– Мне некуда было идти, – прошептал он, склонив голову. – Пока я скитался по лесу, прошло слишком много времени. Меня посчитали мертвым, а сердце моей бедной матери не выдержало такого горя. Узнав об этом, я решил вернуться в Берговицу…

– Мне очень жаль Фейн, но это не дало мне ответа на вопрос. Почему тебя боятся? – Эйш была невозмутима. Она понимала, что могильщик пытается разжалобить ее печальной историей, но она и сама жила в лишениях до удочерения. И такие вещи на нее совершенно не действовали. В приюте почти каждый был со своей трагичной историей, и Эйш не была исключением.

– Меня… считают стригоем… – ухмыльнулся Фейн, словно специально обнажив белые ровные зубы. – Я выжил в лесу. Нашел их деревню. Если умру, со мной поступят так же, как и с бедным Яноро. Поэтому я и решил остаться в Берговице и докопаться до сути… Теперь могу остаться в поместье на одну ночь?

Эйш удивленно приподняла бровь и покосилась на Стефана. Тот так же напряженно думал, все еще рассматривая Фейна. Эйш всегда старалась мыслить рационально, но сказанное могильщиком, да еще и после странной ночи в особняке семьи Кроитору, невольно заставляло ее усомниться.

– Значит, нет… – тихо произнес Фейн, моментально помрачнев. Он вновь обернулся и с опаской уставился на лес. – Я провожу вас назад, тут легко заблудиться…

– Ты можешь остаться, – все же решила ответить ему Эйш, быстро отгоняя все предрассудки. – Я не хочу уподобиться жителям Берговицы. И мне многое хочется узнать сегодня от каждого из вас.

Она перевела взгляд на Стефана, который явно был не согласен с ее спешным решением, но промолчал. Вместо этого он устало потер глаза, возвращаясь к едва заметной тропе, по которой они сюда пришли. Темнота становилась все гуще, и Стефан наверняка понимал, обидь он сейчас Фейна, то им никогда не добраться до поместья самостоятельно.

– Я расскажу тебе все, что узнал в деревне, – приободрившись, сказал Фейн, медленно идя рядом.

Деревья словно стали плотнее прилегать друг к другу, постоянно норовя схватить путников своими цепкими ветвями. Лес был тихим и на удивление спокойным. Ни щебета птиц, ни предательского шелеста, который сопровождал их все это время, сейчас не наблюдалось. Только странная тишина и шорох их собственных шагов.

Фейн спокойно обогнал Стефана, насвистывая незамысловатую мелодию, и нет-нет да оглядывался по сторонам. Эйш, замечая, как пристально он изучает высокие деревья и густые заросли, почувствовала необъяснимую тревогу. Она невольно вспомнила странную картину, что заметила еще по прибытию в поместье.

Мрачный силуэт, похожий на тень, выглядывал из чащи на пожелтевшем холсте. Его алые глаза отчетливо виднелись в темноте, заставляя воображение рисовать страшные догадки по поводу его природы. Может, тот, кто ее нарисовал, тоже бродил по этому лесу? Видел что-то похожее в темноте?

Отбросив навязчивый образ, Эйш прибавила шагу, практически сравнявшись с могильщиком. Путь казался в разы длиннее, чем прежде, но, возможно, это было лишь игрой уставшего разума.

– Скоро ли мы доберемся? – спросила Эйш у Фейна. Ноги гудели от усталости, а на коже ощущалась боль от ударяющих по лицу веток.

Могильщик обернулся, но не успел вымолвить и слова, как жуткий протяжный вой разорвал тишину леса. Он прозвучал так близко, что Эйш инстинктивно прижалась плечом к Фейну.

– Тсс… – еле слышно проговорил Стефан, приближаясь к ним. Он жестом указал в направлении ручья, где, по всей видимости, кто-то находился. Темный силуэт, напоминающий волка, наблюдал за ними из мрака. Его серая шерсть слабо блестела в скудном освещении, а глаза хищно сверкали во тьме.

