Цитаты из книг автора «Наталья Павлищева»

последнее время у Менеса вообще что-то не ладилось, заказов было много, и удачные работы тоже были, но хотелось чего-то грандиозного, а приходилось высекать одну за другой скульптуры ничтожеств, обладавших при жизни большим количеством золота. Он не нуждался в заработке и постепенно стал отказываться от неинтересных заказов, но это не добавляло значительности делам. Каждому мастеру нужна работа по его максимальным способностям, иначе он начинает тосковать.

Она пришла так, словно делала им одолжение своим появлением

во стерва! Приходилось отвечать, мол, что вы, что вы, я вся белая и пушистая, и мысленно добавлять: только бронированная внутри.

влюбленность не зависит от достоинств или недостатков избранника сердца, она возникает независимо от желания или нежелания страдальца.

Даже бессердечного человека можно лишить жизни, если страстно пожелать!

Народ там испокон века жил, если верить «Сказанию о Словене и Русе», так и вовсе в IV–III тысячелетии до нашей эры город Руссу поставили, правда, потом непонятная эпидемия заставила с этих мест уйти, но ведь вернулись через много веков. Может, генетическая память вела в эти места? Как бы то ни было, город Руссу поставили, правда, впервые в летописях он упоминается гораздо позже своего реального основания (даже без «Сказания…»), но вы же помните: если в летописи не упомянут, значит, не было такого! Что, если отменить все, о чем не упоминали наши летописи? Вот скандал был бы… Вернемся к варягам, вернее, к тем, кто варил соль на южном берегу Ильменя.

«И пошли за море к варягам, к руси. Те варяги назывались русью, как другие называются шведы, а иные норманны и англы, а еще иные готы, – вот так и эти».

Вот оно, то самое – варяги, которые русь. Снова уперлись в русь. Напомню: сколько ни ищи с лупой, миноискателем, счетчиком Гейгера или служебными собаками, такого народа в Европе не было. Руги остаются ругами, рутены рутенами, а варяги, зовомые русь, сами собой. Что ж за народ такой? Историки подсуетились и объяснили: не народ, а некая властная структура, та самая, что остальных объединила, организовала и которая правила.

Кстати, Садко ведь не на дне Балтики свои песни Морскому царю пел, а на Ильмене. Морские цари, они, знаете, с норовом, в лужах не живут, им море подавай. Стоило бы запомнить: сказки не хуже летописей отражают реалии, только по-своему, во всяком случае, в сказании царь был Морской, значит, и жил в море.

Вернемся к Рюрику и его братьям. А еще к Новгороду. Обратите внимание еще на одну фразу в приведенном выше отрывке из Татищева: «В четвертое лето княжения его переселился от старого в Новый град великий ко Ильменю…» Из какого старого и в какой Новый, да еще и великий, да еще и у Ильменя? Старый сейчас поищем, а вот Новый великий немедленно приравняли к Новгороду Великому. Величие новгородской истории таково, что мало у кого возникает сомнение – это он! Тем более у Ильменя. Но ведь Новгорода, да еще и великого, в те времена ни у Ильменя, ни рядышком просто не было. Городище, которое поставил Рюрик неподалеку от озера (тогда, скорее всего, вообще на берегу, озеро-то было больше), конечно, над округой довлело, но на величие не тянет. Что это – последующие заслуги Новгорода сказались и летописец невольно соотнес новый город с ним, или был другой Великий город и Новый тоже (например, выше к морю – Вышмор?), а Ильмень упомянут в качестве ориентира для своих?