-Ну что ж ты вздыхаешь, ну ка ешь давай! – тётка хлопнула ладонью по столу, ложка в тарелке Анны звякнула, по борщу пошла рябь. Анна взяла ложку и начала есть борщ.

-Хлеб бери, ешь! Худая какая, кожа да кости- не унималась тетка.

После обеда, тётка поставила электрический чайник, а в заварник с красными маками сунула пучок сушёной травы с резким, лекарственным запахом. Она достала из холодильника сливовое варенье и налила в небольшую пиалу. Сунула в неё чайную ложку и положила перед Анной.

- Попробуй, твоё любимое сливовое. – она достала из пакета сдобную булку, нарезала ее ломтями. Положила на стол сливочное масло и нож.

-Сейчас чаю попьём, и ты мне все расскажешь, вижу же, что лица на тебе нет.

-Да что рассказывать, тёть Лида…- вздохнула Анна. -Дима мой на развод подал, семь лет брака коту под хвост. Анна взяла чашку травяного чая и сделала глоток. Напиток обжёг горло, но тепло разлилось приятной тяжестью.

Тётка пристально, не моргая, смотрела на неё.

- А подробнее? -спросила она, и её голос стал тише, будто охотничьим. - Как это у вас… дошло-то? Он что другую завёл? - Тётка задавала вопросы один за одним, вынюхивая все что произошло с Анной начиная со школы. С тех пор, как умерла ее мать они с тёткой, так и не виделись, а прошло уж больше тридцати лет.

Глава 4. Ночь.

После сытного обеда и того странного, горьковатого чая Анну неодолимо клонило в сон. Она поблагодарила тётку и, ссылаясь на усталость с дороги, отправилась в свою комнату — не столько прилечь, сколько остаться наедине с навязчивыми мыслями.

- Поспи, поспи… после чаю-то с чёрной травой поди и отпустит тебя, - донеслось вслед бормотание тёти Лиды.

Анна закрыла дверь и осмотрела комнату. Прямо напротив — окно в багровеющий закат. В дальнем углу слева стояла тумбочка с ночником и сразу же кровать, которая упиралась изголовьем к этой же левой стене. Ближе к двери, слева, грузно возвышался старый комод, заставленный фотографиями в рамках, а над ним висело овальное зеркало. Около окна теснились небольшой стол и стул. А в правом дальнем углу комнаты, напротив кровати, стоял массивный двустворчатый шкаф. Справа же и находилась дверь в детскую, так как комнаты были смежными. Но она была заперта. На полу лежал выцветший, истёртый ковёр.

Память, разбуженная днём, заработала с новой силой. План дома всплывал обрывками, как старая киноплёнка. Входная дверь. Прямо от неё — неширокий коридор. Сразу слева — арка на кухню. Там и жила тётя Лида: её мир вращался вокруг огромной печи, столика с телефоном и вида на калитку. Она видела всех. Всех контролировала.

Справа от входа — гостиная, с большими дверями. Потом коридор сворачивал налево. С правой стороны коридора находились три комнаты, а с левой -санузел, душевая и бойлерная. Первая комната когда-то была маминой (в которой сейчас живет Анна, раньше здесь жили ее родители а в смежной она сама), вторая — эта кабинет отца, а в третьей —когда-то был склад, где хранили крупы, мешки с мукой, макароны и другие продукты. Еще где-то в доме был погреб, в котором хранились стеклянные банки с вареньем и другие закатки. А также картошка, морковь, свёкла и другие овощи. Анну в погреб никогда не пускали, так что она там ни разу не была. В конце коридора был выход с боку дома к небольшому саду. Только кухня и гостиная выходили окнами в передний двор на восход солнца. Остальные комнаты на задний двор с видом на местную церквушку с колокольней, небольшой пруд, за которым виднелись пару крыш и закат.

И вот теперь она стояла здесь. Не как хозяйка, вернувшаяся в родной дом, а как очередная постоялица в комнате-реликвии. Воздух пах не пирогами и печным дымком, а пылью, старым деревом и той самой сладковатой гнилью увядания — запахом законсервированного горя.