– Мы почти на месте, – тихо сообщил Фейн, медленно разворачиваясь. – Вон оно, поместье.

Последовав его примеру, Эйш так же без лишних движений обернулась. До дома оставалось совсем немного. Но следившие за ними глаза, все еще не шелохнувшись, наблюдали у ручья.

– Если побежим, он кинется за нами… – прошептал Стефан, но тут же смолк. Он перевел взгляд в сторону могильщика. Тот поднял с земли толстую ветку и загородил собой Эйш. Его лицо заметно изменилось. Спина напряглась, а пальцы сильнее сжали незамысловатое оружие.

– Бегите. Я отвлеку его. Не дам погнаться за вами, – голос Фейна так же стал казаться взрослее, а привычные насмешливые глаза были предельно холодны.

– Это самоубийство, – сказал Стефан, положив руку на плечо Фейна. – Мы все вместе пойдем к поместью. Без резких движений.

К удивлению остальных, Стефан вдруг извлек из маленькой сумки небольшого размера револьвер. Мысль о том, где он его раздобыл, моментально заставила Эйш напрячься, но она лишь молча кивнула, отложив любопытство до лучших времен.

Волк зарычал, сделав несколько шагов в направлении группы, но ближе не подошел.

Мгновения, которые казались бесконечными, неспешно растягивались в неимоверном напряжении, пока Эйш, Стефан и Фейн, не торопясь, приближались к дому. Взгляд животного сопровождал их на протяжении всей дороги, но вскоре пропал, растворившись за широкими стволами деревьев.

Поместье казалось тихим и жутким. Окруженное высокими деревьями, да еще и в полной темноте, оно вызывало даже больший страх, чем злобный хищник, сопровождающий их.

– Черт… – выругался Стефан, первым заметив настежь распахнутую дверь…

Все замерли. Чернота, сочившаяся из дверного проема, не сулила ничего хорошего. Волчий вой вновь раздался со стороны ручья, не оставив путникам иного выбора…

Они торопливо двинулись вперед.

Глава 7. Тайны

Стефан первым зашел в дом. Переступив порог, он начал прислушиваться к звукам внутри. Поместье пребывало в абсолютной тишине, и Стефан не заметил ничего, что могло бы насторожить. Все было спокойно и привычно.

Первый этаж все так же пах сыростью и встретил их в прежнем виде. Камин был затушен, а дрова, оставленные им же, лежали на подставке из металла. Грязных следов на полу или каких-либо других признаков чужого вторжения тоже не было.

Эйш, осторожно захлопнув дверь, с опаской взглянула на лестницу. В доме было очень темно, а свечи с лампами находились на втором этаже… в самом центре этой тьмы. Она словно сочилась из проема, будоража и без того разыгравшееся воображение.

– Может, вы просто неплотно закрыли дверь? – предположил Фейн, спокойно расхаживая по широкой гостиной. Он с любопытством изучал окружение, будто не испытывая ни малейшего опасения по поводу возможного присутствия посторонних.

Закончив рассматривать все вокруг, Фейн подошел к камину и забросил в него несколько поленьев, попутно доставая из кармана зажигалку. Пламя вспыхнуло мгновенно, освещая практически весь первый этаж, за исключением запертых комнат и кухни.

– Я точно помню, что захлопнул ее, – прошептал Стефан, все еще сжимая в руке револьвер. Он внимательно изучал каждый уголок длинного коридора и заглядывал за запертые двери.

Эйш же, не обращая на них внимания, медленно двинулась к лестнице. Что-то звало ее наверх… Словно зачарованная, она вдруг схватилась за старые перила, собираясь шагнуть во тьму.

– У тебя тоже есть оружие? – тихо произнес оказавшийся рядом Фейн. Темнота на втором этаже казалась плотной, и он слегка сузил глаза, прислушиваясь к звукам, которые доносились из глубины этого мрачного места. Вокруг не было ни души, лишь глубокая тишина заполняла поместье, прерываемая периодическим потрескиванием дров, разгоравшихся в камине.

