Цитаты из книг автора «Натаниэль Бранден»

требуется стремление нести ответственность за свои поступки и за достижение своих целей.

ЛИЧНЫЕ ПРИМЕРЫ Жить целенаправленно для меня означает прежде всего нести ответственность за то, чтобы мои действия помогали в достижении поставленных целей. Целенаправленная жизнь очень тесно связана с само­ответственностью. Я вспоминаю время, когда я хотел иметь одну очень дорогостоящую вещь, которую не мог себе позволить материально. Между тем она озна­чала для меня существенное повышение образа жизни. Несколько лет я пассивно ждал, не пытаясь найти решения, — прямо скажем, нехарак­терное для меня поведение. А потом мне пришла в голову банальная в общем-то мысль: если я не приложу усилий, ничего не изменится. Эта мысль вывела меня из состояния прокрастинации — состояния, которое я подсознательно ощущал, однако никак с ним не боролся. Я разработал и начал реализовывать один проект. Он дал мне мотивацию, позволил поставить вдохновляющие цели, принес весьма удовлетворительные результаты и необходимый дополнительный доход. В принципе, я мог это сделать и несколько лет назад. Но тогда я был утомлен и вымотан собственной прокрастинацией. И только дав себе слово найти решение в течение ближайших недель, то есть применив знания о целенаправленной жизни к собственной ситуации, заставил себя действовать и искать решение. Проявив инициативу, я заметил, что не только стал счастливее, но и повысил самооценку. Когда я рассказал эту историю в одной из своих групп по самооценке, один человек возразил: «Да, у вас это сработало. Но не все имеют возможность развивать новые проекты. А что делать нам?». Я предложил ему поговорить о его собственной прокрастинации и нереализованном желании. «Если бы вы сделали исполнение своего желания сознательной целью, что бы вы предприняли?» — спросил я. После добродушных подбадриваний с моей стороны он начал говорить. А вот другой пример из личной жизни, связанный с самодисциплиной. Моя жена Деверс — человек исключительно благожелательный, добрый и щедрый по отношению к другим людям, и прежде всего ко мне. Хотя я тоже добрый человек, но мои доброта и щедрость проявлялись скорее порывами и зависели от того, насколько сильно я занят работой. Однажды Деверс сказала то, что поразило меня до глубины души. «Ты очень добрый, щедрый и заботливый, когда ты достаточно долго находишься в соответствующем расположении духа. Но ты никогда не учился дисциплине доброты. Дело в том, что она не должна зависеть от настроения или удобства. Доброта — это основополагающий образ действий. У тебя есть этот потенциал, но он не раскроется без осознанности и дисциплины. Ты об этом, вероятно, никогда не задумывался». Мы не раз обсуждали эту тему. Я сделал важный шаг на пути личностного роста, когда увязал эти разговоры с принципом целенаправленной жизни — и тогда доброта стала не просто склонностью, но осознанной целью. С точки зрения самооценки намеренная, последовательная доброта очень сильно отличается от ее импульсивной разновидности.

На работе, если та или иная его попытка не давала эффекта, Марк предпринимал другую, не виня в своей неудаче клиентов или весь белый свет. В офисе он анализировал последствия своих поступков. А дома только и делал, что напирал на бесполезные нотации и наказания, не заботясь о том, какой они принесут результат. В личной жизни он напрочь забывал о главном принципе, которого придерживался на работе: бесполезно наращивать усилия, которые не дают желаемого результата.

Всю жизнь Джек мечтал стать писателем. Он представлял себя за пишущей машинкой, воображал, как растет кипа исписанных страниц, видел свое фото на обложке журнала Time. Вот только он плохо представлял, о чем хочет написать, не мог сформулировать, что хотел бы выразить. Правда, это не мешало его приятным грезам. Он никогда не задумывался о том, чтобы выучиться писательскому мастерству. На самом деле он даже ничего не писал. Он просто мечтал. Джек переходил с одной низкооплачиваемой должности на другую, говоря себе, что не хочет связывать себя и отвлекаться, потому его «настоящая» профессия — писательство. Шли годы, и жизнь казалась все более пустой. Страх начать писать все усиливался, потому что теперь, к сорока годам, он точно понимал, что время пришло. «Как-нибудь, — говорил он, — когда я буду готов». Глядя на окружающих, он твердил себе: как приземленна их жизнь по сравнению с его! «У них нет высоких мечтаний, — думал он. — Их не посещают великолепные видения. Мои устремления намного выше, чем у них».

Такого баланса нелегко добиться, если наша цель — «доказать, чего мы стоим» или пытаться подавить страх неудачи. Да, у нас есть побудительные мотивы, и очень сильные. Но движет нами не радость, а тревога.

Когда затронута самооценка, следует задать себе такие вопросы: могу ли я непосредственно, своей волей решить эту проблему? По крайней мере, есть ли прямая причинно-следственная связь между ней и явлениями, событиями, которые я могу непосредственно контролировать? Если нет, тогда эта проблема не связана с самооценкой и должна именно так и восприниматься, как бы болезненна и даже катастрофична она ни была. Когда-нибудь изучение этого принципа будет включено в родительскую программу воспитания детей. А может, его даже будут преподавать в школах.

Нужно быть поистине выдающимся человеком, чтобы не попасться в ловушку подобной ошибки. Для этого индивид должен найти свой «центр равновесия» и понять, что существуют неподконтрольные нам силы, которые, по сути, не должны влиять на самооценку. Такая позиция не подразумевает отсутствия страданий и тревоги за будущее — просто исключает укоры в личной несостоятельности.

В трудные времена, разумеется, приходится беспокоиться из-за денег и будущего семьи. Но гораздо хуже, если мы еще и добровольно подрываем самооценку, внушая себе, к примеру, что наша эффективность и собственное достоинство — производные от суммы заработка. Иногда я консультирую мужчин и женщин пожилого возраста, которых уволили с предприятий. На их места взяли молодых людей с гораздо меньшим опытом работы. Мне приходилось беседовать и с очень талантливыми юношами и девушками, которые страдали от того же предубеждения, только в обратной форме — в форме дискриминации молодых сотрудников в пользу зрелых. И тут тоже объективные навыки и умения в расчет не брались. В подобных обстоятельствах люди часто ощущают утрату личной эффективности. А отсюда недалеко и до ущемленной самооценки — зачастую первое влечет за собой второе.

Потрясающе талантливый и успешный бизнесмен, неразумный и безответственный в личной жизни, возможно, хочет верить, что единственный критерий добродетели — это высокие рабочие показатели, а все прочие сферы деятельности не обладают значимостью с точки зрения морали или самооценки. Такой индивид может прятаться за делами от стыда и вины, обуревающих его при столкновении с другими жизненными сферами (или с болезненными воспоминаниями детства). Тогда продуктивная работа оказывается не столько здоровой страстью, сколько стратегией уклонения, бегством от реальности, которую страшно встретить лицом к лицу.

Продуктивные достижения могут являться выражением высокой самооценки, но не ее первичной причиной.