Павла Юрьевича на месте еще не было, но я этому только обрадовалась. Ненавижу, когда меня ждут. Лучше уж я подожду. Чтобы не попадать больше в такую нелепую ситуацию (вот заклинило!), я подошла к газетному киоску и разменяла деньги. А чтобы опять не кричали «здесь вам не банк», купила мамину книгу. Мне дали сдачу, но пришлось купить еще и мороженое, чтобы в кармане была мелочь. Я подошла к метро и тут заметила бугая в кепке, из моей маршрутки. Я метнула в урну мороженое и кинулась к нему. Он заорал дурным голосом, а я стала совать ему пять рублей мелочью:

– Вот, возьмите! Спасибо, что выручили!

– Да отстань ты от меня! – орал бугай.

– Нет, возьмите! И не думайте, что я плохая! Я разменяла деньги! Берите!

– Отцепись, сука!

Но я держалась за него крепко.

– О господи! – взвыл бугай. – Да что я тебе сделал?!

– Вы меня выручили, и я хочу отдать вам долг!

– Что ж ты меня позоришь? – он стал озираться по сторонам.

– Берите деньги!

Монеты, которые я пыталась сунуть ему в руку, упали на каменные плиты и, покатившись, зазвенели. Краем глаза я заметила молочную кляксу возле урны. Я и в нее не попала! Ну что за день сегодня!

– Что здесь происходит? – услышала я знакомый голос.

Рядом стоял Павел Юрьевич.

– А вот и полиция! – искреннее обрадовалась я. Бугаю, кажется, стало плохо.

– Я ничего не делал! – завилял хвостиком он. – Не знаю, что этой психопатке от меня надо! И регистрация у меня есть! Просто я паспорт дома забыл!

– Какие-то проблемы? – рядом с нами остановились патрульные.

– Все в порядке, я из уголовного розыска, – Павел Юрьевич полез в карман за удостоверением. Патрульный вытянулся и отдал ему честь. – Сержант, займитесь этим, – Павел Юрьевич кивнул на бугая.

– Есть! Гражданин, ваши документы!

– Будь ты проклята, сука, – прошипел бугай.

– Не надо так вызывающе одеваться, – по-отечески заметил Павел Юрьевич, заводя меня в теплое, пахнущее машинным маслом метро.

– Вызывающе?!

– Красивая шубка, – вздохнул он. – И сразу видно, что дорогая. Понятно, воры думают, что у вас полно денег. Вы для них лакомый кусочек.

Я вновь залилась краской стыда. О боже! Он подумал, что бугай хотел меня обокрасть!

– А сколько у вас в сумочке, Ариадна Витальевна? Если не секрет, конечно?

– Тысяч пять, не больше.

– Рублей?

– Не долларов же!

– Да кто вас знает.

– Но у меня с собой на всякий случай кредитка. На ней да, много, – призналась я.

– Много это сколько?

– Несколько миллионов, – я не стала уточнять валюту.

– Ого! – присвистнул мент. – И зачем вы таскаете с собой так много денег?

– Я не таскаю. Это пластик. Мне просто не хочется оставлять его дома.

– У вас проблемы с мужем? Впрочем, о чем это я? Проще сказать, с кем у вас нет проблем! Я прав, Ариадна Витальевна?

– Не зовите меня так, – взмолилась я.

– А как?

– Просто Ариной. И можно на ты, – сказала я после небольшой паузы.

– Тогда и ты мне не выкай. Зови просто: Паша. Раз уж я взялся тебе помогать. – Он тяжело вздохнул.

Так в моей жизни появился Паша. И это уже было похоже на свидание.

– Я сейчас куплю талон на проезд, – я сделала движение по направлению к кассе, но Паша схватил меня за плечо:

– Стоять! Шагай, – он легонько подтолкнул меня в спину, обозначая направление: к турникету.

– Но у меня нет билета!

– Топай, я сказал.

Я в ужасе смотрела, как дородная женщина в форме с недоброй улыбкой на лице преградила мне путь:

– А льготы у вас есть? – ехидно спросила она, ощипывая взглядом мою шубку.

