Цитаты из книг автора «Наталья Павлищева»

На Ладожском озере полностью прекратилась навигация. Прекратилась и доставка в Ленинград продуктов водным путем. На Ладогу вышли несколько разведывательных групп, перед которыми стояла задача: найти лучшую трассу для будущей автомобильной дороги. На

Хлеб стал мерилом всего – жизни и даже смерти.

В ноябре еще оставались какие-то запасы еды, еще не так оголодали, еще верилось в скорое снятие блокады… Еще хоронили по-человечески, если не в гробах, то хоть в отдельных могилах. Стоили такие похороны очень дорого – гроб 500 г хлеба, перевозка на кладбище столько же, и еще 500 г брали за саму могилу. Иждивенцы в день могли выкупить хлеба всего 125 г. Чтобы похоронить кого-то из близких, семья должна была не есть несколько дней. Хлебом торговали на черном рынке – по 400 рублей за буханку при зарплате, например уборщицы, в 150 рублей.

Может, и к лучшему, она не застала самое страшное, «смертное», время в Ленинграде, когда смерть стала настолько привычной, что трупы родных, сложенные до весны в холодной комнате, не пугали даже малых детей.

Таню с первого дня воспитывали, как будущую принцессу, тем более она очень похожа на Анну Вольфовну. А потом Танин папа Ричард умер от перитонита, Лену в доме терпели еще несколько лет, пока она не встретила Льва Титова. Анна Вольфовна поставила условие:– Уйдешь без Тани!И Лена ушла. Она очень любила Таню, но виделась с дочерью редко. Таня не желала встречаться чаще, это правда. Женька видела сестру еще реже, поскольку поссорилась, задав вопрос:– Неужели ты презираешь нашу маму за то, что она тебя оставила?Таня резко ответила, что об этом ничуть не жалеет, иначе ей пришлось бы, как Женьке, жить в одной комнате с толпой родственников и носить старые вещи.Женьке стало очень обидно, ведь бабушка хорошо шьет и уж одежды у них много, очень много. И у мамы много. Эта Таня просто завидует, ведь ее одевают, как старушку, и держат на поводке. Женя ей так и заявила прямо в лицо. Получился скандал, и к Гольдбергам Женьку больше не пускали, вернее, мама не брала «во избежание»… Женька и сама не рвалась. У них дом как музей, опасно лишний раз пошевелиться, чтобы что-то не задеть, не уронить, не разбить. Однажды Женя задела, крику было!.. Мама пообещала выплатить стоимость разбитой вазы, Анна Вольфовна в ответ заявила, что всей ее поганой жизни и Женькиной тоже не хватит, чтобы заработать на выкуп.

– Думать прежде всего о других, потом о себе. Помогать, пока можешь кому-то помочь. Верить в победу, в будущее, ко

– Послушайте меня и запомните: что бы с вами в жизни ни случилось, вы должны оставаться людьми. Человеками с большой буквы «Ч». А чтобы не сдаться, соблюдайте правила. Запоминаете? Женя, из последних сил сдерживая слезы, кивнула. Предательская слезинка все же покатилась по щеке. Юрка прошипел:

Да, бабушка слегла первой. Не от голода, скудная еда еще была, просто обострилась язва. Прибежала мама, вызвала «Скорую» и заверяла Ирину Андреевну, что ей сделают операцию и все будет хорошо. «Скорая» приехала быстро, врач мерил давление, слушал маму и сокрушенно качал головой: – Возможно прободение.Бабушка от госпитализации и операции отказалась, а маме возразила:– Леночка, ты же понимаешь, что бесполезно. Ни к чему на меня наркоз и силы тратить. Не сейчас, так через неделю.Доктор предупредил:– Но, Ирина Андреевна, возможен летальный исход. – Я знаю, голубчик, знаю. Он не просто возможен, он обязательно будет у всех. Только у вас, молодых, через много лет, а у меня, старой развалины, скоро. Не тратьте время попусту, вас больные ждут.

Анна Вольфовна не хотела, чтобы ее дорогой Ричард женился на «приютской», но ничего поделать не могла, тот привел Леночку в дом. Иногда Женьке казалось, что жизнь мамы в их доме не очень отличалась от приютской, вся семья Гольдбергов просто презирала безродную. Лена не соответствовала их положению, она прекрасно училась, но смогла закончить только сестринские курсы, ведь надо было работать. Елена стала отличной операционной сестрой, которой доверяли завершать операции вместо врача. И именовали давным-давно уважительно – Еленой Ивановной.

В связи с этим случалось много трагедий. Сначала утерянные карточки восстанавливали. Но довольно быстро нашлись те, кто стал этим спекулировать, заявления об утере карточек посыпались дождем. Тогда такое правило отменили. На карточках появилась надпись: «В случае утери не восстанавливаются».Теперь потеря карточек или денег была равносильна смертному приговору. Особенно страшно, если за продуктами ходил один человек из семьи, тогда простое его падение на улице могло привести к трагедии. Сил подняться сразу не всегда хватало, бредущие мимо люди часто не могли помочь, ведь были слабы не меньше, а морозы уже с начала ноября – ниже двадцати градусов! Ослабленным людям хватало и получаса на таком морозе, чтобы превратиться в окоченевшую колоду. И в бомбоубежища с собой носили все ценное, самым ценным кроме детей и родных были те же карточки и деньги.