Анна решила сначала разобрать чемодан. Она положила его посередине комнаты на пол и открыла. Поверх всех вещей лежал черный портфель с папкой. Анна сразу его положила на стол у окна. Одежду повесила на спинку стула, а бельё решила убрать в старый дубовый комод, в нижнем ящике которого торчал маленький ключик. Анна открыла его, там было пусто.

«Вот сюда я спрячу табельное оружие», подумала Анна и сунула кобуру с пистолетом в самую глубь ящика, - «а сверху положу пару футболок и свитер». Закрыв ящик, она прицепила ключик на брелок от машины. И спрятала его в небольшую поясную сумку, где обычно лежали телефон, ключи от квартиры и от машины, а также удостоверение.

А на комоде, под слоем пыли, стояло несколько выцветших фотографий в рамках. Анна взяла самую большую. На пожелтевшем снимке были запечатлены мужчина и женщина, держащие на руках двух девочек. Одной — года три, другой — лет пять.

Анна перевернула тяжёлую рамку. На обороте, выцветшими чернилами, был выведен аккуратный почерк: «1959 год. Трофимовы».

Сердце у Анны ёкнуло. Трофимовы… Фамилия матери. Дедушка и бабушка, о которых она не знала ровным счётом ничего. На других фотографиях были только девочки, но уже постарше подростками. Анна узнала на них молодую тётю Лиду и свою маму. Анна жадно вглядывалась в лицо матери, которой ей так не хватало. Почему тётя Лида хранила эти фотографии здесь, в комнате для гостей?

Анна услышала приближающиеся шаги, которые остановились у двери. Ручка медленно опустилась вниз и дверь с лёгким скрипом приоткрылась. В комнату Анны заглянула молодая девушка.

-Вы кто? -опешила Анна, положив фотографию на комод.

-Нюрка! - заорала тётка- ну-ка марш к себе!

Девушка замерла и тихо сказала - я в соседней комнате через стенку, если что стучи по ней- она махнула рукой на стену возле кровати Анны и тут же скрылась, бесшумно прикрыв дверь. В коридоре послышался сдавленный, шипящий голос— выговор тёти Лиды.

Дверь рядом закрылась, и щёлкнул засов, а потом ключ… тётя Лида, видимо, запирала Нюрку. Потом тяжёлые шаги удалились в сторону кухни.

Анна замерла у комода, прислушиваясь. Сон как рукой сняло. Теперь в голове у неё крутилось только одно:

«Кто эта девушка? Почему её запирают?»

И что значит это: -«если что?»

Она подошла к стене, которую указала Нюрка, между изголовьем кровати и комодом. Обои здесь были такими же, как везде, — бурыми, в мелкий цветочек. Анна приложила ладонь, дерево под обоями было ледяным, будто стена выходила прямо на улицу. Она постучала костяшками пальцев. Никакого ответа.

«Или Нюрка не может ответить, или стена слишком толстая», — подумала Анна. Она медленно обернулась, окидывая взглядом комнату. Всё было на месте: чемодан, портфель на столе, фотографии. Но воздух казался гуще. Сладковатый запах увядших цветов стал навязчивым, почти удушающим.

Анна решила действовать. Она тихо подошла к двери и прислушалась. Тишина. Осторожно повернула ручку — дверь не поддалась. Её заперли снаружи. Сердце ёкнуло. Значит, тётя Лида не просто ушла — она изолировала и её.

Внезапно с той стороны, где должна была быть комната Нюрки, послышался звук. Не стук, а лёгкий, скребущий звук, будто кошка точит когти об дерево. Скребущий и ритмичный. Три длинных царапа, два коротких. Потом пауза. И снова.

Анна затаила дыхание. Это был сигнал. Она подбежала к стене, прижала ухо. Звук шёл снизу, будто из-под пола. Она опустилась на колени, провела ладонью по доскам. И тут же звук прекратился.

В полной тишине её взгляд упал на щель между плинтусом и стеной. Там что-то появилось. Анна подцепила ногтем и вытащила скрученную в тугую трубочку бумажку. Развернула дрожащими пальцами.