– Это со мной, – сурово сказал Паша, доставая из кармана корочки. Глаза у женщины округлились. Она непроизвольно сделала шаг в сторону.

– Особо опасная. Вперед! – Паша подтолкнул меня в спину, и я невольно проскочила турникет.

– Зачем ты так? – спросила я с обидой, когда мы спустились по ступенькам к поездам. – Она подумала, что я воровка! Или того хуже, убийца!

– И каково это? – подмигнул Паша.

Он нравился мне все больше и больше. Оказалось, у него есть чувство юмора!

– Это была шутка, да?

– Не только ты умеешь делать гадости. Ну, где твоя знакомая?

– Надо проехать три остановки.

– Надо так надо.

Мы зашли в вагон. На нас почему-то все смотрели.

– Садись, – кивнул он на свободное место.

Я отказалась, побоявшись нарваться на очередной скандал. Хотя опасность мне вроде бы не угрожала, но сидящая рядом пожилая женщина смотрела на меня недобро. Поэтому я спряталась за Пашу и замерла. Всего-то три остановки! И надо же! Обошлось! Со мной ничего больше не случилось! Никто не вцепился мне в волосы, не назвал стервой, а то и похуже. Я приписала это Паше, который с суровым видом стоял рядом. Я не ошиблась в своем выборе: с ним мне ничто не угрожало.

Оказавшись на месте, я почувствовала себя неуверенно. Память на лица у меня и в самом деле ужасная. И как я ее, интересно, узнаю, свою соседку по даче? Как она выглядит-то? Я ведь никогда не видела дачников в зимней одежде! А если у нее на голове шапка, считай, гиблое дело! Шапка до неузнаваемости меняет лицо! Меня охватила паника.

– С кем у тебя встреча-то? – спросил Паша.

– С моей соседкой по даче.

– А в чем, собственно, проблема? – удивился он.

– Я вовсе не уверена, что она моя соседка. Кажется, меня пытаются обокрасть, – сказала я, озираясь по сторонам.

– А ты одевайся скромнее.

На меня и в самом деле все смотрели. Шубка оказалась неудачной. Но мне ее купила мама, а она отличалась своеобразным вкусом. Мама обожала быть в центре внимания, ее наряды всегда были вызывающие. И, разумеется, дорогие. К сожалению, в моем гардеробе не оказалось вещей теплее этой шубы, а на улице стоял трескучий мороз. Но уж лучше бы я замерзла!

– Ариночка! – кинулась ко мне какая-то женщина. – Наконец-то! А я вас жду! Не сразу узнала, богатой будете, – льстиво сказала она.

– Это Павел Юрьевич, – указала я на своего спутника и сразу же выложила карты на стол: – Он из полиции.

Лицо женщины изменилось до неузнаваемости. Она как-то сразу съежилась и поскучнела.

– Давайте ваши документы, – сказала я.

– Да-да, конечно, – она суетливо полезла в сумочку.

– Присядем? – Паша указал на свободную скамейку.

Женщина неверной походкой двинулась в указанном направлении. Я, на ходу читая бумаги, следом.

– Я хороший знакомый Арины, – сказал Паша, сев рядом с дрожащей от страха женщиной. – А работаю в ми… тьфу ты! В полиции. Ваш заповедный дачный поселок, кстати, находится на моей территории.

Как хорошо, что он это сказал! У нее, похоже, язык отнялся. Моя соседка по даче, или кто она там, сидела ни жива, ни мертва, пока я изучала документы. Это был текст заявления. Прошло минут пять.

– Да напишите что хотите, Арина Витальевна! – не выдержала женщина. – Не обязательно указывать все как есть!

– Тогда это будет подлог, – сурово сказала я, отметив Арину. Если бы она знала мою мать, она бы знала, что я Ариадна.

Паша молчал. Наконец, я достала из сумочки блокнот и ручку. Разумеется, я не привезла с собой документы, просто списала номер свидетельства, но поскольку женщина была напугана, она никаких подлинников у меня и не спросила. Я неторопливо стала заполнять бланк.

– Давно вы купили дачу? – спросил меж тем Паша.

– Лет пять назад, – пролепетала моя соседка. Или все-таки мошенница?