– Там никого нет, – заключил Фейн, отодвигаясь от Эйш. – Мы бы уже услышали скрип половиц. Состояние второго этажа оставляет желать лучшего…

– Ты бывал здесь? – спросил Стефан, закончивший с осмотром кухни и вернувшийся назад в гостиную. Он, так же, как и Эйш, встал напротив лестницы, внимательно всматриваясь в темноту.

– Однажды довелось, – усмехнулся могильщик, неспешно поднимаясь. Его шаги эхом разнеслись по поместью, теряясь во тьме второго этажа, и вскоре та расступилась. Фейн нес небольшую лампу, которую наверняка нашел на первом же комоде. Именно там ее оставил Стефан.

Немного помешкав, могильщик пододвинул лампу так, что тени вычертили на его лице устрашающую маску черепа.

– Самое время узнать все тайны! Не правда ли? – жутким голосом произнес он, шуточно поклонившись, и принялся спускаться назад к остальным.

После того, как Стефан удостоверился в безопасности второго этажа, все вернулись в гостиную.

От камина растекалось приятное тепло, что умиротворяло и успокаивало после пережитого за сегодня. Дрова тихонько потрескивали, а пламя извивалось в причудливом танце. Тени от него гуляли по каменным стенам и деревянным ступеням, исчезая в тени второго этажа.

Эйш села в кресло и принялась сосредоточенно изучать лица мужчин, ожидая, пока один из них не решится начать разговор.

– Семья Кроитору жила здесь не одно поколение, – произнес Стефан, задумчиво глядя перед собой. – Говорят, твой предок нашел это уединенное место еще до появления Берговицы. Некоторые же считают, что он был из знатного рода и привез сюда всех своих слуг, это стало толчком к образованию деревни. Много времени прошло, сомневаюсь, что кто-то из ныне живущих знает правду…

– Сам я давно искал встречи с Яноро… – продолжил Стефан, откашливаясь и слегка прочищая горло. – Все началось еще с пропажи моего отца. Он так же был заинтересован в истории этого места. Искал ответы, но, к сожалению, сам стал еще одной тайной. Когда мне было лет шесть, Яноро наконец-то разрешил ему посетить свое поместье. Мы с матерью никогда не видели его таким счастливым…

– Дай угадаю, – перебил его Фейн, чем, несомненно, вызвал на лице Стефана недовольство. – Он, скорее всего, направился в Берговицу, однако до поместья будто бы не доехал? Все списали на лес, волков и жестокую волю судьбы?

– Да, именно так. Отец не встретился с Яноро. По крайней мере, твой дядя уверял нас об этом в письме, – Стефан кинул быстрый взгляд на Эйш, а затем с тоской оглядел гостиную. – Именно поэтому я очень хотел попасть сюда.

Эйш молча кивнула, опуская глаза. В голове невольно крутились дополнительные вопросы, но она все никак не решалась их озвучить.

Дождь, собиравшийся с утра, все-таки пошел. Он яростно барабанил по стеклу, на которое неотрывно смотрел Фейн. В поместье пахло сыростью и старым камнем, немного напоминающим Эйш знакомый запах дорожной пыли во время дождя. Все молчали.

Эйш оглядела ветхие стены, даже не представляя, как здесь было раньше. Возможно, когда-то в поместье семьи Кроитору было не так мрачно и печально, а кладбище в левой его части казалось совсем крохотным. Может, ее предки были здесь счастливы, безмятежно проводя спокойные дни в этом уединенном месте…

– Твой отец был не первым, – как гром среди ясного неба нарушил молчание могильщик. Он выглядел серьезнее, чем обычно, и его взгляд был все так же прикован к окну.

– Да, я… я находил сведения о пропавших в этих местах, но ничего не связывало их с семьей Кроитору. По крайней мере, так утверждали их семьи, – тихо ответил ему Стефан.

Правда, задумчивость, появившаяся на его лице, сразу выдавала все посетившие мужчину мысли.

Черепа… Великое множество черепов, что как страшный клад, покоились в земле этого густого леса. Возможно, среди них был и его отец…

Эйш резко выпрямилась, попутно одергивая себя за такие мрачные мысли.

