Покосившись на едва заметную тропу, идущую меж густых деревьев, Рэн невольно вспомнил место, куда она вела. Как только ему и его другу Сакураи Рю стукнуло десять, они стали часто кататься на автобусе в сторону Мацумаэ. Этот живописный поселок не сильно отличался от их родной деревни, но Рэну в нем было намного спокойнее, чем в Хасоябе. Да и места там казались поинтереснее. Они часто ходили именно по этой извилистой тропе, выходя к замку Мацумаэ. Рэну нравилось бродить по его территории. Он будто проживал другую жизнь, представлял себя в ином времени. Даже внешне все казалось не таким, как сейчас.

Погрузившись в давние воспоминания, которые продолжали всплывать в голове, Рэн и не заметил приближающийся автобус. Тот громко притормозил у края дороги, заставляя его скорее подняться со скамьи. Забравшись на самое дальнее сиденье, Рэн уставился в окно. Он не мог вспомнить свою школьную жизнь, но отчетливо помнил события давно минувших дней. Это немного пугало его и заставляло задуматься. Возможно, он действительно слишком устал.

Хасояба была в нескольких минутах езды, но когда Рэн добрался до нее, на улице все равно успело стемнеть. Выбравшись наружу из совершенно пустого автобуса, он нервно сглотнул. Сон, посетивший его ранее, вновь всплыл в голове, заставляя Рэна внимательнее осмотреть окрестности. К счастью, вокруг было спокойно. Автобус высадил его на ничем не отличающейся от предыдущей остановке возле рисовых полей семьи Танака. Он помнил их, как и путь до пляжа. Маленькие дома уже виднелись прямо за ними и шли вверх по холму до самого храма. Вся деревня была как на ладони, и Рэн даже смог разглядеть здание школы, что находилось чуть правее старого храма.

– Они всегда возвращаются… – раздался хриплый голос слева от Рэна. Хрупкий старик задумчиво смотрел в его сторону, скрестив руки за спиной. Рэн не знал, кем он был, но все же приветственно поклонился, стараясь быть вежливым, и пошел вперед. Ему не хотелось задерживаться на улице в темноте.

– Зачем… – все так же шептал незнакомец, следуя прямо за Араи Рэном. Он шел за ним попятам и не свернул у тропы в город.

– Я могу вам чем-то помочь? – не выдержав, спросил Рэн, останавливаясь и поворачиваясь к странному старику. Тот вдруг вздрогнул, а его глаза расширились от удивления, словно он только сейчас заметил Рэна.

– Нет… Нет, – зашептал старик, пятясь назад к полю. Он все еще смотрел в сторону Рэна и продолжал причитать. Теперь он выглядел напуганным.

– Вы уверены? – решил уточнить Рэн. Старик быстро закивал и тут же рванул к проселочной дороге, скрываясь за высокими деревьями.

– Сумасшедший, что ли… – прошептал Рэн, разворачиваясь назад к холму. Он не стал подниматься на главную улицу, а свернул чуть южнее и неторопливо пошел вперед прямо к пляжу. Ему не хотелось сразу идти домой и так скоро встречаться с матерью. Он еще думал, что ей сказать. Хотя любые его слова ничего бы не изменили… Рэн был в этом уверен. Араи Кио никогда его не поймет. Вместо этого он решил освежить воспоминания и немного прогуляться по любимым местам.

Темнота стала еще гуще, однако Рэн знал каждую тропинку, каждую дорогу, ведущую из Хасоябы. Сейчас он не испытывал страха. Добравшись до пляжа, Рэн опустился на прохладный песок и прислушался. Было ветрено и тихо. Где-то вдали едва виднелись рыбацкие лодки, а чуть правее небольшой островок. В детстве он часто рассказывал о нем страшные истории и на спор плавал к его берегу.

– Только вот с кем…

Рэн попытался напрячь память, но лица некоторых ребят, как и его бывших одноклассников, все еще казались размытыми и неузнаваемыми. Это уже порядком раздражало. Не став больше себя мучать, Рэн мотнул головой. Поняв, что подмерзает, он встал с прохладного песка и посмотрел в сторону тропы. Та шла прямиком к его дому и улице, на которой он жил.