На клочке газеты, обгорелом по краям, было нацарапано карандашом:

«Не спи ночью»

Анна сделала шаг к комоду подняла глаза. Взглянула в зеркало, в нём отражалась она сама — бледная, с расширенными зрачками. У шкафа с противоположной стороны стояла высокая тень, которая, казалось, качнулась в такт её дыханию. Она, качаясь, прошла сквозь дверь в запертую детскую.

Послышались шаги в коридоре. Они замерли у двери. Ключ медленно повернулся в замке.

- Анют? Ты не спишь? – из-за двери прозвучал неестественно сладкий голос тёти Лиды. - Я принесла тебе одеяло потеплее. Ночью будет холодно.

Дверь начала открываться.

Тётка, кряхтя, донесла огромное одеяло к постели Анны, оно как-то странно пахло, как и все в этом доме. Анна подумала, что у всех стариков есть свои какие-то запахи. Конечно, если не проветривать дом, не убираться часто, то в любом месте начнёт тухнуть все.

-Ну ка ложись, я тебя накрою- настаивала тётка.

Анна надела свою пижаму, забралась на высокую кровать и легла на подушку. Голова мгновенно провалилась и мысли поплыли. Тётка накинула одеяло, которое оказалось тяжелым.

- Вот так, теперь не замерзнешь ночью, - довольно сказала тетя Лида.

-Чем оно пахнет? - нюхая одеяло и сморщив нос, спросила Анна.

- Так домом все пахнет, это у него такой запах, - тихо ответила тётка. -ну ладно пойду тоже прилягу, ты спи. Уходя, тётя Лида остановилась у двери. Она обернулась, оценивающе осматривая комнату, - спи, спи – сказала она и вышла, закрыв дверь.

Анна очень хотела спать, но ей жутко не нравился запах одеяла. Она встала и достала из сумочки свои любимые духи, в которых были переплетены запахи жасмина и ванили с корицей. Она пшыкнула ими вверх перед собой и когда облако микрочастичек стало опускаться в воздухе -сделала шаг вперед, чтобы попасть под него. Потом она подошла к постели и пшыкнула над подушкой и одеялом. Комната наполнилась нежными свежими нотками жасмина, а ваниль с корицей создавали живую теплоту.

— Вот теперь другое дело, -прошептала Анна.

Сладковатый, удушливый запах дома будто отступил на пару шагов, смешался с новым ароматом и стал менее навязчивым. Тяжёлая атмосфера в комнате чуть рассеялась. Анна даже физически почувствовала лёгкость в груди. Она подошла к окну, еще больше раздвинула занавески и сильнее приоткрыла форточку. Из окна виднелся оранжево багровый закат, на его фоне чёрным силуэтом выступала местная церквушка с колокольней метрах в трехстах.

Анна прислонилась лбом к холодному стеклу. «Не спи», вспомнилось ей.

И тогда она увидела не в комнате, а в отражении в окне. В тёмном квадрате стекла, поверх силуэта церкви, в глубине комнаты за её спиной, у двери стояла неясная, высокая тень. Она не шевелилась. Просто была там.

Анна резко обернулась.

Комната была пуста. Только мебель и сама Анна. «Снова почудилась какая-то высокая тень», - подумала Анна.

Запах её духов уже витал в воздухе, смешиваясь со свежестью из форточки окутывая комнату таким приятным и гармоничным ароматом.

Уже были густые сумерки, и Анна включила небольшой ночник, который стоял на прикроватной тумбе. Рядом с ним она положила свои духи. Потом снова их взяла и пшыкнула себе на запястья. Она растерла запястья друг о друга, а затем еще об шею.

-Полный порядок, - сказала Анна, положив духи на тумбу и выключив свет. В доме было тихо, на улице тоже. Доносился только звук ветра, который сквозняком гулял по дому. Где-то вдалеке раздался собачий лай, который подхватили соседние собаки. Они еще немного погавкали и успокоились.

Анна не в силах была противиться сну, мысли ее путались, столько всего навалилось на ее голову за последнюю неделю. Она мало и плохо спала, выглядела уставшей и осунувшейся. Развод, странное дело, встреча с тёткой, с которой не виделась больше тридцати лет, Нюрка какая-то странная, всё какое-то странное… Анну окутала тяжесть одеяла, и она провалилась в сон.