– Нет, просто… – начала было Эйш, споткнувшись на собственном слове, но быстро взяла себя в руки и продолжила. – Ночью, когда кто-то или что-то пыталось проникнуть ко мне в комнату, я услышала голос отца, а затем и моей подруги. Они не могут быть здесь. В первую ночь было также, но я приняла это за кошмар.

– Стригои могут эмитировать любые голоса, проникать в твои мысли, выискивать нужные образы. Как той ночью, когда я услышал твоего дядю, – задумчиво ответил Фейн.

– Стригои, это же вампиры? – уточнила Эйш. Неприятный холодок пробежал по ее спине, а взгляд невольно прошелся по старым могилам.

– Ну, если ты о тех существах из многочисленных романов, то боюсь, что нет. Они не испытывают никаких чувств даже к близким людям. Обманывают, играют со своими жертвами. Стригой, это просто мертвец, оживший труп, нуждающийся лишь в крови. Люди, которых он, допустим, любил при жизни, после смерти теряют для него всякую значимость, – закончил Фейн, посильнее затянув заполненный мешок. Птицы были собраны, и парень принялся искать глазами подходящее для их погребения место.

– Ты говорил, в Берговице считают, что семья Кроитору заключила договор со стригоем, но зачем? Они же наверняка знали о последствиях, – решила спросить Эйш.

Фейн тяжело вздохнул, подбирая небольшую лопату, оставленную им недалеко от кладбища. Он принялся копать глубокую ямку, попутно отвечая девушке.

– Кто знает. Возможно, твой дальний родственник, ставший ожившим мертвецом, имел отличный дар убеждения. Или же какие-то события вынудили твою семью пойти на это. Я могу лишь гадать. Одно могу сказать точно, тебе нужно уезжать отсюда… иначе тебя ждет такой же конец, как несчастного Яноро, – он со всей серьезностью взглянул на Эйш. Руки его напряглись от тяжелой работы, но Фейн быстро справился с мокрой землей и закопал уже дурно пахнущий мешок.

Оставив лопату воткнутой в землю, Фейн медленно приблизился к Эйш, разворачивая ту в сторону могил. Его тонкие губы расплылись в довольной ухмылке, когда он опять бесцеремонно прижался своей щекой к лицу девушки.

– Видишь те темные камни, что находятся за старыми крестами? – тихо прошептал он, указывая на дальние могилы. – Весь род семьи Кроитору покоится там… в земле, не имея головы на плечах…

Эйш вздрогнула от его слов и попыталась посмотреть на Фейна, но тот ей не позволил, сильнее прижавшись к ее щеке.

– А там, – парень ткнул пальцем на старенькие и неприметные кресты. – Все, кто когда-то работал в этом поместье. Они знали, на что шли. Знали, что их не похоронят на кладбище в Берговице. Знали… что так же распрощаются со своими головами.

– Остановись, – дрожащим голосом произнесла Эйш. Глаза защипали от слез, но она изо всех сил пыталась взять себя в руки.

– Прости… Но такова реальность. Если ты не уберешься из этого проклятого места, тебя, да и меня… ждет та же участь. Даже если ты не веришь в существование стригоев. Жители Берговицы все равно доберутся до тебя после смерти.

– Почему им все это сходит с рук? Почему они продолжают верить в эти глупости и творить такое? – процедила Эйш, наконец-то высвободившись из цепких объятий могильщика, и со злостью уставилась на него. – Пойдем в Данеш! Расскажем все полиции. Приведем помощь, найдем Стефана и положим конец этим ужасам!

– Мы никогда не выберемся из этого леса, Эйш… Я не по своей воле остался в деревне. Если ты попал в это место, то уже никогда не покинешь его… до самой смерти, – голос Фейна был печальным, однако Эйш только все сильнее злилась.

– Зачем ты говоришь такое! Яноро же был в Сигишоаре! Дядя спокойно мог уезжать из поместья, – чуть ли не кричала Эйш, едва борясь со своими эмоциями.

– Твой дядя заключил договор, конечно же, он мог… Что до остальных, если ты попал сюда, то уже никогда не найдешь выход. Яноро, может и мог выбраться за пределы этого леса… но сбежать… – Фейн задумался. – Погоди… Шофранка! Точно! Возможно, у тебя есть шанс.

