Глава 17

– Он когда работает вообще? Написывает тебе каждую минуту, – Полина недовольно уминает за правую щёку филе утки с острой сальсой из манго. – Всё, вы через десять часов встретитесь уже. Отдохните друг от друга.

– Нет, вот же извращенцы! Надо такое придумать, – смеюсь над видосиком под названием «Общий портрет коллег после сегодняшней смены», который прислал Дём. – Смотри.

Мастер по аэрографии из Дёминого автосервиса рисует тонкой кистью на пыльной Волге ГАЗ 21 силуэты мужчин, которые удручённо опустив плечи, гуськом тянут за верёвку корабль.

– И чё? – Полина поднимает на меня непонимающий взгляд.

– Бурлаки на Волге. Ахах! Не могу. А ещё этот их мастер – перфекционист до мозга костей. Однажды рисовал девушку с развевающимися на ветру волосами. Так он прядь разноцветную две недели перерисовывал. До нервного тика. Стирал и заново. Всё равно недоволен остался. Даже денег меньше взял с клиента. Представляю, как он стрессует. Пыль-то обратно не приклеишь.

– Мда.

– Сейчас, подожди минутку, пожалуйста, – прикладываю палец к губам.

Я снимаю видео, как пытаюсь в чашке кофе нарисовать из пенки примитивный смайлик, и отправляю свою неудавшуюся попытку Дёму. Со словами: «Портрет меня после твоего видосика. Кстати, даже рука не дрогнула. А сколько у него седых волос из-за вашей затеи?»

Дём:

«Полбашки. Ему есть, чему у тебя поучится. Ты эскиз закончила свой?»

«Да».

«Скинь фотку».

«Разве это интересно?»

«Да. Мне интересно, как работает твоя фантазия».

– Ли-ля! Это неприлично. Не уделять мне внимания, – Полина тянет за запястье.

– Извини. Сейчас.

«Позже скину».

«Скидывай медленно».

И подмигивающий смайлик.

Я хмыкаю.

– С ним так легко, – кладу телефон на стол и подаюсь вперёд. – Ты не представляешь, сколько у него историй. И на меня это так влияет. Хочется и самой в чём-то участвовать. Чтобы тоже было, чем поделиться. Про что рассказать, понимаешь? Я за эту неделю успела столько, сколько за пол-лета не сделала. Ходила в кинотеатр. В музей. Я читала, Полин, книгу 1962 года… – подруга пучит глаза. – «Пролетая над гнездом кукушки» называется. У Дёма просто на ринге кличка в честь одного из персонажей оттуда. Индеец там такой был, Бромден. Вождь. А Дём – он тоже здоровенный, волосы тёмные, кожа загорелая. Но суть в том, что персонаж всё время молчит. И Дём на ринге такой же – как бы больно не было, что бы не происходило – ни звука, понимаешь? Вообще имбовая книга. А ещё я даже нарисовала эскиз кулона в осеннюю коллекцию. Полностью сама придумала. Три часа рисовала. Охренеть я усидчивая могу быть. Сейчас покажу…

– Подожди, давай потом. Ты мне лучше скажи – он знает?

– Что знает?

– Ну… знает, кто ты?

– Конечно. Садимся мы такие на мотоцикл, а я ему: «Кстати, мой папа миллиардер?» Ты так себе это представляешь?

– Нет, лапуль. Ну вот хотя бы тот вечер, когда вы ездили на бой. Он же тебя до дома довёз? А там – квартира в Сити.

– Я попросила его довезти меня до кафешки. Сказала, что встречаюсь там с подругой.

– В два часа ночи? И он тебе поверил?

– Я сказала, что она там работает в ночную смену, – подмигиваю Полине и в очередной раз своей находчивостью горжусь.

Подруга сузила глаза:

– Почему?

– Что – почему?

– Почему ты его обманываешь?

– Я не обманываю. Просто… – встаю, забираю телефон. – Просто так получилось. Слушай, поеду, дорога не близкая. А мне бы выспаться ещё.

– Ну он же наверняка догадывается! Айфон твой последней модели, м?

