Одна секунда — и нет ни комнаты, ни кровати, ни тяжёлого одеяла. Была только абсолютная темнота. Не такая, как с закрытыми глазами, а плотная, густая, вещественная. И холод. Он проникал сквозь тонкую пижаму, обжигал кожу, сковывал мышцы.
Анна попыталась перевести дух. Из её рта, с тихим выдохом, вырвалось облачко пара. Оно белело в непроглядной черноте всего мгновение, прежде чем раствориться.
Она сделала шаг. Звука не было. Ни скрипа половиц, ни шороха. Её нога опустилась будто в пустоту, в ничто. Второй шаг. Третий. Она шла по тёмному небытию, где не было ни стен, ни потолка, ни пола — только точка её собственного сознания, плывущая в ледяном вакууме.
И вдруг — стол. Он материализовался прямо перед ней, старый, деревянный, словно выплыл из тьмы. На нём стоял тот самый знакомый заварник, с красными маками. Из носика медленно сочилась чёрная жидкость. Она не стекала, а ползла по глазури, чёрная как смоль, густая как дёготь, и падала вниз, в темноту, бесконечно. От неё исходил тот самый горьковато-сладкий запах «чёрной травы», но сейчас он был в тысячу раз сильнее, удушающий, ядовитый. Анна отпрянула от стола. И под ногами у неё возник ковёр. Она посмотрела вниз. Он был соткан из квадратов: одни — цвета запёкшейся крови, другие — ночной тьмы. Шершавый, колючий, связанный вручную толстыми, неровными петлями. Он лежал в этой пустоте островком чёткой, страшной геометрии.
И она увидела, что один из чёрных квадратов у её ног — не просто узор. Это была пустота. Глубже, чем всё остальное. Бесшовная чёрная дыра в самом центре ковра. Люк. Вход. Сердце Анны заколотилось так громко, что, казалось его стук эхом отзывается в этой пустоте. Она замерла, не в силах пошевелиться.
И тогда из-под этого
О проекте
О подписке
Другие проекты