– Что? Та женщина, которая привела нас в Берговицу? – глаза Эйш невольно расширились от осознания того, что Шофранка также могла покидать это злосчастное место.

– Да, именно. Я пытался упросить ее помочь мне… даже как-то следил за ней, но все оказалось бесполезно. Она никогда не позволит укушенному уйти…

Эйш нервно сглотнула. Осознание смысла слов, слетевших с языка Фейна, настигло ее только сейчас. Парень хоть и старался это скрыть, но выглядел действительно поникшим. Плечи опустились, а взгляд все еще скользил по мокрой земле, будто избегая встречи с удивленными глазами Эйш.

Укушенному?

Эйш задумалась. Все становилось только хуже.

– Допустим, я поверю тебе. Но что насчет жителей Берговицы, они же не укушены? Раз спокойно хоронят своих на деревенском кладбище. Почему Шофранка не поможет им? – уточнила она, пока оставляя мысли о Фейне.

– Они так же связаны договором еще до своего рождения. Шофранка никогда не осмелится нарушить его. Иначе ее ждет участь похуже нашей… – на последних словах могильщик вновь ухмыльнулся. Будто отогнав от себя навязчивую меланхолию, он слегка сузил глаза и посмотрел в сторону леса.

– Но ты еще можешь спастись. Возможно, она поможет тебе, – голос его стал серьезнее, а лицо приобрело жестокие черты. – Стефан наверняка знает больше, чем рассказал. Травница не могла привести его сюда просто так… Она никогда прежде так не поступала.

– Тогда нам нужно найти его. Есть хоть какие-то идеи? – Эйш обернулась в ту же сторону, в которую смотрел могильщик, но не увидела ничего, кроме деревьев и колючих кустов за приделами кладбища.

– Отправимся в Берговицу. Но не сегодня… Дадим Стефану шанс вернуться, может все не то, чем кажется… А завтра первым же делом пойдем в деревню, – ответил ей Фейн, отряхивая руки.

От одной только мысли, что ей предстоит провести еще одну ночь в этом пугающем месте, по спине Эйш пробежали мурашки. Ей не хотелось вновь столкнуться с тем существом, что так навязчиво пыталось проникнуть в дом. Однако она не знала, куда ей идти и что делать. Путь в деревню даже днем казался слишком опасным, да и люди в ней… Она не могла им доверять.

Фейн, наверняка заметив, как сильно она хмурится, лишь улыбнулся.

– Заночуем в комнате Яноро. Пусть размером она и поменьше, но окна там такие же толстые, как и в библиотеке. Да и спать в кровати покойника не самое страшное… что может случиться этой ночью, – сказал он и тут же рассмеялся, когда Эйш неосознанно попятилась назад, врезавшись в старое ведро, мирно лежащее на земле.

– Не бойся, я могу спать с другой стороны двери. Ключ будет только у тебя. Или вообще на первом этаже, как пожелаешь, – произнес Фейн, поднимая руки вверх, словно сдаваясь. Он явно наслаждался вмиг покрасневшим лицом Эйш, тут же выдающим ее мысли.

– Все нормально, – откашливаясь, сказала та и отвела взгляд. – Лучше не разделяться. Да и в случае чего, я смогу за себя постоять.

Фейн приблизился вплотную к Эйш, словно желая заставить ее сомневаться в сказанном. Его лицо наклонилось ближе, практически соприкасаясь с кончиком ее носа.

– Конечно, сможешь…

Комната Яноро действительно оказалась меньше остальных. Однако окна тоже были небольшими и довольно-таки крепкими.

Скромно перекусив тем, что принес Фейн, Эйш принялась рассматривать небольшое помещение. Стены оказались невзрачными и серыми, как и весь дом, а старинная мебель пахла сыростью от нечастого проветривания. Покои дяди не были уютными, как ее прошлые. Они походили на склеп. Здесь даже пахло иначе…

Эйш посмотрела на широкую кровать, слегка морщась.

– Можем спать в библиотеке… – прошептал ей на ухо внезапно появившийся в комнате Фейн.

