На глазах у всех разлитая жидкость зашипела, заурчала и запылала огнем. Мелкие брызги, разлетевшиеся во все стороны, превратились в отвратительных тварей с длинными клыками и острыми жалами, довольно мерзко вываливающимися из вонючих пастей. Они мгновенно разлетелись по дворцу, и слугам пришлось очень потрудиться прежде, чем их всех отловить и уничтожить…

Зевс не стал больше оставаться за столом. Он покинул свое место и, тяжело ступая, отправился к выходу. Все молча наблюдали за ним. Афродите показалось, что повелитель Олимпа как-то враз постарел, его лицо покрылось глубокими морщинами, а в волосе появилась предательская седина. На выходе из зала он повернулся и тихо произнес, обращаясь куда-то в пустоту:

– Мне стыдно, что люди считают нас богами.

Гости поспешили исчезнуть вслед за хозяином. В пустом зале, где буквально мгновение назад гуляли и веселились все боги Эллады, остались только Гера и Афродита. Они стояли и молча смотрели друг другу в глаза. Первой не выдержала Гера и злобно прошипела:.

– Зря ты думаешь, что победила!

Верхняя губа ее вздернулась и Афродита впервые обратила внимание, какие у богини испорченные зубы. Великий Асклепий^[20] довольно умело ставил пломбы, но все равно было заметно, что Гера страдает кариесом. Особенно, когда оскаливает передние зубы.

– Сегодня мне не удалось тебя уничтожить, – продолжала Гера, прижав к своей груди костлявые кулачки, – но придет день, ты вылетишь с Олимпа и станешь всеми презираемой изгнанницей. И те, кто сейчас сочувствуют, отвернутся от тебя…

Афродита ничего не оставалось, как одарить свою противницу самой ослепительной улыбкой, на которую только была способна…

К сожалению, волоокая оказалась права. Прошло совсем немного времени, и все, кто когда-то ею восхищались, окружили Зевса и злобно кричали, подняв кулаки к небу:

– Изыди ее, изыди!..

Громовержец сидел на своем троне и молчал, грозно нахмурив брови. В какой-то момент Афродита жутко испугалась: а вдруг и впрямь низвергнет ее в Тартар? Но его решение стало неожиданным для всех. Тщательно подбирая каждое слово, он произнес:

– Если боги не хотят любви, пусть любовь живет среди людей!.. Я все сказал!

Последние слова красноречиво свидетельствовали – спорить с ним бесполезно…

***

Несчастная изгнанница понимала – уныние не самый лучший помощник. Требовалось немедленно поднять настроение, но как это сделать, просто не представляла. К тому же, горькие воспоминания никак не хотели отступать…

Чего только не придумывала волоокая, дабы унизить Афродиту в глазах богов! Взять хотя бы этот нашумевший брак с Гефестом! Когда Афродита впервые увидела своего избранника, с трудом удержалась от желания спрятаться где-нибудь в укромном месте. Хорошо еще, что мудрые Мойры, оказавшиеся рядом, удержали и назидательно прошептали: «От судьбы не уйдешь». Пришлось смириться.

Небожители шептались, что Гефест был зачат Герой без участия ее супруга Зевса в отместку за рождение Афины, которая, как известно появилась из головы Громовержца. Потому-то и родился хилым и некрасивым, чем и разгневал Геру, которая, увидев малыша, не долго думая, сбросила его с Олимпа с криком:

– Негоже такому уроду жить среди богов!

Вполне понятно, Зевс о случившемся не подозревал или привычно делал вид, что не подозревает. Можно сказать, что младенцу крупно повезло. По чистой случайности, морские богини Фетида^[21] и Эвринома^[22] оказались рядом. Они подхватили несчастного, перенесли в глубокий грот и заменили ему нерадивую мать. Как не удивительно, но морские богини его искренне полюбили, заботились о нем и, что важно, никому не рассказывали, кто живет вместе с ними на дне океана. В принципе, сделали правильно. Узнай Гера о том, что младенец жив, наверняка бы захотела уничтожить.

Там, в уединении, вдали от Олимпа, Гефест под руководством своих приемных матерей раскрыл свои величайшие таланты. Вскоре он с удовлетворением осознал: пусть внешне и не блещет красотой, не отвечает олимпийским стандартам, зато его руки творят такие чудеса, что другим и не снились.

Начал он с малого: изготовления браслетов и ожерелий. Они у него получались просто изумительные. Фетида и Эвринома с удовольствием их одевали, а другие богини, и Гера в первую очередь, не могли скрыть завистливого вздоха. Им подобная красота даже не снилась.