– Волки всегда были непредсказуемыми животными. Сегодня мы сами в этом убедились. Возможно, тот могильник всего лишь их схрон? – предположил Стефан, потирая от усталости глаза. Но тут же вновь напрягся и побагровел от нарушившего тишину звонкого смеха Фейна.

– Волки – хранители черепов! – воскликнул он, пытаясь остановить вырывавшийся наружу хохот. – Стефан, ты казался мне умнее!

– Тогда скажи мне, что это? Ты умник, живущий здесь почти три года и спокойно наблюдавший за всеми ритуалами, совершаемыми жителями Берговицы! Расскажи нам свою историю! – всплеснул руками Стефан, явно задетый реакцией молодого могильщика. Тот наконец-то успокоился, но улыбка все еще не сходила с его лица.

– Стригои? – неожиданно произнесла Эйш. – Жители Берговицы уверены, что все, кто хоть как-то контактировал с семьей Кроитору, обречены? Поэтому они продолжают обезглавливать тела после смерти и прятать головы подальше в лесу?

Фейн вздохнул. Он внимательно посмотрел на заметно побледневшее лицо Эйш, на котором читалось не что иное, как разочарование и полнейшее недоумение.

Эйш же, так желавшая наконец-то найти свои корни, узнать историю своей семьи… Теперь прибывала в полнейшем шоке от пережитого за пару дней.

– В Берговице верят, что твоя семья заключила договор с одним из них. Спрашивать тебя нет смысла, ты даже родителей своих не знаешь. В деревне тоже не могут ответить, кто именно из семьи Кроитору стал живым мертвецом. Знаю только, что это случилось еще задолго до рождения даже самого старейшего жителя Берговицы, – Фейн наклонился поближе к своим слушателям и слегка понизил голос. – Звучит как бред, знаю… И я так думал. Но вот после смерти Яноро…

– Что-то заставило тебя усомниться? – взглянув на могильщика, задала вопрос Эйш. Дождь за окном все еще барабанил по окнам и крыши, придавая атмосфере мрачного поместья еще более зловещие нотки. Света от камина было мало, но всяко лучше той тьмы, что царила за окном.

– Когда твой дядя умер, его принесли в нашу церковь. По обычаю родные покойного нанимают плакальщиц, и те проводят возле тела всю ночь вплоть до рассвета… Да и сами нередко остаются у гроба, но в этот раз все сложилось не так. Староста решил, что Янору просто необходимо оставить в церкви, а потом предать земле на кладбище в Берговице. Так он надеялся окончательно разорвать связь семьи со стригоем и упокоить хотя бы душу бедного Янору. Женщины страшились провести всю ночь в одиночестве с его телом, но все же несколько отважилось. Я тогда дежурил у входа и могу поклясться, та ночь навеки вышибла из меня уверенность в вере в абсурдность подобных преданий.

– Что случилось, Фейн? Пожалуйста, не тяни, – Эйш внимательно вслушивалась в слова могильщика, но это мучительное ожидание все больше рождало в ней сомнения. Стефан же лишь молчал, задумчиво смотря перед собой. Возможно, он и так прекрасно понимал, к чему вел Фейн.

– Вначале все было тихо. Я сидел на ступенях в мучительном ожидании рассвета и умирал от скуки. Плакальщицы занимались своим делом, и я даже, признаюсь, задремал, пока резкая тишина не вырвала меня из дремы. Часов у меня не было, но я не удивлюсь, что это произошло около полуночи. Кладбище Берговицы весьма тихое место, в связи со своими обитателями… Но тут я сразу почувствовал… Что-то было не так. Ветер, приятно охлаждающий своим дуновением, резко стих, а меж сосен, находящихся прямо за оградой, я невольно уловил какое-то движение. Словно кто-то бродил среди деревьев, наблюдая за церковью, но так и не решался зайти на территорию кладбища.

– Может, это был кто-то из деревни? – предположил Стефан, но тут же умолк.