Эйш невольно вздрогнула, разворачиваясь к нему лицом. Парень будто специально нагнулся еще ближе, переступая все нормы допустимого.

– Тебе не надоело так делать? – спросила Эйш, хмуря брови, но могильщик лишь еще сильнее сократил расстояние.

– А что мне сделать? – прошептал он, специально касаясь губами мочки уха девушки. Эйш вцепилась в его плечи, отодвигая Фейна так, чтобы он смотрел прямо на нее.

– Повторяю, Фейн… Я могу за себя постоять, – стараясь показаться уверенной, произнесла она, однако совершенно не чувствовала эту уверенность. Могильщик не пугал ее, не обижал, но все равно вел себя слишком странно.

– Я и не говорил, что не верю…

Фейн вновь сократил расстояние, его губы, едва касаясь кожи, прошлись по шее Эйш. Он потянул ее к шкафу, прижимая к шершавой поверхности.

– Но тебе не придется. Если ты скажешь мне – перестать… Я перестану, – продолжил Фейн, теперь настойчивее целуя шею Эйш. Он слегка приподнял ее над полом, заставляя обхватить себя ногами.

– Фейн… – прошептала Эйш, сама не понимая, почему до сих пор позволяет ему это делать. Парень обхватил ее бедра, сильнее прижимая к шкафу.

– Но, если продолжишь так называть меня по имени… – ухмыльнулся Фейн, отрываясь от шеи Эйш. – Может… У меня и не выйдет остановиться.

Он несколько секунд смотрел в глаза Эйш, а после жадно впился в ее губы.

Эйш ответила на поцелуй, чувствуя, как по телу разливается жар. Она знала, что это неправильно, что она должна остановиться, но слова застревали в горле. Фейн целовал ее все настойчивее, и Эйш не могла противиться. Ее руки зарылись в его волосы, притягивая еще ближе. Поцелуй становился все более требовательным, и Эйш чувствовала, как теряет контроль. Она отстранилась, пытаясь отдышаться.

– Фейн… – прошептала Эйш снова, на этот раз с мольбой в голосе.

Парень отпустил ее бедра, но не отступил. Он все еще был слишком близко, его дыхание обжигало ее лицо.

– Скажи, – прошептал в ответ Фейн. – Скажи, что хочешь, чтобы я остановился.

Эйш молчала. Она все еще чувствовала его горячие поцелуи на своей шее. Могильщик терпеливо ждал, но смотрел на нее с нескрываемым возбуждением. Ей нравилось видеть его таким. Почему именно он вызывал в ней такие странные чувства? Может, дело было в месте… Или стрессе. Но ей действительно не хотелось, чтобы Фейн останавливался. Он был странным, но все равно притягивал Эйш. Это было каким-то безумием. Как чеширский кот или даже лис из мифологии… Могильщик заставлял ее испытывать к нему симпатию. Только было ли это правильно? Скорее нет…

Словно прочитав ее мысли, Фейн сделал шаг назад. Он еще раз обвел взглядом покои Яноро. Парень будто знал, что в подобном состоянии Эйш лишена возможности трезво мыслить. Он перегнул палку. Повел себя слишком нагло. Возможно, длительное одиночество действительно сводило его с ума. Ужас, который пережила Эйш за последние дни, был ни с чем несравним.

– Все же кровать мертвеца… Не лучшее для этого места, – усмехнувшись, произнес Фейн, с улыбкой глядя на все еще стоящую у шкафа Эйш.

Глава 10. Блуждающий

Стефан шел вдоль ручья и надеялся лишь на то, что тот вновь не приведет его к злосчастному обрыву. Голова сильно болела, а ноги уже порядком устали от нескончаемого пути. Он спотыкался обо все, что мог. Дорога тянулась вверх, но из-за высоких деревьев и плохой видимости невозможно было понять, куда же он идет. Стефан думал, что главное – это не останавливаться, не опускать руки. Он сможет выбраться. Выход обязательно где-нибудь есть.

