Цитаты из книг автора «Натаниэль Бранден»

Вышеприведенные примеры касались проблем на работе, но, конечно, понятие самоэффективности применимо и к позитивным личным взаимо­отношениям. Неспособность устанавливать их говорит о недостатке компетентности на самом что ни на есть базовом уровне. И этот факт отражается на моей самооценке.

Вера в собственное умение мыслить как таковое коренным образом отличается от способности чувствовать себя как рыба в воде в определенной области. В мире, где сумма человеческих знаний удваивается с каждым десятилетием, только способность учиться может обеспечить безопасность. Чтобы пояснить, о каком отличии я говорю, приведу такой пример. Скажем, некий топ-менеджер получил специфические знания и умения в области, в которой проработал двадцать лет. Затем он уходит с насиженного места и занимает должность руководителя компании совершенно иного профиля, с другими требованиями и проблемами. Если ему не хватит здорового чувства самоэффективности, он станет цепляться за уже приобретенные знания и не сможет адекватно освоиться в новом окружении. Он будет совершать промахи, укрепляясь в ощущении собственной неполноценности. И наоборот, обладая здоровым ощущением самоэффективности, наш герой будет опираться не столько на имеющиеся у него знания, сколько на свою уверенность в способности учиться — и в итоге освоится в новом качестве, станет хорошим руководителем.

вы меня любите, то вы точно недостаточно хороши для меня. Только тот, кто меня отвергает, может быть приемлемым объектом моей привязанности.

Все знают знаменитую шутку Граучо Маркса5 о том, что он никогда бы не вступил в клуб, который бы согласился видеть его своим членом. Отличная иллюстрация идеи, которая управляет любовными делами некоторых индивидов с низкой самооценкой. Если

В своей эмоциональной нищете я буду склонен рассматривать других людей в основном как источники одобрения или неодобрения. Я не смогу ценить их просто за то, что они есть, — я буду видеть в них лишь то, что они могут или не могут для меня сделать. Я не стану искать людей, которыми смог бы восхищаться, с которыми смог бы пуститься в жизненное плавание. А искать я буду тех, кто не станет меня осуждать и, возможно даже, будет впечатлен моей персоной — лицом, которое я показываю миру. Моя способность к любви останется неразвитой. Вот одна из причин, по которой попытки наладить отношения так часто терпят провал: не потому, что мечты о страстной или романтичной любви изначально нерациональны, а потому, что у одного из влюбленных отсутствует должная самооценка в поддержку такой любви

Однако мозг работает по-иному. Он не «качает» знание в определенном темпе, как сердце качает кровь. Он не указывает нам автоматически наилучший, наиболее рациональный образ действий, даже когда такое «указание» не помешало бы. Мы не начинаем мыслить инстинктивно просто потому, что в конкретной ситуации «бездумность» опасна. Сознание не «нарастает» рефлекторно перед лицом нового и неизвестного — порой мы, напротив, его подавляем. Природа наделила нас экстра­ординарной функцией — возможностью приглушать или делать ярче свет осознания, то есть предоставила нам выбор между осмыслением ситуации или отказом это делать. Именно здесь коренятся истоки нашей свободы и нашей ответственности.

Проблема и вызов заключаются в следующем: хотя мышление — необходимое условие успешного существования, мы не запрограммированы на то, чтобы мыслить автоматически. Нам предоставлен выбор.

Посредством разума мы устанавливаем контакты с миром и постигаем его. Выращивание сельхозкультур, строительство ГЭС, распределение каких бы то ни было ресурсов, открытие новых способов повышения уровня жизни, проведение научных экспериментов, творчество — все это требует работы мысли. Чтобы должным образом отреагировать на жалобы ребенка или жены, осознать несогласованность между своим поведением и декларируемыми чувствами, обуздать гнев или даже прислушаться к своей интуиции, необходимо включать мозги.

Утверждаю ли я, что моя формулировка раз и навсегда высечена в камне и не может быть улучшена? Вовсе нет. Определения всегда контекстуальны; они имеют отношение к определенному уровню знания, и по мере того, как знание растет, уточняются и определения. За остаток своей жизни я, возможно, найду более совершенные слова для выражения сущности и понятия самооценки или это сделает кто-то другой. Но в контексте сегодняшних знаний я не могу придумать альтернативы, которая бы точнее определяла уникальную сторону человеческого опыта, являющуюся предметом этой книги.

Если идея самооценки размыта, то воспринимаемые нами смыслы будут отражать эту размытость. Если наш энтузиазм по поводу самооценки не поддерживается соответствующей точностью, мы рискуем не только не добиться достойных результатов, но и дискредитировать само это понятие.