Если я не буду отстаивать свое право на существование, право принадлежать самому себе, откуда же у меня возьмется чувство собственного достоинства? Откуда возьмется должный уровень самооценки?
Реализовавшие себя мужчины или женщины успешно продвинулись по двум путям развития, которые поддерживают и дополняют один другого: это индивидуация и взаимодействие. С одной стороны, автономия; с другой — способность к близким отношениям и человеческим контактам.
Анализируя свои проблемы и проблемы своих клиентов, я понял, что подобного рода принимающий, сострадательный интерес не только не поощряет нежелательное поведение, но и снижает вероятность его повторения.
Жить сознательно означает уважать факты окружающей реальности — нашего внутреннего мира (нужды, желания, эмоции) и мира внешнего. Противоположностью сознательному является неуважение к реальности, проявляющееся в отношении, которое можно описать так: «Если я решу не видеть и не признавать чего-то, значит, оно не существует».
Осознанное бытие подразумевает, что я прежде всего должен быть предан истине, а не собственной правоте. Все мы порой оказываемся неправы, все совершаем ошибки. Но, связав свою самооценку (или псевдосамооценку) с необходимостью быть выше всяких ошибок или уверовав в собственную непогрешимость, мы сжимаем свое осознание до ложной самообороны. Ставить знак равенства между необходимостью признать ошибку и унижением — явный признак ущербной самооценки.
Вот почему первые шаги к повышению самооценки порой даются нелегко: нам брошен вызов — поднять планку осознания в то время, как эмоции изо всех сил противятся этому
Основа рациональности — закон непротиворечивости: ничто не может быть одновременно истинным и ложным (А и не-А) в одно и то же время и в том же смысле.
Обеспокоенность счастьем; тревога, порожденная близостью успеха. В моменты, когда их жизнь входит в фазу удачи, люди с низкой самооценкой испытывают ужас и теряют ориентиры.
Наконец Черчилль поднялся на трибуну, оглядел собравшихся и провозгласил: «Никогда, никогда, никогда, никогда не сдавайтесь!» — после чего надолго замолчал. Посмотрев несколько минут в зал на слегка опешивших слушателей, Черчилль молча вернулся на свое место.