как близко.

Разгон.

По обе стороны его тень. Задвоилась. Исчезает одна. И тут же вырастает другая. Обгоняет. Меркнет. И опять новая идёт на обгон.

Мы как будто в толпе чёрных призраков, с которыми играем в гонки.

Дуга моста.

Резь холода с реки. И ветер. Толкает под рёбра. Бьёт по барабанным перепонкам сквозь шлем. Трещоткой. Напротив каждого пролёта между стальными колоннами. Мимо. Мимо. Мимо.

Вжух!

Река позади. Рёв. Снова гонки с тенью.

И замедляемся.

Малиново-неоновые огни торгового центра, громоздкого и многолюдного. Объезжаем, ныряем в тихую улицу.

И тормозим у большого кирпичного здания в один этаж.

Ноги ватные. Но я легко спрыгиваю с мотоцикла. Стаскиваю шлем.

Мне танцевать хочется.

Мне хочется кинуться к Дёму, наскочить и обнять его крепко-прекрепко.

В благодарность за то, какие классные ощущения он мне подарил.

Он снимает шлем и смотрит на меня с улыбкой. Он наверняка хочет спросить, понравилось ли мне.

Но ему всё понятно по моему лицу. И мы оба синхронно расплываемся в улыбках.

– Нужно добыть тебе защиту, – говорит он, – тогда смогу прокатить с нормальной скоростью.

Едва сдерживаюсь, чтобы не воскликнуть: «Ты ещё меня покатаешь?! Ура! Урааа! Ещё быстрее?! Да! Да! Да!»

Но я сдержанно и уверенно отвечаю:

– С удовольствием.

Мимо проходят два парня по размерам почти не уступающие Дёму.

– А куда ты меня привёз?

– Ты говорила, что никогда не видела, как дерутся. Глянем поединок двух неплохих бойцов.

Он не Дём. Он джинн. Который вдруг решил исполнять мои желания. Только я даже не тёрла ничего, чтобы его вызвать.

Глава 15

Мы будто оказываемся под куполом цирка. Зал гудит так, что пол вибрирует. И яркие, розово-голубые лампочки вмиг сменяются белым, освещая красочный ринг и фокусируя моё внимание на самом эпицентре зрелища.

А там двое, контрастно разных по весу и росту мужчин, копошатся в самом центре.

Они странно одеты. Нет перчаток или бинтов. Нет той брутальной сдержанности в цветах и текстурах ткани, которые примелькались в сценах фильмов или случайно увиденных мною где-то фотографий с боёв.

У одного кожаные штаны и короткая стрижка с выбритым на виске скорпионом. У другого длинные зелёные волосы и танцующие на волнах фламинго в качестве принта на шортах.

Зрители свистят. Комментатор взахлёб объясняет суть приёма. Бросается иностранными терминами и именами. Ахает.

И тут один из бойцов – высокий, под два метра, и с пузом как у беременной женщины на поздних сроках – отскакивает, разбегается. Его живот в запятнанной белой майке трясётся желейкой.

Подбегает к сопернику. А тот не больше метра шестидесяти. С выпирающими как у Джокера в исполнении Хоакина Феникса рёбрами. Держится за голову и ничего не видит.

Громила подхватывает его как девчонку. И буквально вышвыривает с ринга.

– Ооооо! – вторит зал комментатору.

И бойцу, что кувыркнулся через канаты.

Он на четвереньках, стучит ладонями с широко расставленными пальцами по полу. А огромный экран над рингом выдаёт крупным планом его искажённое болью лицо. Глаза к переносице скосились. Губы волной искривились. Крупный нос – самое большое место в его теле – наморщилось шеей шарпея.

Здоровяк, вальяжно прогнувшись под канатом, выбирается за пределы ринга. Артистично спрыгивает. Возвышается над поверженным. Машет руками, бьёт себя в грудь, требуя от зрителей поддержки.

И они кричат.

Скандируют:

– Бир-Мир! Бир-Мир!

И пока мелкий перебирает ручками и ножками, пытаясь встать, огромная ладонь большого льнёт к его заднице. Выхватывает край розовых трусов. И тянет за них так, что и близорукому в конце зала удастся разглядеть наверняка их цвет и нежную шёлковую структуру.

Проигрывающий буквально домиком встаёт. Рот его широко распахивается. А зрители гогочут.

