«Всю свою жизнь я хранил и оберегал как зеницу ока великую святыню, драгоценный перстень, дарованный святой Еленой, матерью императора Константина Великого, одному из константинопольских храмов. По преданию, в древности этот перстень хранился в вавилонском святилище, в зиккурате, посвященном богине Иштар…
Надпись дошла до нижнего края зеркала – и на него снова дохнул кто-то невидимый. И незримая рука начертала на замутившейся поверхности продолжение:
…затем этот перстень достался одному из царей-волхвов, явившихся в Вифлеем по зову рождественской звезды, чтобы почтить Святого Младенца. А потом, по тому же преданию, этот перстень принадлежал Госпоже нашей Деве Марии, матери Господа Иисуса Христа. Ее несравненный Сын подарил ей этот перстень после своего Преображения, в память о своем земном воплощении. Именно тогда на нем был начертан знак рыбы – священный символ раннего христианства.
Тысячу лет назад мой предок – и ваш предок – граф Фландрии Балдуин отправился в крестовый поход. Он думал, что плывет на Восток, чтобы отбить у неверных Святую землю – но оказалось, что Небо судило иначе. В Константинополе он стал обладателем, точнее – хранителем священного перстня…
Надпись снова дошла до края зеркала, и снова кто-то невидимый дохнул на него, и снова по замутившейся поверхности побежали слова, слова из другого мира, слова из иной реальности:
…с тех пор прошла тысяча лет – и все эти годы мои – и ваши – предки хранили перстень как зеницу ока, передавали его из поколения в поколение. У меня не было детей, и я должен был передать перстень кому-то другому, кому-то из нашего рода, достойному этой тяжелой, но почетной ноши.
Я работал на строительстве секретного объекта под названием Зиккурат, и там, в этой башне, я оставил намеки, отсылки к тайнику, где хранил перстень. Потом, гораздо позднее, я нашел вас – вас двоих, и решил передать вам эту тайну.
Теперь вам понятно, что вы держите в руках одну из величайших святынь человечества. Отныне беречь ее – ваша задача, ваш священный долг…»