– Что же вы ее только теперь оформляете в собственность? – нажал Паша.

– Так получилось…

– Или вы ее не покупали?

– Послушайте… – губы у нее задрожали. – Если бы я знала, что Арина Витальевна придет с полицией…

– Я просто ее знакомый.

– Я ни в чем не виновата!

– А я вас и не обвиняю!

– У меня не поэтому возникли проблемы с оформлением!

– Все-таки есть проблемы?

– Я… Мне… Я работаю и… Эти сведения попросил у меня риэлтор… – начала оправдываться женщина.

– Как зовут вашего риэлтора?

– Господи, да какая разница!

– Эти сведения уйдут в риэлторскую фирму, и как они с ними поступят – неизвестно. Скорее всего, создают базу.

– Какую базу?!

– Вы и в самом деле ничего не понимаете или прикидываетесь? – прищурился Паша.

– Вот. Я расписалась. Возьмите, – я протянула женщине заявление.

– Ну и хватка у вас, Арина Витальевна, – поежилась она. – А ведь я бы могла рассказать полиции кое-что интересное про вашу мать и… – она покосилась на Пашу. – Но раз у вас все схвачено…

– Советую не лезть в мою жизнь, – предупредила я, имея в виду, что обобрать меня не получится. Во всяком случае, это не будет так легко, как они думали. – Иначе вам будет плохо.

Эта детская фраза ее почему-то напугала. Она схватила протянутые мной бумаги и кинулась к дверям только что подъехавшего вагона. Мы с Пашей и опомниться не успели, как женщины и след простыл.

– Ты заметил, как она нервничала? – спросила я.

– Ее трясло, как осиновый лист, – согласился он. – Видать, дело нечисто. Зачем ты расписалась в заявлении?

– Я указала неверный номер свидетельства. Изменила одну из цифр. И потом: я ее предупредила. У меня есть ты.

– Черные риэлторы имеют такую крышу, что я для них – мелкая сошка, – усмехнулся Паша. – Впрочем, все это лишь твои фантазии.

– Сколько я тебе должна? – краснея спросила я.

– Ну вот, опять, – поморщился он. – Я же тебе сказал, Петухова: взяток не беру.

– Врешь. Ты просто меня боишься.

– Это ты в точку попала. Каждый шаг рядом с тобой – все равно что по минному полю. Ладно, накорми меня ужином, раз я на тебя потратил вечер. Жена меня все равно так рано не ждет.

– Так ты женат?!

– А что тебя удивляет? Сама-то ты замужем.

Значит, это не свидание. Я была слегка разочарована, но потом подумала: зато у Петя нет повода для ревности.

– Где бы ты хотел поужинать?

– Ты наверняка знаешь какое-нибудь пафосное местечко. Веди!

Пафосных местечек я знала много, но кормили в них в основном пафосом, и стоило это немалых денег. Что касается кухни, сколько я ни ходила со своей гламурной мамой по дорогим ресторанам, ни один из них меня не впечатлил. Вру, был один, в Италии, но это дело другое, это Европа. В Москве не впечатлил, а мы сейчас были именно в Москве.

– Что, сомневаешься, пройду ли я фейс-контроль? – усмехнулся Паша, поняв мой взгляд по-своему.

– Твое удостоверение его уж точно пройдет, – пожала плечами я. – Дело не в этом. Тебя накормить или ты хочешь потусоваться?

– Я жрать хочу, – нахмурился Паша.

Я откровенно обрадовалась. С тусовкой у меня не сложилось, сколько мама ни билась. Хотя, чтобы ей угодить, я пыталась делать паузы, но получалось только хуже. Высший московский свет меня так и не принял, я за какой-то год успела перессориться со всеми. Зато я знала одно совсем не пафосное местечко, с потрясающей кухней. Там так готовили утку по пекински, что я вылезала из-за стола, мало чего соображая, совсем осоловевшая. Но удержаться было невозможно.

– А почему ты не на машине? – сообразила я, когда вагон сильно качнуло. Мне пришлось вцепиться в Пашу.

– Думал прокатиться на твоей крутой тачке, – усмехнулся он.