– Мне кажется, он даже не разбирается, как выглядит последняя модель айфона.

– Да быть такого не может! Он же не с другой планеты.

Я усмехнулась и послала подруге воздушный поцелуй.

Спиной чувствую, каким тяжёлым взглядом она меня провожает.

Это странно, сегодня больше говорила я.

Взахлёб рассказывала, как мы с Дёмом переписывались эти пять дней. Сколько энергии мне это даёт. И как я заинтригована завтрашней встречей.

Но Полина как будто… осуждает меня.

Хотя мы ничего такого не делаем с Дёмом. Просто общаемся. Просто нам есть о чём поговорить.

Я не изменяю Никите.

А то, что Дём не знает, кто я, как выразилась Полина – просто не дошло пока у нас до этого разговора.

Моя малышка везёт меня с музыкой.

И чем ближе я к тому месту, где живёт Дём, тем легче мне становится. Как будто это место силы какое-то.

С ума сойти. Он ведь всё время был рядом…

– Цапелька, – отец встречает меня на пороге. – А где Терентьев?

– Он будет завтра к обеду, – выдыхаю, оказавшись в папиных объятиях.

Сколько мы не виделись?

С январских праздников, охренеть.

– Ты же не сказала ему, что я буду тут? Зассыт.

– Папа! – отстраняюсь. – Он не спрашивал, я и не сказала.

– Отлично. Завтра к нам приедет Щебетов. Хочу, чтобы они с Никитой переговорили.

– Что?!

– Нужно, чтобы твой жених убедил своего отца сотрудничать с Щебетовым.

– Серьёзно?! – ушам своим не верю. – Так ты здесь ради этого?

– Не только ради этого. И тебя хотел увидеть. И дело сделать заодно.

– Я не приманка!

– Лиля, не кипятись. Тебе ведь ничего не придётся делать.

– Не придётся?! Пффффф, – отхожу в сторону, прислоняюсь к колонне, складываю руки на груди. – Ты же знаешь, какой Никита нервный.

– Вот ты и побудешь его успокоительным.

– Почему у меня такое ощущение, что все меня используют?

– Прекрати, – у отца всегда быстро заканчивается терпение, и он больше не намерен сюсюкаться. – Я всё для тебя делаю. Поддерживаю любые твои хотелки. Живёшь где хочешь. Ездишь на чём хочешь и куда хочешь. Путешествия, – загибает пальцы. – Иностранные курсы. Свой бренд спортивной одежды. Свой бренд украшений. А теперь прошу тебя о небольшой услуге, которая ничего не будет стоить. Если мне нужно, чтобы отец Никиты работал с Щебетовым – он будет это делать. Я добьюсь любыми способами, ты же меня знаешь. Между прочим, речь идёт и о твоём будущем.

– Терентьевы и Щебетовы никогда не будут сотрудничать. Ты же прекрасно знаешь про их конфликт в прошлом. Они враги. Как вы с…с…

– Вот именно, Цапелька. Ты не можешь привести пример, потому что у меня нет врагов, – он подходит и нежно берёт меня под руку, ведёт в дом. – И ты учись вести дела так же. А не как эти двое, которые глупую бабу не поделили. Нельзя гадить там, где живёшь.

Дурацкая интрижка Щебетова с мамой Никиты. Трахались они, а страдать почему-то должна я.

И успокаивать Никиту после завтрашнего обеда тоже должна я.

И ради чего?

Перед сном ещё раз меряю купальник. Долго кручусь перед зеркалом.

Да я просто провокация во плоти!

Ткань почти тон в тон к коже. И я как будто обнажённая.

Уже когда лежала в кровати, согнула голые ноги, прислонила эскиз украшения к ним как к мольберту, сфоткала и отправила Дёму.

Он прочитал. И не отвечал вечных три минуты.

А потом:

«Думаю, девчонкам понравится такое».

А следом:

«Я сейчас курил на улице. И понял, что твой шрам на коленке напоминает месяц. Тонкий серп. Красиво. А ещё я понял, что мне очень нравятся твои коленки».