Глава 4

Мы подъехали к кладбищу, вышли из машины и стали ждать остальных членов их семьи. Вскоре показался огромный чёрный джип. Открылась передняя дверца, и из машины бойко выпрыгнула стройная блондинка, открыла заднюю дверцу, подхватила на руки Лёльку и поставила её на землю, а потом помогла выйти Алле Сергеевне. Затем из джипа неспешно вышел довольно полный представительный мужчина среднего возраста.

Когда мы подошли к захоронению Виктора и его родителей, то я увидела, что все три могилы с памятниками разного времени украшены цветами. Это были вкопанные в грунт уже цветущие кусты маргариток и анютиных глазок. Мужчины взяли находящиеся в ограде две лейки и пошли за водой.

Я смотрела на изображённые на фотографиях прекрасные лица людей, о которых когда-то слышала от Ольги Николаевны, и восстанавливала в памяти некоторые детали её такого давнего рассказа.

Женщины полили и немного подправили цветы, все ещё некоторое время постояли около ограды и направились к могиле Ольги Николаевны, которая находилась поодаль. Впереди всех вприпрыжку бежала Лёлька. Похоже, она хорошо знала к ней дорогу.

Я уже издалека вычислила могилу Ольги Николаевны по покрывавшему её цветущему ковру. Когда мы подошли к красивой узорчатой ограде, я увидела, что там маленькая резвая Лёлька уже заботливо поливает цветы из небольшой леечки, в которую, по-видимому, заранее была налита вода.

Я долго смотрела на фотографию Ольги Николаевны, которая была вмонтирована в чёрный глянцевый камень памятника, и думала о судьбе этой прекрасной женщины, бывшей фронтовички, одной из тех отважных «Незабудок», которые сражались на войне за счастье будущих поколений.

Затем я взглянула на цветы и заметила, что среди пышно цветущих маргариток и анютиных глазок пробиваются тонкие бледно-зелёные растения с мелкими голубыми цветочками. Это были незабудки.

Вдруг Лёлька наклонилась и протянула ручку, чтобы вырвать один из этих нежных побегов, приняв их за сорняки.

— Это же незабудки, Лёля, видишь, какие они красивые? — легонько перехватив её ручку, сказала я.

— Не-за-будки, — по слогам повторила девочка. — Какие маленькие цветочки! — тихо сказала она. И добавила опять по слогам: — Го-лу-бень-кие...

Тут я вспомнила, как называются эти цветы по-английски: «Forget-me-not»^[1] (Не забудь меня (англ.). — Прим. авт.). «То же самое, что и по-русски», — подумала я.

Мы все ещё некоторое время молча постояли у могилы Ольги Николаевны, а затем не спеша отправились к выходу. Лёлька тоже тихо шла рядом со мной, ухватившись за мою сумочку, и, постоянно поднимая голову, заглядывала мне в лицо.

Затем к нам подошла Анжела и, обращаясь к Лёле, с улыбкой проговорила:

— Я вижу, тебе очень понравилась тётя Юля. — И, взяв меня за руку, сказала: — У нас сегодня семейный праздник. Мы приглашаем вас поехать к нам. Все хотят с вами познакомиться. А из Калининграда сегодня утром прилетела тётя Таня, сестра моего дедушки Виктора. — И, помолчав немного, продолжила: — Она слегка устала и не поехала на кладбище. Сейчас, наверно, уже хлопочет на кухне вместе с невестой её внука Гриши.

Тут к нам присоединилась Валерия Викторовна.

— Лера, — представилась она мне.

— Юля, — тихо ответила я.

Она слышала последнюю фразу Анжелы и насмешливо проговорила:

— А Артёмка, этот женатый холостяк, опять не приехал. А ведь обещал!

— Он обещал приехать в июле на день рождения Анжелы, — вмешалась в разговор подошедшая к нам Алла Сергеевна.

— Мог бы и сейчас приехать. Наверно, его эта лахудра не отпустила. И зачем она только вернулась из Турции? Больше года там пела по ресторанам.

— Лера! — одёрнула её Алла Сергеевна. — Что за выражение?!

— А как мне эту «Эллочку Щукину» ещё называть? — отозвалась Валерия Викторовна. — Могу и похуже. Ведь ты же слышала, что она там с каким-то ресторатором связалась. Вот Гришаня-то обрадуется, когда придёт из плавания! Его блудная мамаша вернулась... — не унималась Лера.