– Да, я тоже вначале так подумал… Пока не заметил еще одну странную вещь. Бродяга, пес, что живет на кладбище и часто сопровождает меня в работе, резко исчез. Забился в дальний угол кладбища, едва слышно скуля из своего укрытия. Прежде он никогда так не делал, даже завидев дикого зверя неподалеку. В эту же ночь я не смог его выманить из тайного убежища, как бы не старался. И плакальщицы… Я упомянул странную тишину, что и насторожила меня, вырвав из беспокойного сна. Женщины умолкли, хотя, по идее, должны были соблюдать все свои обязанности в двойном объеме. Я тихо постучал в дверь и даже попытался позвать хотя бы одну из них, но ответом мне все так же служила тишина…

Фейн прервался, внимательно посмотрев на своих слушателей. На секунду Эйш показалось, что ему самому стало не по себе. Он будто растерял былую уверенность и насмешливый вид. Став необычайно серьезным и сосредоточенным. Дождь за окном почти стих, но все еще немного постукивал по стеклу, эхом расползаясь по всему поместью.

– Чье-то присутствие за оградой стало ощутимее. Я чувствовал его взгляд, направленный в мою спину, когда, собрав всю свою волю, решил нарушить обязательства и открыть дверь. Зрелище, что я увидел, до сих пор не желает покидать мою голову, рисуя страшные образы в подсознание. Плакальщицы лежали на холодном полу, явно без сознания, но хотя бы живые. Гроб Яноро, стоящий на полу, был распахнут, а твой дядя с жуткой улыбкой, направленной прямо на меня, сидел в нем как живой. Глаза его были закрыты, но явные отличия в облике за столь короткий промежуток времени заставили меня оторопеть. Кожа Яноро казалась серой, что в принципе допустимо для трупа, но давние морщины разгладились, а губы словно порозовели, как у молоденькой девушки. Сам же он казался моложе лет на двадцать, хотя я прекрасно знал его истинный возраст, и это еще не самое странное. Твой дядя часто посещал Берговицу, я не редко встречал его на улице, так что поверь, знаю, о чем говорю. В полной тишине я отчетливо услышал голос Яноро, хотя губы его даже не шелохнулись. Он шел словно с улицы, с того самого места, где бродил замеченный мной неизвестный… Стыдно признать, но в тот момент сознание покинуло меня, хотя я не из впечатлительных и скорее испытывал любопытство, нежели первобытный страх.

– Что случилось, когда ты очнулся? – Эйш внимательно слушала рассказ Фейна, но пока не могла решить, верит ли она ему или нет. Его рассказ был жутким и нереальным. А вот Стефан, наоборот, выглядел слишком серьезно.

– Меня нашли утром в компании плакальщиц и все еще сидящего в гробу Яноро Кроитору. Конечно же, после такого никто не захотел хоронить его на кладбище в Берговице. Его вернули назад, похоронили у поместья. Ну а дальше вы сами видели… Кто-то все же решил закончить начатое…

Стук, раздавшийся прямо у входной двери, заставил Эйш резко обернуться. Она сразу же вспомнила события прошедшей ночи и тотчас вскочила со своего места.

– Не надо… – прошептал Стефан, возводя курок. Он встал с кресла и неспешно пошел вперед. Каменный пол первого этажа не скрипел, но звук его шагов все ровно растекался по всему поместью, заполняя тишину.

Дверь протяжно скрипнула, когда он потянул за металлическую ручку… Однако за ней никого не оказалось. Кругом была лишь тьма и окружающие поместья деревья.

– Никого, – так же тихо сказал Стефан, оборачиваясь. Эйш шагнула к двери и выглянула наружу. Прохладный воздух дул ей в лицо, а глаза прошлись по полностью пустому двору.

Она знала, что снаружи небезопасно… Но безопасно ли внутри поместья семьи Кроитору?

Глава 8. Во тьме

Фейн, отказавшись от комфорта просторной комнаты на втором этаже, выбрал для ночлега крошечное помещение, примыкающее к кухне. Это было маленькое тесное пространство с низким потолком и единственным окном, что выходило на задний двор.