– У нее лобовое разбито.

– Надо предупреждать о таких вещах. Хорошо, поймаем такси.

– От метро идти две минуты.

– Значит, не будем ловить такси.

Я уже начинала к нему привыкать. И он ко мне, кажется, тоже. Но что будет во время ужина? Вряд ли он закажет воду. А пятна от вина плохо отстирываются. Но ведь есть еще и пиво, которое мужчины очень любят. Тут я вовремя вспомнила, что одна моя знакомая накручивает на бигуди волосы, смочив их предварительно пивом. И довольна результатом. Если мы с Пашей опять повздорим, я попрошу у официантки бигуди.

– Приехали! – объявила я без особой радости. Мои странные просьбы уже не раз ставили официантов в тупик, не обойдется и сейчас. Что за ужасный день!

Было скользко, и мне пришлось прижаться к Паше, пока мы шли от метро к дверям моего любимого ресторанчика. Московские улицы находились в состоянии послепраздничного похмелья: постельное белье, то есть устилающий их снег, было помятое и затоптанное, все в подозрительных пятнах, мишура на елках оборвана, огни словно потускнели, а в воздухе откровенно пахло скукой. Такие же лица были у людей. Затоптанные.

В ресторане я первым делом узнала, что Паша курит. Возможно, он делал это и раньше в моем присутствии, но заметила я сигареты только сейчас, когда стала обращаться к нему просто «Паша» и на ты. На входе мой спутник сказал:

– Зал для курящих.

И нам тут же указали на лестницу. Зал для курящих был в полуподвале.

Не скажу, что мне это не понравилось, просто я привыкла к тому, что Петь не курит. Мой отец тоже не курил. Курила мать, но, когда сошлась с Егором, попыталась бросить. Когда Паша достал сигареты, я почему-то вспомнила их, маму и Егора. Может, потому, что оба были мертвы, а рядом сидел мент?

– А дети у тебя есть? – спросила я, открывая меню.

– Да, – кивнул Паша. – Двое.

– А мы решили пожить для себя.

– У тебя получается. Не знаю, как у твоего мужа. Что посоветуешь? – он кивнул на меню.

– Утку по-пекински. Только я закажу половину, целую нам не осилить. И предупреждаю: это готовится долго.

– А мы никуда не торопимся, – он глубоко затянулся.

Подошла официантка, которая хорошо меня знала: я всегда оставляла щедрые чаевые. Ее круглое лицо с раскосыми глазами расцвело испуганной улыбкой. Я попыталась вспомнить, чем закончился мой последний визит? Но Паша меня отвлек.

– Пить будешь? – спросил он. – Мне пива.

Я откровенно обрадовалась. Этот вариант продуман. И сказала уже без опаски:

– Бокал вина.

– Как обычно, красное сухое? – вздрогнула девушка.

– Да. И чай. Зеленый, с жасмином.

Она кивнула и исчезла.

– Ну а теперь расскажи: что с тобой случилось? – сказал Паша, пододвигая к себе пепельницу.

Я растерялась.

– Ничего не случилось.

– Да? А ты знаешь, что за тобой следят?

– Следят?!

– А ты разве ничего не заметила?

– Нет, – я растерялась еще больше.

– А я хотел спросить, давно ли тебя пасут?

– Значит, камень в лобовое, повторное запрашивание пароля и эта женщина с поддельными документами… Все это, выходит, не случайные совпадения?

– Выводы делать рано, – он затушил сигарету. К нам шла официантка с подносом.

– А кто следит?

На столе появился чайник и два бокала: один с вином, другой с пивом. А девушка тут же исчезла. Кажется, общение со мной ее тяготило, она ни секунды лишней не хотела его продлить.

– Какой-то мужик, – внимательно посмотрел на меня Паша. – Среднего роста, нормального телосложения, одет…

– Не надо, – взмолилась я. – Мне уже страшно.

– Значит, все началось, когда ты получила наследство?

– Да.

– И с тех пор с тобой начали происходить странные вещи?

– Да.

– А большое наследство?

Я молчала.

– Постой… При первой нашей встрече ты сказала: у моей мамы на счетах миллионы. Это правда?