С возрастом у Гефеста стали проявляться невероятные таланты, но особых успехов достиг в кузнечном деле. Хотя он и остался на всю жизнь хромым и горбатым – сказалось падение с небес – в его руках таилась невиданная сила, а все, что он творил, получалось добротным и красивым. Он сумел сделать удивительный по красоте скипетр и эгиду для Громовержца; доспехи герою Ахиллу ^[23]; колесницу царю Алкиною^[24], ящик Пандоры^[25] и пр. Говорят, что он собрал железных рабов, умеющих двигаться и говорить. Эти искусственные слуги помогали ему в кузнеце, расположенной в жерле вулкана.

В отличии от других Олимпийцев, Гефест охотно делился своими знаниями с людьми и стал отцом всей человеческой металлургии, техники и ремесел… Не удивительно, что его полюбили смертные. В благодарность за все сделанное они учредили специальные празднества – гефестии.

Будущий супруг Афродиты считался добрым богом. В отличие от своих сородичей он никогда никому не мстил, если, конечно, не считать своей родительницы. Изощренный план расплаты отвергнутый сын вынашивал довольно долго и блестяще его реализовал…

В один прекрасный день великий искусник изготовил удивительный золотой трон, старательно украсил изящной резьбой и диковинными фигурками. Свое творение отправил в подарок Гере. Ничего не подозревающая богиня пришла в полный восторг от этого дара и пожелала сесть. И тут случилось невероятное! Трон опутал богиню невидимыми путами по рукам и ногам и не пожелал отпускать. Надо было видеть, как она извивалась, желая освободиться. Но увы… Все усилия оказались тщетными…

Дабы спасти супругу, оказавшуюся в очень неприятной ситуации, Зевсу пришлось отправить к Гефесту хитреца Гермеса^[26], славившемуся умением уговаривать любого упрямца, только у него ничего не получилось. Гермес немного расстроился, но не по причине, что пожалел мачеху. Просто его впервые не услышали! А ведь раньше он умудрялся проводить куда более сложные переговоры!

Тогда Зевс, немного подумав, поручил это деликатной поручение Дионису, хотя в душе немного побаивался: вдруг и его миссия провалится! Не долго думая, бог виноделия взял и с порога предложил кузнецу выпить молодого вина. Охмелевший Гефест сразу развеселился, подобрел, отправился на Олимп, где освободил раскаявшуюся мамашу. Последняя в знак примирения пообещала отдать ему в жены самую прекрасную богиню Олимпа. Стоит ли говорить, что выбор пал на ничего не подозревающую Афродиту…

Свадьбу сыграли настолько быстро, что невеста не успела опомниться. В первую брачную ночь она горько рыдала от обиды на свою жизнь. Однако вскоре оказалось, что слезы были пролиты совершенно зря. Против ожидания, немного мрачноватый Гефест оказался очень заботливым супругом. Между ним и Афродитой установились, пусть и не любовные, но вполне добрые отношения. Более того, ему пришлось даже защищать свою молодую жену от нападок матери, люто ее ненавидевшей. Особенно вражда усилилась, когда Афродита появилась на Олимпе в украшениях, изготовленных Гефестом. Что ни говори – волоокой таких никто и никогда не подарит…

Из всего созданного Гефестом больше всего Афродите нравились брошь-бабочка и ожерелье. Первое было выполнено столь искусно, что порой казалось – это настоящее насекомое замерло на тонкой ткани хитона. Верхние тончайшие узорчатые крылышки были сделаны из сиреневого аметиста, нижние – из нежно-голубого аквамарина. При малейшем порыве воздуха крылышки складывались и тогда становилась видна обратная сторона, выполненная из сусального золота. На кончиках черненьких агатовых усиков поблескивала брильянтовая россыпь. Порой сама Афродита забывала, что это украшение, и пыталась согнать с плеча удобно устроившееся насекомое. Естественно, бабочка никуда не улетала, складывала крылышки и строго поглядывала на свою хозяйку бусинками опаловых глаз.

Ожерелье также было великолепным. Гефест умудрился оправить в золото все имеющиеся на земле самоцветы зеленого оттенка – изумруд, малахит, хризолит, нефрит… Камни, столь разные по качеству, внешнему виду, прозрачности и густоте цвета, и, по крупному счету совершено несовместимые, причудливо соединялись друг с другом. В какой-то миг создавалось впечатление – на шее у богини нить, сплетенная из морских водорослей. Через секунду – полоска мха. Потом бусы из хвои… Еще мгновение и роскошное колье, в центре которого сверкает изумруд…

Вспомнив об этом сокровище, бедная странница глубоко вздохнула. Интересно, кому достались подаренные хромым супругом драгоценности и наряды? Кто сейчас носит ее любимые серьги с синими сапфирами, по цвету напоминающими ночное небо? Колокольчики, в которые они были вправлены, задорно позвякивали при каждом шаге… А золотое кольцо с кровавым рубином? А жемчужные браслеты? Когда Афродита одевала их, они так приятно холодили кисти рук….