Отряхнув штаны от песка и не став больше откладывать разговор с матерью, Рэн направился к ней.

Небольшой дом семьи Араи стоял в самом конце улицы. Он был невзрачным и серым. Даже деревья, торчащие за ним, сильно отличались от остальных. Иссохшие и старые, они портили вид и без того мрачного строения. Их костлявые ветки тянулись к дому, цепляясь за крышу, и царапали северную стену. Здесь всегда было так тоскливо, даже несмотря на живописные пейзажи вокруг. Дом Араи казался заброшенным и пустым, особенно в темноте.

– Я дома, – неуверенно произнес Рэн, заходя внутрь. Он давно привык молча возвращаться в свою квартирку в Токио, где его никто не встречал. Сейчас же, произнося вслух такие обычные слова, Рэн почувствовал себя неуютно.

– Рэн? – немного измотанная и растрепанная Араи Кио появилась в дверном проеме, ведущем в маленькую кухню. – Почему ты приехал?

– Я… – Рэн так и не придумал, как начать разговор, а встретившись с серьезным взглядом матери, и вовсе растерял все свои мысли. – Я бы хотел немного пожить дома…

– Что? Тебя уволили? – произнесла Араи Кио. Женщина выглядела явно недовольной и разочарованной. Она медленно прошла вглубь кухни, принявшись громыхать какой-то посудой, словно и так знала ответ.

– Да, уволили… – стараясь как можно тише ответить на поставленный вопрос, сказал Рэн. Но все же был услышан.

– Я так и знала. Ты всегда все портил! – прокричала мать, продолжая стучать тарелками.

– Это временно…

– Конечно… – перебила его Кио. Она была в ярости. Вернувшись назад к сыну, женщина сильнее сжала потрепанное полотенце, что держала в руках. – Ты никогда…

– Я пойду к себе, – произнес Рэн, не став дожидаться очередных обвинений от матери. Он и так знал, чем все это кончится. Ему было нужно просто переждать… Накопить денег и вернуться в Токио.

– С ужина осталось немного риса и овощей, – кинула ему напоследок Араи Кио, прежде чем вновь скрылась в полумраке узкого коридора. Она тоже не стала продолжать их бессмысленную перепалку.

Рэн, давно привыкший к такому отношению, молча пошел в свою комнату, находящуюся в самом конце. Есть на кухне в компании матери он явно не собирался. Достав из шкафа футон, Рэн сразу же лег и уставился в потолок.

За окном было непривычно тихо даже для такого отдаленного места. Араи Рэн прекрасно помнил, как каждое лето он подолгу не мог уснуть от пения цикад. Они не затихали ни на минуту… Но с наступлением осени все погружалось в тишину, прерываемую лишь шелестом листьев и стуком дождей. Такую же приятную, как и сейчас.

Вспоминая спокойные осенние дни, Рэн вдруг вскочил с места. Он совсем забыл про завтрашнюю встречу. Потянувшись к небольшой тумбе, что стояла у окна, Рэн выудил оттуда старый фотоальбом. Быстро пролистав несколько листов, он остановился на общей фотографии класса и замер.

Лица всех запечатленных на ней ребят оказались безнадежно испорчены. Их будто расцарапали тонкой булавкой. Рэн попытался узнать хоть кого-то из череды этих зияющих дыр, но не нашел даже себя. Идти назад к матери ему не хотелось, и он просто убрал альбом назад, переворачиваясь на правый бок. Все становилось еще более странным.

– Я должен пойти, – задумчиво произнес Рэн в пустоту. Он совершенно не понимал этих провалов в памяти. Они вызывали странные ощущения и заставляли беспокоиться о здоровье. Что-то было не так.

Проворочавшись практически до самого утра и едва перестав думать о предстоящем дне, Рэн наконец-то уснул…

Рэн видел старый храм, что стоял на холме. Он сильно отличался от того, который находился в Хасоябе. Стены его были украшены живыми цветами, что тянулись до самого входа. Рэн протянул к ним руку и тут же одернул. Он узнал эти алые цветы… Цветы хиганбана были ядовиты. Тогда почему они здесь?

