Цитаты из книг автора «Нейтан Хилл»

«Кайрос», субъективное ощущение времени. Например, поворот судьбы, момент истины, важная перемена, новая возможность, ощущение того, что прошлое прорывается в настоящее. Когда история вторгается в сегодняшний день, это кайрос. Связь между настоящим и прошлым. Пепельница, которая стоит передо мной, скажем так, отсылает меня к урне с прахом отца, к событиям десятилетней давности. Гипертекст воплощает это ощущение. Гиперссылка его буквализирует.

Первое – это «хронос». Отсюда и пошло слово «хронология». Хронос – это исчисляемое время, движущееся последовательно. Минуты, секунды, дни, годы.

Его никогда не отпускало чувство, что в любой момент, в любом разговоре он может случайно сделать или сказать нечто такое, из чего все поймут, что на самом деле он не один из них, что он чужак, бездарь, самозванец, человек без вкуса. Это была паника из-за того, что в нем боролись две личности: тот, кем он хотел быть, и тот, кем он был на самом деле. Привлекательная версия его из будущего и неуклюжая версия его из прошлого. Это подвешенное положение между двумя «я» вызывало почти невыносимый ужас.

Вот каково это – чувствовать себя не на своем месте: тревожность, постоянная настороженность, стыд, который испытываешь, когда оказывается, что ты делаешь что-то очень примитивное или мыслишь очень поверхностно. Эти фотографии, судя по всему, увековечивали жестокое господство Америки, а Джек-то думал, что просто снимает дерево. Его лицо пылало.

кажется невозможным, неприемлемым, пугающим, что любовь, которая стала для нее такой важной, которая превратилась в нечто вроде физиологической потребности, в то, без чего она в буквальном смысле умрет, так ненадежна. Любовь может уйти. Элизабет над ней не властна. Он может просто бросить ее. И она начинает прокручивать в голове то, что они делали вместе в прошедшие выходные, и выискивать ошибки. Она серьезно готовила яичницу голышом? Пока он смотрел? Она

понятной только посвященным, и чувства превосходства над внешним миром, – но у них, в отличие от истинного культа, нет стремления вербовать последователей и навязывать им свою идеологию. – Единственная разница между культом и парой заключается в амбициях, – любит повторять он. И да, это правда, Джек и Элизабет посвящают свои первые несколько недель исключительно друг другу: целые выходные в постели, без одежды, без одеял, часы тянутся восхитительно долго и неторопливо, время начинает казаться – да-да – священным. Они лежат рядом и читают. Они переворачивают страницы. Как только один из них проявит хоть малейшую реакцию – будь то чуть слышное «Хм» или легкий смешок, – второй прекращает чтение, смотрит на него и спрашивает: «Что?» Читать разные книги, а значит, испытывать разные эмоции, кажется им непозволительным.

вдыхая волшебство в свой крошечный мир. Локальные шутки, отсылки, понятные только партнеру, милые домашние прозвища, упрямая верность новому безупречному организму – их паре – все это, как считает профессор психологии и научный руководитель Элизабет, доктор Отто Сэнборн, который сейчас как раз изучает сложный механизм любви с первого взгляда, имеет нечто общее с культом. Он говорит, что новые пары используют в основном ту же тактику, что и

Кто знает, какое зло таится в людских сердцах, моя дорогая? Все, что я могу сказать наверняка, так это то, что у нас есть очень сильная потребность интерпретировать мир так, чтобы почувствовать себя защищенными, сильными, любимыми, чтобы лучше контролировать ситуацию, но это вовсе не обязательно должно быть правдой. Увы, с психологической точки зрения истина не очень-то и важна. На самом деле мы очень глупые существа.

Когда я прошу их объяснить свое поведение, они, как правило, придумывают точно такие же истории, что и вы. Они рассказывают, как их воспитывали, описывают уроки, которые им преподали родители, беспокоятся о том, что я могу о них подумать. Стандартные объяснения. Ни один человек ни разу не упомянул чистящее средство. – Никто не понимает своих истинных мотивов. – Вот-вот. С годами я обнаружил, что люди склонны действовать машинально и думать машинально, но когда от них требуют рассказать, почему они действуют или думают определенным образом, они пытаются придать своим поступкам смысл и сочиняют историю. А потом, как ни парадоксально, сами в нее

Брак – это технология. И если одни технологии расширяют человеческие возможности, то другие их ограничивают. Рычаг расширяет, а замок ограничивает. И все, чего я хочу, – это превратить брак из замка в рычаг. Я хочу, чтобы у меня была опция время от времени переживать романтические увлечения, не чувствуя себя плохой женой.