Когда Стефан наконец-то добрался до вершины холма, все вокруг поглотил плотный туман. Странный и слишком плотный. Стефан протянул к нему руку, и вдруг в ушах зазвенело так, словно сотни колокольчиков одновременно ударялись друг об друга. Этот звук был невыносим. Слишком громкий, слишком противный.

Стефан скривился и прижал к ушам вспотевшие ладони. К его удивлению, это немного приглушило назойливый звон. Однако тишина длилась недолго. Громкий шорох, раздавшийся где-то рядом, заставил его убрать руки и настороженно прислушаться.

Звуки становились все ближе. Как будто что-то ползло прямо к его ногам, вынуждая Стефана отшатнуться. Он чуть не упал, зацепившись ботинком за выпирающий корень, но удержался и теперь наконец-то увидел, что издавало этот неприятный шелест. Около десятка змей с неведомой прытью уползали вглубь леса, оставляя мужчину в растерянности. Они скрылись в высокой траве, продолжая свой путь.

С трудом соображая, Стефан направил взгляд туда, откуда они приползли, и заметил маленькую пещеру. Ее точно здесь не было. Она словно только что возникла среди темных деревьев, хотя раньше на этом месте был только лес…

– Выбора у меня все равно нет, – прошептал Стефан, сжимая кулаки. Темная пещера не вызывала доверия, но и жуткий однообразный лес так же не являлся для него спасением. Он не знал, сколько времени бродил среди сосен и колючих кустов, но все же решил рискнуть. Другого пути он не нашел.

Протиснувшись между серых камней, Стефан оказался в холодной, тихой пещере. В воздухе витал знакомый металлический запах, и мужчина тут же пожалел о своем решении. Что-то заставляло его нервничать. Давящую тишину не нарушил ни единый звук, а пещера, тянущаяся словно узкий коридор, вела куда-то вниз.

Решив вернуться назад, Стефан обернулся… Проход исчез, как и темная чаща. Теперь у него действительно не оставалось выбора. Осмотревшись вокруг, Стефан неспешно направился вглубь этого странного коридора. Дикий холод буквально сочился из стен и с каждым шагом вниз становился только еще более ощутимым. Тьма вокруг Стефана сгущалась, и он не видел ничего. Даже стены постепенно потеряли свои очертания. Не став идти на ощупь, Стефан судорожно нашарил в кармане зажигалку, о которой напрочь забыл. Тусклое пламя хоть немного рассеяло мрак, но от этого стало лишь тревожнее. Стефан добрался до самого конца этой странной пещеры, но то, что он увидел, не предвещало ничего хорошего…

Стефан остановился. В глаза сразу же бросился огромный каменный гроб и больше ничего… Абсолютная пустота. Словно вся это пещера существовала лишь ради него одного, что было, мягко говоря, странно…

С опаской подойдя ближе, Стефан поднес пламя к гробу в попытке разглядеть его получше. И каково же было его удивление, когда вместо привычного орнамента он узрел непонятные символы и рисунки. Они напоминали ему древний язык, который он не знал.

Боязливо проведя пальцами по выпуклому рельефу, Стефан вдруг резко обернулся. Он услышал отчетливые шаги. Кто-то медленно шел за его спиной, тихо стуча по каменному полу пещеры.

Стефан снова почувствовал этот металлический запах. Неизвестный приближался, как и неприятный аромат… Вдруг уже привычную тишину пещеры нарушил громкий скрежет. Крышка каменного гроба сдвинулась, заставляя мужчину резко развернуться. Вместо давно тлеющих костей Стефан увидел широкие ступеньки, ведущие вниз. Шаги становились все ближе и ближе…

Дав себе лишь секунду на размышления, Стефан без промедления кинулся к каменному гробу, подсвечивая дорогу. Ступени казались крутыми, но он ловко скрылся внизу, стараясь как можно быстрее убраться от приближающегося гостя.

Зажигалка потухла. Тьма поглотила его с головой, однако Стефан и не думал останавливаться, все еще страшась того… кто остался далеко позади.

Стремительно спускаясь вниз, Стефан невольно потерял опору в этой непроглядной тьме и рухнул вниз, даже не успев вскрикнуть…

Яркое солнце, нагло бьющее прямо в глаза, заставило Стефана сморщиться от неприятных ощущений. Он машинально поднес ладонь к лицу, пытаясь хоть немного защитить зрение, и моментально вскочил на ноги.