Рэн огляделся. Храм действительно казался слишком странным. Ветхий и запущенный, он в полном одиночестве стоял посреди леса. Не было даже тропы, ведущей к его входу. Алые цветы захватили практически половину здания и будто росли из самих стен. Но такого просто не может быть…

Вдруг что-то изменилось. Цветы подобрались еще ближе к Рэну, заключая его в кольцо. Они расползались все дальше и дальше, исчезая за высокими деревьями. Все вокруг стало алым. Странный красный туман вырвался из леса, доставая до самой крыши. Тишина исчезла, и из храма послышался громкий стук, будто кто-то ударил в небольшой барабан.

Рэн резко обернулся и заметил фигуру, стоящую в проеме. Он не видел лица незнакомца, но отчетливо разглядел цветы смерти, прорастающие из его кожи. Они будто были с ним одним целым…

– Вспомни… – прошептала незнакомец у входа, и от этого жуткого голоса по спине Араи Рэна побежали мурашки. Темная фигура сделала шаг вперед, заставляя его отшатнуться. Цветы появились прямо под ботинками и, поднявшись, обвили ногу Рэна…

Фигура вновь сделала шаг вперед.

– Рэн… Рэн! – голос Араи Кио сразу же вырвал Рэна из кошмарного сна. Она трясла сына за плечо, стараясь разбудить. Рэн скривился, но все же открыл глаза. Все до сих пор казалось ему нереальным.

– Ничего не меняется, – устало произнесла женщина, наконец-то отпуская плечо Рэна. – Ты так и спишь до полудня! Не удивительно, что тебя уволили…

– Я уже встаю… Сколько сейчас времени? – едва осознавая, где он, спросил Араи Рэн. Сон практически отпустил его, но перед глазами все еще стояли алые цветы.

– Половина второго! Да что за ребенок… – женщина встала с колен и направилась к двери. – Иди поешь.

– Нет, я уже опаздываю, – тут же вскочив, ответил Рэн. Он уже жалел о том, что не поставил будильник.

– И куда же? – усмехнувшись, спросила Кио, рассматривая небольшую комнату.

– На встречу выпускников. Ты, кстати, не знаешь, что случилось с фото? – произнес Рэн, кивая на тумбу у окна.

– С каким фото? – нахмурившись, переспросила Араи Кио. Она вернулась назад к Рэну и, пошарив в ящиках, достала старенький фотоальбом.

– С фотографией моего класса. Там все лица расцарапаны…

– Не было у нас такого фото, – ответила Кио, внимательно перелистывая страницы. Она продемонстрировала Рэну фотоальбом, где не было ни одной школьной фотографии.

– Иди умойся, несешь какую-то чушь, – пробурчала Кио, бросая альбом назад в ящик.

Рэн посмотрел на него, но промолчал. Спрашивать было бесполезно. Он неспешно встал и направился в коридор. После странного сна ему действительно хотелось поскорее умыться.

Ванная находилась между кухней и комнатой матери, и Рэн уверенно пошел вперед. Двери внутри их старого дома были раздвижные и тонкие, а изношенный деревянный пол неприятно скрипел под ногами. Так было всегда. Рэн не помнил, чтобы здесь хоть когда-то было иначе.

Быстро умывшись прохладной водой, он взглянул на свое отражение. Волосы торчали дыбом, хотя когда-то Рэн носил вполне себе длинную прическу. В школьные годы его даже можно было назвать бунтарем. Он часто хулиганил и прогуливал уроки, а после выпуска планировал сделать заметную татуировку. Только вот все изменилось после того самого дня…

– Какого дня…

Поймав себя на странной мысли, Рэн уставился на свое отражение. Голова гудела от каждой попытки что-либо вспомнить, и он еще раз поднес руки к крану, плеснув себе в лицо прохладной водой.

– Когда я стал таким? – с раздражением спросил Рэн, рассматривая себя в зеркале. – Таким же никчемным, как и моя жизнь…

– Рэн! Иди поешь! – услышал он крик матери с кухни. – Ты все равно уже опоздал!