— Прекрати, пожалуйста! — строго сказала дочери Алла Сергеевна. — И вообще, Лера, ты разговариваешь как та «учительница словесности», как назвал Илья Семёнович свою коллегу в фильме «Доживём до понедельника». Ты что, в разговоре со своими учениками используешь её лексикон: «Как тебя угораздило?», «Солнышко ты моё самоварное»?

— Я знаю, что собой представляет Элеонора, но не будем сейчас это обсуждать, — продолжила Алла Сергеевна. — Артём взрослый человек. Сам разберётся.

— Пожалуй, разберётся он, этот телёнок... — тихо проворчала Лера.

— Это мама о своём двоюродном брате Артёме, — объяснила мне Анжела. — Дедушка Виктор мне говорил, что она ещё в детстве любила над ним подшучивать и, как старшая, немного покомандовать. А вообще мама Артёма очень любит и жалеет, что он так неудачно женился, — добавила она.

Я была несколько смущена приглашением в гости и этим разговором, но мы уже подходили к машине, и Анжела подвела меня к задней дверце, которую с лёгкой улыбкой открыл передо мной Леонид. Мне ничего не оставалось, как забраться на заднее сиденье, где тут же рядом со мной оказалась маленькая Лёлька. Машина тронулась, и Лёлька сначала почти не отрываясь смотрела на меня, а затем стала рассматривать мою сумочку, шляпку и костюм.

— Мама, а у тёти Юли на платье незабудки! — вдруг радостно воскликнула она. — Как много! Раз-два-три.

Продолжая считать, она забралась ко мне на колени и вдруг неожиданно положила голову мне на грудь и закрыла глаза.

— Вот, уже и заснула, — обернувшись, сказала Анжела, сидевшая рядом с мужем.

Всю дорогу, прижимая к себе спящую Лёльку, я боялась пошевелиться, переполненная чувством необыкновенной нежности.

Мы въехали во двор уже знакомого мне дома на улице Рубинштейна. Леонид вышел из машины, взял с моих колен Лёльку и передал её подошедшей бабушке Лере. Я даже немного удивилась тому, что они приехали раньше, заметив ещё на кладбище некоторую неспешность её мужа Алексея.

Войдя в квартиру, я увидела широко открытую дверь в гостиную и часть покрытого белой скатертью стола. Навстречу мне быстрым шагом подошла довольно стройная приятная светловолосая женщина лет семидесяти. Внимательно посмотрев на меня своими красивыми тёмно-серыми глазами, она протянула мне руку и весело сказала: «Татьяна Григорьевна», а я, как и своей почти ровеснице Лере, ответила ей: «Юля». На душе у меня при этом стало так тепло и радостно, рядом с этой милой обаятельной женщиной, вдруг неожиданно показавшейся мне такой родной, я почувствовала себя совсем молоденькой, почти студенткой.

— Жанна! — повернув голову в сторону кухни, негромко крикнула Татьяна Григорьевна. Через секунду из кухни стремительно выскочило совершенно очаровательное юное создание с роскошными, заплетёнными в пышную косу ярко-рыжими волосами. Её милое личико обрамляли мелкие кудряшки, большие зелёные глаза сияли, а на слегка пухлых щёчках горел яркий румянец.

— А это Жанна — будущая жена моего внука, — обняв за плечи девчушку, сказала Татьяна Григорьевна и добавила: — Свадьба будет осенью.

Я посмотрела на это юное рыжеволосое чудо, и мне показалось, что её животик немножко округлился. «Не может быть! — подумала я. — Она же сама почти ребёнок».

Тут ко мне подошла Анжела, провела меня в гостиную. Я увидела, что накрытый белоснежной скатертью длинный, закруглённый по углам стол заставлен многочисленными блюдами. «Вот это настоящая скатерть-самобранка!» — с восхищением подумала я.

— Это вчера мама наготовила, да и тётя Таня привезла две сумки со своей снедью. Как только её с этой ручной кладью в самолёт пустили? Они обе с мамой такие кулинарки! — несколько лукаво сказала Анжела, и я почувствовала, что она сама не очень-то любит готовить.

За столом было очень весело, женщины оживлённо делились своими новостями. Мужчины же вели себя довольно сдержанно. Иногда Леонид очень кстати произносил какую-нибудь шутливую фразу да Алексей добавлял короткие, но существенные подробности, упущенные во время рассказа его ненаглядной жены. Ещё на кладбище я заметила, с какой нежностью смотрел на Леру её муж. Там Алексей не отходил от супруги ни на шаг, внимательно наблюдал за нею, и лицо его несколько омрачалось, когда он видел слёзы Леры у могилы её отца Виктора, дедушки Григория Павловича, а также бабушки Тони.

