Цитаты из книг автора «Наталья Павлищева»

Работать водолазом Нина Соколова начала в 1939 году в Баренцевом море, а в дни блокады 27-й отряд ЭПРОНа (Экспедиции подводных работ особого назначения), где главным инженером была Соколова, поднимал со дна Ладоги затонувшие мешки с продовольствием и ценные материалы, они же протянули по дну озера тот самый кабель для связи с Большой Землей, обнаружить который немцы так и не смогли. А еще Нине Соколовой принадлежала идея проложить через озеро трубопровод для прокачки топлива. Весной 1942 года Ленинград задыхался от нехватки не столько продовольствия, сколько горючего, ведь продовольствие надо чем-то возить… Разрешение на работы в Москве дали без особой надежды на успех, но водолазы сумели протянуть 29 километров трубопровода за 43 дня, вернее, ночи, ведь работать приходилось втайне от врага, иначе грош цена всей задумке. Местами глубина прокладки труб доходила до тридцати пяти метров! Немцы не подозревали о существовании трубопровода и даже не пытались вывести его из строя. А потом те же водолазы… укладывали на дно Ладоги деньги, вернее, бумагу, предназначенную для выпуска денег. Нет, не для приманки кладоискателей, туго скрученная бумага с водяными знаками оказалась прекрасным изолятором для электрокабеля, проложенного также по дну от заработавшей Волховской ГЭС к все еще блокадному Ленинграду. В Ленинграде пошли трамваи – символ жизнестойкости города, зажегся свет в квартирах, заработали простаивавшие цеха заводов. А кабель и по сей день в работе, правда, не на дне Ладожского озера, а… под Невским проспектом.

Такой хрупкий «тяжелый» водолаз. В подзаголовке нет ошибки, все верно, она действительно была миниатюрной – Нина Васильевна Соколова, первая в мире тяжелый водолаз-женщина.Тяжелый, значит, имеющий право опускаться на глубины в десять метров. Чтобы получить на это разрешение, пришлось прибегнуть к помощи самого Михаила Ивановича Калинина, слишком уж трудной и опасной была работа под водой «тяжеловесов».

Коптилка оказалась приспособлением забавным. В бутылочку из-под бабушкиного лекарства Станислав Павлович вставил металлическую трубочку, сквозь которую протянул туго скрученную толстую нитку. Один конец этого фитилька едва виднелся над трубочкой наверху, а второй колечком свернулся в керосине внизу. – Только осторожно, не уроните. Горючее.

Буржуйка – печка простая и надежная, но тепло от нее, только пока горят дрова и только рядом. Сама она тепло не держит, остывает быстро. Иногда протапливали печи, чтобы

Сначала утерянные карточки восстанавливали. Но довольно быстро нашлись те, кто стал этим спекулировать, заявления об утере карточек посыпались дождем. Тогда такое правило отменили. На карточках появилась надпись: «В случае утери не восстанавливаются». Теперь потеря карточек или денег была равносильна смертному приговору. Особенно страшно, если за продуктами ходил один человек из семьи, тогда простое его падение на улице могло привести к трагедии. Сил подняться сразу не всегда хватало, бредущие мимо люди часто не могли помочь, ведь были слабы не меньше, а морозы уже с начала ноября – ниже двадцати градусов! Ослабленным людям хватало и получаса на таком морозе, чтобы превратиться в окоченевшую колоду.

На доме номер 48 по улице Ленина в Санкт-Петербурге теперь есть памятная доска, посвященная легенде ЭПРОНа инженер-полковнику Нине Васильевне Соколовой. Родина не очень щедро оценила труд своей единственной женщины-водолаза тех лет, а ведь ее личный результат – 644 часа под водой в тяжелейших условиях сначала Баренцева моря, а потом штормовой, ледяной Ладоги.

Самый длинный трамвайный маршрут пролегал от острова Голодай (остров Декабристов) до Волковского кладбища. Когда стало совсем голодно, была в ходу горькая усмешка, мол, как трамвай четвертый номер – поголодаю, поголодаю и на кладбище… Иждивенческие карточки, по которым была самая маленькая продажа продуктов, даже меньше, чем на детские, прозвали «изможденческими». Именно на них можно было купить те самые «сто двадцать пять блокадных грамм с огнем и кровью пополам», это были карточки смертников, без добавок не протянуть и месяца.

Бабушкина подруга Вера Игнатьевна жила со своими двумя детьми и их семьями в Сосновке. Это казалось далеко-далеко, но бабушка и Станислав Павлович почему-то решили их навестить. Обратно притащили целых два мешка – один с капустной хряпой, а второй с сосновыми ветками и еще какими-то веточками. На вопрос, зачем это, объяснили, что про хряпу говорить глупо, ясно зачем, в ней витамины полезные, а хвоя для отвара против цинги, веточки же пойдут вместо чая.

В 103 школах Ленинграда сели за парты более 30 тысяч учащихся старших классов. Несколько раньше, в конце октября, в красных уголках домохозяйств и бомбоубежищах к занятиям приступили 60 тысяч младших школьников (с первого до шестого класса) Впрочем, и старшеклассникам нередко приходилось менять классы на бомбоубежища. Только сегодня враг выпустил по городу 100 снарядов и сбросил на него 51 фугасную бомбу.

У ленинградцев появился свой черный юмор. Самый длинный трамвайный маршрут пролегал от острова Голодай (остров Декабристов) до Волковского кладбища. Когда стало совсем голодно, была в ходу горькая усмешка, мол, как трамвай четвертый номер – поголодаю, поголодаю и на кладбище…