– Да.

– Рублей или…?

– Да.

– А других наследников, как я понял, у нее не было.

– Да.

Мне было так плохо, что я ничего не могла сказать кроме этого тупого «да».

– Серьезное дело, – сказал он, придвинув к себе кружку с пивом. – Ну а тебе кто наследует?

– Я никогда об этом не думала.

– А надо, – сердито сказал он и сделал большой глоток. – Время нынче такое… Неспокойное, в общем. Люди словно помешались на деньгах. Ради денег они готовы на все. Ум, честь, совесть… Любовь… Все продается. Вопрос в цене, – внимательно посмотрел на меня Паша. Мне даже показалось, что это допрос, а не дружеский ужин.

– Я стараюсь ни с кем не общаться, – пролепетала я.

– Наследство твоей мамы – жирный кусок. Вопрос, кому достанется?

– Как так: кому? Оно уже досталось мне!

– Но кому-то это, похоже, не нравится. Так что напряги мозги. Родственники у тебя есть?

– У меня есть муж. И… папа. У папы недавно родился сын.

– Жена?

– Не работает. Ей нужен пластический хирург, – зачем-то сказала я. – Она очень некрасивая.

– После твоей преждевременной кончины они поделят наследство поровну. Отец и муж. Но в таких случаях людям договориться сложно.

– В каких?

– Когда дело касается дележа добычи, – пояснил Паша, прихлебывая пиво. – Даже если поначалу преступники действуют заодно, потом, когда дело сделано, начинается грызня. У денег есть одно свойство: их никогда не бывает много. Есть еще одно: не понятно, куда они деваются. Но второе вытекает из первого, поэтому первое главнее. Их никогда не бывает много, – повторил Паша.

Принесли закуску, но у меня пропал аппетит.

– Да, попала ты, Петухова.

– Но неужели ты мне не поможешь?

– А я здесь с какого боку?

– Я тебе заплачу.

– Ну вот, опять, – поморщился он.

– Постой… У меня мозги набекрень…

– Ты это серьезно?

– А что?

– Да ты постоянно в таком виде. Остается только удивляться, что тебя до сих пор не облапошили. Но у тебя, кажется, есть муж. Вот кому повезло, – Паша вздохнул.

– Мне как-то нехорошо, – я судорожно отхлебнула из бокала с вином. – Некомфортно.

– Что, умирать страшно? А ты подстрахуйся, – усмехнулся Паша. – Оставь у нотариуса документ. В случае моей смерти, мол, прошу винить того-то и того-то. А вообще, гиблое твое дело, Петухова.

Он злорадно улыбнулся. Или мне так показалось? «Спокойно, – сказала я себе. – Это дешевая месть. Я же накатала на него телегу. За что его чуть с работы не поперли». Я думала вульгарно, с применением жаргонных словечек, но ведь мои мысли никто не мог подслушать. Люди еще и не то думают.

И потом: охотнее всего они, то есть люди, осуждают пороки, которым подвержены сами, это азбука. Паша не случайно заговорил о деньгах. И как он это говорил! Смакуя каждое слово! «Все продается… Денег никогда не бывает много…» Похоже, вот оно, его больное место! Деньги!

Как только я чего-то не понимаю, начинаю паниковать. Это как с бактериями: я не понимаю науку биологию. Но против бактерий есть оружие: надо тщательно мыть руки и чистить зубы. Против шайки мошенников, которые пока такие же невидимые и непонятные для меня, как и бактерии, тоже есть оружие: надо напустить на них Пашу. Потому что Паша теперь понятен: ему нужны деньги. Явлением, которое понятно, легко управлять. Я тотчас успокоилась.

– Я живучая, – сверкнула я улыбкой. – И… спасибо, что предупредил. Очень полезная встреча.

– Не за что, – он достал из пачки еще одну сигарету и откинулся на спинку стула. Этот раунд был в мою пользу, я это поняла. Напугать меня не удалось.

И тут я сообразила взглянуть на часы. Утка по-пекински готовится долго. Меж тем скоро десять! У меня остается каких-то два часа! Звонить или не звонить Петю?