Богиня раздраженно фыркнула. Даже мягкие сандалии, сплетенными ей в подарок фавнами^[27], Гера приказала немедленно снять, объяснив, что на земле нельзя ходить в том, что создано на небе.

– Милочка, – гнусавым голосом передразнила Афродита Геру, – зачем тебе все эти безделушки? Люди примут тебя такой, какой ты есть. Полюбил же тебя Арес, когда ты была совершенно обнаженной, значит, полюбят и смертные…

***

Арес… Их роман вспыхнул практически сразу после свадьбы с Гефестом. По крупному счету, в этом романе виноват был сам муж, предоставивший молодой жене свободу с первых дней брака. Он постоянно был занят делами. Едва отгуляли свадьбу, как сразу убежал в свою кузницу и принялся что-то ковать. Правда потом оказалось, хотел порадовать супругу подарком, но какое это имело значение?

А уж когда они отправились жить на остров Лемнос, там у Гефеста в горе Мосихл имелась мастерская, где в горне все время горел священный огонь, Афродита и вовсе оказалась представлена сама себе. Муж пропадал сутками и без устали работал вместе с местными богами, кабирами^[28], циклопами^[29] и довольно противным карликом Кедалионом^[30]. Звуки от ударов молота по наковальне разносились далеко окрест. Постоянно занятому делом, ему не было скучно, чего нельзя сказать о молодой жене.

Чувствуя себя совершенно одинокой, Афродита грустно бродила по острову. Во время одной из таких прогулок совершенно случайно наткнулась на озеро, которое по своей форме напоминало серп. Чтобы совсем не умереть от тоски, решила возвести на изгибе водоема храм и посвятить его своему супругу. А пока его строили специально приглашенные смертные, Афродита, желая хоть как-то развлечься, плескалась в прохладной воде. Богиня опускалась на песчаное дно, замирала неподвижно среди густых водорослей и подолгу наблюдала за тем, как пузырьки воздуха, что выпускала из груди, поднимались вверх.

Иногда Афродита пробиралась в кузницу и усаживалась в самом темном уголке, с интересом наблюдая за тем, как трудится муж. В минуты, когда отблески жаркого огня падали на его лицо, оно казалось прекрасным. Огромный шрам, сильно безобразивший его лик, становился незаметным. Зато в глаза бросались накачанные мышцы и загорелый торс…

Вскоре Гефест взял за привычку отправляться на материк, оставляя ее на Лемносе. В тот день, когда все случилось, он, как обычно, снарядил корабль и уплыл в Ликию^[31], захватив с собой изготовленное оружие. Там полным ходом готовились к очередной войне, навязанной смертным Афиной. Так что копья с мечами оказались очень востребованы, и шли, как говорится, на «ура».

Проводив супруга, заметно погрустневшая Афродита медленно отправилась к озеру. Желая немного развеяться, скинула одеяния и только было собралась окунуться, как услышала восторженный визг своих служанок. Насколько было возможным, богиня приняла грозный вид и собралась отругать нарушительниц покоя. И едва открыла рот, как поняла – возмущаться смысла нет.

Пред ней возник прекрасный незнакомец, от которого исходили мощь и сила. В том, что это был житель Олимпа, сомнений не имелось. Странно только, что она его до сей поры никогда не видела. Афродита встретилась с его пламенным взглядом и тут же позабыла обо всем на свете. Ей захотелось только одного – отдаться ему сейчас и немедленно. Судя по всему, подобные чувства охватили и незнакомца. Он в мгновение ока сбросил с себя свои серебряные доспехи и нетерпеливо скользнул сильными руками по ее обнаженному телу.

События развивались настолько стремительно, что богиня не поняла, как все произошло. За долгие тоскливые дни неудачного супружества Афродита впервые почувствовала, что такое безумная стихия страсти и как она может поглотить от темени до кончиков пальцев на ногах. На этом месте своих воспоминаний богиня густо покраснела. Ей впервые стало по-настоящему стыдно перед добрым Гефестом за свое недостойное поведение. Но в тот момент она об этом не думала и угрызения совести ее совсем не мучили.

Некоторое время их отношения удавалось держать в тайне. Арес позабыл о своем предназначении – воевать, а Афродита о том, что должна охранять семейный очаг. Изредка возлюбленный исчезал ненадолго, а потом возвращался с каким-нибудь подарком… Справедливости ради следует заметить, в отличии от Гефеста, делать приятное он не умел. В лучшем случае презентовал ей лавровый венок, который отнял у кого-нибудь из героев. Впрочем, что от грубого вояки требовать?!