Злость вновь обуяла Рэна, и он сжал кулаки. Ему хотелось разбить стекло, ударить по нему кулаком… Однако он лишь вновь опустил руки под прохладную воду. Пройдясь мокрыми пальцами по непослушным волосам, Араи молча вышел из ванны и направился к выходу.

Не говоря ни слова и не удосужившись даже попрощаться, Рэн вышел на улицу и пошел вверх по дороге мимо таких же стареньких домов. Храм уже виднелся за деревьями, и Рэн невольно вспомнил девушку, жившую в нем.

Акияма Мизуки была единственной, кто хоть как-то смог заинтересовать Рэна. Ее семья не первое поколение присматривала за храмом, и Рэн часто бывал там, хотя и стараясь не попадаться на глаза ее отцу. Мизуки основала клуб ужасов в их школе Токобаяши, куда смогла затащить даже Рэна. Было странно, что он так хорошо помнил эту девушку, когда забыл практически весь последний учебный год. Но их долгие посиделки до темноты и вылазки в старое здание школы, что все еще стояло скрытое за основным корпусом, вызывали в нем теплые чувства.

Свернув на узкою тропу, Рэн побрел рядом с высокими деревьями, что тянулись до самого храма. До встречи выпускников было еще примерно полчаса, и он надеялся, что Мизуки все еще здесь. В школьные годы она уверенно заявляла, что никогда не покинет Хасоябу. Это место многое для нее значило.

Поднявшись по широким ступеням, Рэн остановился возле ворот, сложа ладони вместе. Он не очень любил все эти вещи, но Мизуки всегда настаивала на соблюдении всех правил.

Пройдя дальше, Рэн приблизился к каменному сосуду, находящемуся у стены. Заполнив один из ковшей прохладной водой, он омыл свою левую руку. Потом, заполнив его еще немного, повторил тоже самое с правой. На территории храма было пусто и тихо. Старый алтарь стоял чуть в стороне, но свечи на нем практически догорели. В Хасоябе мало кто посещал этот храм, да и Рэн приходил сюда только повидаться с Мизуки.

Закончив со всем формальностями, Рэн направился прямо ко входу, но тут же остановился. Высоки и статный мужчина преградил ему путь и рассматривал с недоверием.

– Господин Акияма, – произнес Рэн, чуть поклонившись. Делая шаг вперед, он заглянул за спину отца Мизуки. – Я недавно приехал в город, ваша дочь еще живет здесь?

Лицо Акиямы Масаши вытянулось, а в глазах заплясали неприятные огоньки. Он никогда не любил Рэна и не скрывал этого. Однако сейчас мужчина казался действительно разгневанным.

– Уходи, – холодно произнес Акияма Масаши, хотя спина его заметно напряглась. – Не заставляй меня повторять.

– Я просто хотел увидеть Мизуки… – ничего не понимая, произнес Рэн. Он вновь оглядел храм, но так никого и не увидел.

– Не смей произносить это имя. Просто уходи, – процедил мужчина, кивая в сторону ворот. – Ну же.

От его тона Рэн вновь почувствовал злость. Он не понимал, чем заслужил такое отношение, но лишь молча отступил, не желая разбираться еще и с разгневанным смотрителем.

Быстро спустившись по ступеням, Рэн, все еще злясь, вернулся на главную улицу и побрел в направлении небольших магазинчиков.

Глава 3. Встреча выпускников

Маленькое кафе, которым давно владела пожилая Огава Чи, находилось прямо между лавкой с продуктами и цветочным уголком. Оно не сильно выделялось на фоне других похожих заведений, но все же было единственным местом в Хасоябе, где проходили все празднования, встречи и прочие мероприятия вне дома. Только Огава Чи умудрялась готовить для огромного количества людей в минимальные сроки, при этом не имея множества помощников.

Араи Рэн перешел дорогу и подошел к кафе. Маленький дверной колокольчик тихонько прозвенел над его головой, когда он переступил порог этого уютного заведения. В такой час практически все столики были пусты, не считая одного за ширмой. Оттуда доносились громкие голоса и смех.