Громила наносит несколько ударов по шее, отпускает соперника, и тот безжизненным телом падает на пол.

Побеждающий поворачивается спиной к лежачему. Обращается к залу с воплями:

– Я чемпион! Я!!! Ааааа!

И тут у мелкого открывается второе дыхание.

Он вскакивает с такой лёгкостью и бодростью, будто только родившийся Лунтик из яйца.

И с наскока бьёт здоровяка по спине.

Тот поворачивается с яростным лицом. И тут же получает костлявой коленкой по яйцам.

Сгибается. И, спасаясь от кулаков и пенадлей мелкого, начинает бежать по проходу зала прямо в мою сторону, прижав ладони к своему достоинству.

Я невольно отшатываюсь и упираюсь попой в Дёма.

Даже через страх от надвигающегося на меня громилы простреливает острая и тягучая нега.

Она так быстро охватывает мои бёдра, коленки и ступни, что я цепенею. Врастаю в пол. И, несмотря на естественное желание отстраниться от чужого мне человека, я не в силах сдвинуться с места.

Я не хочу пресекать этот откровенно интимный контакт моего тела с его телом.

Хотя мне явно угрожает ещё один, действительно нежеланный, телесный контакт с несущимся на нас бойцом.

А Дём, словно предвидя, что мой разум сейчас возьмёт себя в руки и заставит меня сделать шаг в сторону, обхватывает меня за талию.

И я оказываюсь в уже знакомой мне клетке его рук.

– Они сюда не добегут, не бойся.

Его низкий голос в моё ухо проталкивает и перемещает мои лёгкие вниз. И я оттуда, из живота делаю вдох.

Настолько судорожно-глубокий, что распирает изнутри. Рот приоткрылся. Грудь поднялась. Мой живот двинулся под его рукой.

Я ощутила, как его подбородок скользнул по моей макушке. И пальцы шевельнулись на моём боку. Прежде, чем он отпустил меня.

А бойцы и вправду не добежали.

Здоровяк смешно споткнулся и покатился кубарем. Мелкий напрыгнул на него взбесившимся котёнком и начал дубасить.

Но человеческая многоножка быстро распалась на две полноценные детали. И вот громила уже тащит своего соперника за волосы к рингу.

Чувствую Дёма, он пробирается к моей ладони через сцепленные пальцы.

Я позволяю ему. Растопыриваю свои пальцы. Как разрешающая почесать себе лапку в самой сердцевине кошка.

Он проскальзывает без помех. Его сухая прохладная ладонь прижимается к моей. Наши руки состыковываются, и я иду за ним. Туда, куда он меня ведёт.

Мы проходим вдоль крайнего сзади ряда.

У высокой железной двери он нажимает на кнопку домофона.

Нам открывают. И мы оказываемся на узкой лестнице, ведущей вниз под освещением красноватых лампочек на стенах.

– Они как-то странно дерутся, – мой голос звучит испуганно в этом тесном пространстве.

Наверное, потому что я в очередной раз понимаю, что слепо следую за Дёмом неизвестно куда.

Не его боюсь. Своих безрассудных поступков.

– Это же реслинг. Они всё репетируют заранее по сто раз. Не это я тебе, конечно, хотел показать.

– Не это?

– Я хочу, чтобы ты знала, как это – когда по-настоящему, – его упрямый взгляд через плечо будто намекает на что-то большее, чем просто показать мне бой.

Мы спускаемся, и он отодвигает плотную портьеру, открывая мне сизый свет за узким дверным проёмом.

Перехватывает мою руку левой, и, продолжая вести за собой, здоровается с мужчинами, которые встречаются нам на пути.

Меня окидывают взглядами: удивлёнными, заинтересованными, оценивающими.

Здесь тоже зал.

Но от ринга он ограждён решёткой.

Прежде, чем мы проходим туда, нужно сдать телефоны.

– Нельзя фоткать, категорически, – поясняет Дём.

– Бойцы боятся вспышек? – тяну неуверенно.

– Нет, просто всё, что здесь происходит, незаконно.

Это, конечно, глупо, но меня приятно взбудоражили его слова.

Публика в разы скуднее. И тише. Некоторые шуршат купюрами и неразборчиво переговаривается.

Здесь преимущественно мужчины. Есть и женщины… и они такие разные. И вульгарно одетые, и в стиле old money.