Безумие закончилось так же неожиданно, как началось. Афродита стала открывать в своем избраннике отвратительные черты характера, о которых поначалу не подозревала. Например, оказалось, что он груб и невежествен. Во время еды громко чавкает, любит ковыряться в носу и дурно пахнет. К тому же, не блистает интеллектом, что опять же сильно принижало его на фоне Гефеста, который считался эрудитом. Впрочем, на все это можно было бы смотреть сквозь пальцы, если бы не одно «но». До ушей Афродиты стали доходить женские проклятия, которыми они осыпали Ареса за принесенные разрушения и смерть родных и близких.

Однажды Афродита поинтересовалась у своего любовника:

– Объясни мне, пожалуйста, что за удовольствие слышать хрипы умирающих?

Вместо того, чтобы сказать вразумительное, он оглушительно заорал:

– Я – бог войны! Не смей забывать данный факт!

– А я богиня любви, – парировала Афродита, – всегда помни об этом!

Арес заревел еще сильнее и сжал кулаки так, что у него побелели костяшки на пальцах. Афродита впервые испугалась и поспешила ретироваться. Это была их первая размолвка. Потом они стали постоянными. В ход шло все – оскорбления, битье посуды и даже рукоприкладство… В пылу скандалов Арес забывал обо всем на свете. Порой Афродите приходилось скрывать свои синяки при помощи различных снадобий.

– В Тартар отправлю! – визгливо орал бог войны, – в пещере замурую! Рабыней сделаю! К скале прикую!

В эти моменты он до отвращения становился похожим на свою дорогую мамочку Геру, особенно, когда кривил пунцовые губы. Словом, помучившись некоторое время, Афродита решила прекратить отношения и упасть в ноги брошенному супругу, умоляя о прощении. Что и было сделано. Вполне ожидаемо, благородный кузнец простил изменщицу. Более того, осыпал дорогими подарками.

– Ты – самый лучший на свете урод, – с благодарностью шептала Афродита, утирая слезы.

В сильных и таких надежных объятиях супруга она почувствовала себя спокойной и уверенной в завтрашнем дне. Уже потом узнала, что пока отдыхала в дальних покоях, приезжал Арес. Брошенный любовник угрожающе стучал мечом по щиту, желая напугать Гефеста. Как выяснилось, Гефест оказался не из пугливых. Он вышел навстречу своему сопернику с огромным молотом и несколько раз довольно выразительно поиграл им в своих могучих руках. Затем опустил орудие труда на землю и замер в выжидательной позе. При этом, по описаниям свидетельниц, а это были хариты^[32], мускулы на его спине напряглись, и все присутствующие еще раз смогли убедиться: силой кузнец не обделен.

И тут случилось невероятное: не имеющий страха на поле боя Арес, как-то сник, уменьшился в росте и молча покинул остров… Первое время она жутко опасалась, что соберет армию, пойдет войной, возьмет в плен Гефеста и проведет его, а вместе с ним и ее, связанными за своей колесницей. Иногда по ночам просыпалась от собственного крика и долгое время лежала в холодном поту, вспоминая разъяренного, похожего на взбесившегося быка, Ареса. Лежащий рядом Гефест прижимал ее к своей груди и что-то успокоительно бурчал во сне. Это был самый счастливый период в их семейной жизни, который закончился так же быстро, как и начался…

Правда, злые языки потом твердили, что Гефест застал любовников в постели и собственноручно их наказал, укрыв невидимой сетью. Первое время Афродита пыталась доказать, что все было иначе. Но потом махнула рукой. Пусть говорят…

***

За этими воспоминаниями Афродита не заметила, как на горизонте появился очередной остров. Она уже сбилась со счета сколько их было, так много земель пришлось повстречать на пути своих скитаний. Когда по инициативе Геры на Олимпе состоялось безобразное судилище, в ходе которого волоокой удалось представить ее распутницей и нарушительницей покоя, она очень боялась, что все закончится Тартаром, где уже томились титаны. Супруга Зевса несколько раз выкрикивала это слово, от чего Громовержец морщился, словно страдал зубной болью.

Лишь вмешательство Гефеста, добровольно выступившего ее адвокатом, смогло изменить все планы. Именно по его настоятельному требованию, изгнанница сама могла определить место своей ссылки. Довольно долго Афродите удавалось придумывать самые благовидные предлоги и отказываться от предложенных вариантов. Один остров был слишком мал, другой каменист, третий пустынен, четвертый безлюден, пятый… Она усиленно оттягивала этот скорбный момент начала своей ссылки…

Шестой, седьмой, десятый… Появившийся на горизонте смотрелся идеально. Даже на расстоянии было заметно видно, как прекрасна неизвестная земля. Густые леса манили своей прохладой, бурные водопады звали искупаться, цветы приятно радовали глаз… Однако сердце подсказывало: здесь явно что-то было не так. Афродита нахмурила лоб и присмотрелась.