Подумав, что именно туда ему и надо, Рэн быстрым шагом направился к столику. Ему хотелось как можно скорее увидеть Рю. Он никогда бы не пропустил такое сборище.

Невольно улыбнувшись, вспоминая старого друга, Рэн зашел за ширму и тут же замер. За столом сидели совершенно незнакомые люди. Он не узнал никого из них. Разговоры вмиг стихли, а все взгляды устремились прямо на Рэна. Тот быстро взглянул на часы, боясь, что перепутал время. Однако циферблат показывал, что нет…

– Араи! – выкрикнул один из сидящих за столиком парней. – Ты приехал!

Незнакомец быстро встал, хлопая Рэна по плечу. Другие ребята так же радостно заулыбались, приветствуя одноклассника. Только вот Рэн буквально похолодел от ужаса, он так и не смог никого из них узнать.

– Твоя мать сказала, что ты живешь в Токио, – произнесла девушка с короткой стрижкой. – Курода, да и мы все думали, ты не приедешь.

– Курода? – сглотнув, спросил Рэн, то и дело скользя взглядом по незнакомым лицам. Ситуация пугала, заставляя его серьезно беспокоиться о своем здоровье.

– Эй! Ты чего? Я Курода Мэнэбу! – обиженно произнес стоящий рядом с ним парень. Именно он первым кинулся к Рэну, когда тот появился перед всеми.

– Совсем зазнался в своем Токио? – подхватил еще один незнакомец, тут же скривившись.

– Лучше расскажи, Араи. Как жизнь? Где работаешь? – продолжил свои расспросы Курода.

– Да я… – начал было Рэн, но тут же спохватился. – А Сакураи Рю и Акияма Мизуки не придут?

– Кто? – одна из девушек удивленно переглянулась с соседкой. – О ком ты, Араи?

От этих слов у Рэна будто сдавило горло. Ему стало тяжело дышать. Словно невидимая рука с холодными мертвыми пальцами вцепилась в его шею и начала ее сжимать. Он даже вспомнил, как в такие моменты в детстве звал баку отгоняя ночные кошмары. Только теперь он вырос и сейчас совершенно точно не спал.

Что происходит? Подумал Рэн. Все это казалось бредом или чересчур затянувшимся розыгрышем… Ему не нравились такие шутки.

Стараясь взять себя в руки, Рэн еще раз оглядел незнакомых ему людей.

– Наши одноклассники. Сакураи Рю и Акияма Мизуки… – неуверенно повторил он, садясь на свободный стул.

– Не было у нас таких, – задумавшись, ответил ему Курода, почесывая подбородок.

– Акияма? – одна из девушек тут же оживилась. – Только у смотрителя храма такая фамилия, но разве у него есть дети? Ты ничего не путаешь, Араи?

Рэн отрицательно мотнул головой, уставившись перед собой. Он опять мысленно перебрал все свои воспоминания о Рю и Мизуки и ощутил, как его руки мгновенно похолодели. Они точно существовали. Рэн не мог их выдумать.

– Клуб ужасов! Вы помните? – вдруг неожиданно для всех воскликнул Араи. Класс, который они использовали для собраний, он помнил в мельчайших деталях.

– Конечно, помним, – отозвался еще один парень, сидящий рядом с Куродой.

Рэн тут же почувствовал облегчение. Значит, и Мизуки была настоящей, она же…

– Ты же основал его, – вдруг прервал его размышления голос незнакомой девушки.

– И был единственным его членом, – ехидно добавила другая.

Внутри Рэна будто что-то надломилось. Ребята продолжали говорить, но он уже не слышал их слов. Разум все сильнее и сильнее проваливался в бездну, пытаясь найти хоть какое-то объяснение происходящему.

Рю и Мизуки не были его друзьями? Как такое возможно… Кто все эти люди, сидящие рядом? Почему он не узнает их?

Голова загудела, и Рэн слишком резко вскочил со стула. Тот издал громкий скрип, и все взгляды тут же устремились к Араи.