Стефан обнаружил себя лежащим в сухой траве на опушке леса. Ни пещеры, ни темного подземелья, где он был, как ему казалось совсем недавно, поблизости не наблюдалось.

Отряхнув свою изрядно запыленную рубашку, Стефан аккуратно ощупал голову.

– Кажется, цел. Что за чертовщина… – пробормотал он, все еще пытаясь понять произошедшее. Тело ныло, как после падения с высоты, а голова трещала по швам. Однако яркое солнце, заливающее поляну, заставило его думать, что это был всего лишь сон… Тогда почему он очутился здесь?

Окончательно придя в себя, Стефан огляделся. Колокольня старой церкви отчетливо выделялась среди деревьев. Теперь он точно знал, где очнулся, и сразу же направился к тропе.

В Берговице было непривычно тихо. Улицы оказались абсолютно безлюдными, а отвратительный запах, что он почувствовал, заставил Стефана скривиться. Он был таким мерзким и походил на вонь от гниющего мяса. Только вот Стефан не видел, чтобы где-то разделывали скот. Ветер, гуляющий по деревне, заставлял думать, что зловоние исходит со всех уголков, и невозможно было понять, где находится его источник.

Миновав главную дорогу, безлюдную даже в этот вроде бы ясный день, Стефан неспешно направился к постоялому двору. Ворота его были распахнуты настежь, но внутри царила такая же странная тишина, как и во всей Берговице.

– Илинка? – громко позвал Стефан, пытаясь увидеть что-либо через окна кухни, выходящие на улицу. Те были грязными и мутными.

Неужели все ушли? Только вот куда?

Не получив ответа, Стефан поспешил к массивной двери. Она не была заперта, но мерзкий запах, распространившийся по всей округе, ощущался и здесь. Стефан потянул на себя железную ручку, моментально прикрыв нос. Вонь словно сочилась из приоткрытой двери, настойчиво проникая в ноздри. Она была в разы хуже, чем на улицах Берговицы.

Переборов накативший приступ тошноты, Стефан все же вошел внутрь. Дверь он предусмотрительно оставил открытой, надеясь, что это хоть немного разбавит зловоние, исходящее из помещения.

– Илинка! – еще громче позвал он, все еще прижимая грязный рукав к своему носу. В доме царил полный беспорядок. Мебель, будь то стулья или столы, была опрокинута на пол. Посуда разбита вдребезги… Даже мешки с мукой валялись у входа на кухню. Все выглядело слишком странно. Илинка обожала чистоту.

Стараясь не наступить на осколки, Стефан быстро двинулся в сторону кухни и тут же замер… Илинка лежала на деревянном полу лицом вниз. Ее одежда была пропитана кровью, а давно гниющее тело и источало тот отвратительный смрад.

Дыхание стало частым. Голова отзывалась гулом боли. Стефан в ужасе уставился на распластавшийся труп, не в силах приблизиться.

Время замерло, разбившись на мелкие кусочки, подобные осколкам стекла, что валялись на дощатом полу.

Медленно попятившись к двери, Стефан вдруг остановился. Тело Илинки слегка дрогнуло, словно кто-то потянул ее за невидимые нити. Она же совершенно точно мертва? Тогда почему…

Стефан не успел даже найти этому объяснение, как вдруг женщина перевернулась, завалившись на левый бок. Ее шея громко хрустнула, и голова резко развернулась в сторону Стефана.

– Далеко собрался? – жутким нечеловеческим голосом произнесла Илинка. – Это ты во всем виноват!

Мертвые глаза уставились на Стефана, а сама женщина резко дернулась, пытаясь дотянуться до него переломанными руками. Однако он был на приличном расстоянии.

Не достав до своей цели, Илинка с неестественной прытью перевернулась на живот. Руки ее вцепились в половицы, и она, не обращая внимания на ломающиеся ногти, отчаянно поползла вперед. Только сейчас Стефан заметил отсутствие ее ног. Те словно вырвали по колено, оставляя спрятанными за широкой столешницей.