Во время обеда я ещё больше убедилась в том, какая это дружная семья, и чувствовала себя счастливой оттого, что мне довелось побывать у них в гостях. И опять я несколько позавидовала Ольге Николаевне, что той на склоне лет посчастливилось стать членом этой замечательной семьи.

Я сидела спиной к двери в гостиную и не увидела, как там появилась проснувшаяся Лёлька, а только услышала её возглас: «А где красивая тётя Юля?» Я обернулась. Увидев меня, она радостно бросилась ко мне, забралась на колени и обвила мою шею своими ручонками.

— Лёля, не приставай к тёте Юле, — строго сказала Алла Сергеевна, подошла к нам и решительно сняла Лёльку с моих колен. Ох, если бы она знала, какое счастье я испытала от прикосновения её белокурых кудряшек к моему лицу, а её ручек — к моей шее! Сердце моё учащённо билось, и, чтобы скрыть свои чувства, я опустила голову, а когда подняла её, то увидела, как на меня внимательно смотрят прекрасные тёмно-серые глаза этой милой женщины, Татьяны Григорьевны. И опять я почувствовала в ней какого-то родного и близкого человека.

Лера, вопреки запрету своей матери, всё же снова заговорила о своём двоюродном брате Артёме и, обращаясь к Татьяне Григорьевне, спросила:

— И всё же, почему Элеонора так внезапно вернулась из Турции?

На это Татьяна Григорьевна, помрачнев и даже как-то неожиданно постарев, тихо ответила:

— Да я и сама ничего не понимаю...

Было видно, что её очень волнует судьба сына. Тут опять Алла Сергеевна, гневно взглянув на Леру, строго сказала:

— Давайте отложим этот разговор на другое время.

И снова я почувствовала себя неловко, понимая, что случайно получила информацию о том, чего мне знать не положено.

И тут я вспомнила, что при той давней встрече с Ольгой Николаевной я что-то слышала о кудрявом длинноволосом десятикласснике Артёме, приехавшем в гости к родственникам со своей мамой, дочерью Григория Павловича, из Калининграда.

Лера, слегка обиженная на Аллу Сергеевну, встала, подошла ко мне и присела рядом.

— Юля, как я рада, что познакомилась с тобой! Мама говорила, что ты очень симпатичная, но теперь я вижу, что ты просто красавица! — проговорила она. — И волосы у тебя такие красивые! А цвет их так идёт к твоим голубым глазам!

Комплименты по поводу моих волос я слышу постоянно. Да, природа подарила мне мои густые пепельного цвета кудри, которые при любой стрижке выглядели отлично и не нуждались в укладке.

За столом я заметила, что мужчины даже не пригубили красного вина, которые мы, все женщины, кроме Жанны, выпили почти по целому бокалу.

Домой меня Леонид с Анжелой подвезли на машине. Проезжая мимо Института сценических искусств, Анжела сказала, что завтра в учебном театре состоится выпускной спектакль, и пригласила на него меня. Завтрашний день у меня был свободен, и я с радостью согласилась.

Подъехав почти к самой парадной моего дома, Леонид быстро вышел из машины, открыл передо мной дверцу, и я, душевно распрощавшись с семейной парой, направилась к входной двери. Однако через секунду услышала за собой шаги. Это Леонид решил в целях безопасности проводить меня. Он вошёл со мной в парадную, и мы остановились около лифта. Я нажала кнопку вызова, но лифт безмолвствовал.

«Придётся мне подниматься на свой четвёртый этаж по лестнице, — подумала я. — И делать это надо побыстрее — наверняка этот симпатичный интеллигент будет ждать, пока я не войду в квартиру».

Вверх по лестнице я почти бежала, перепрыгивая через ступеньки. Задыхаясь, вставила ключ в замочную скважину, открыла дверь в квартиру и прислушалась. Внизу в парадной хлопнула входная дверь. Так и есть. Это Леонид вышел только тогда, когда услышал, как я открыла дверь.

«Господи, какие же они все славные, добрые, внимательные! И вот мне посчастливилось пообщаться с такой прекрасной семьёй», — подумала я.

Всю ночь я почти не спала — вспоминала события прошедшего дня, а также некоторые отрывки из того тридцатилетней давности рассказа Ольги Николаевны. Да уж, чем меня Бог не обидел, так это памятью. И постепенно почти весь этот давний рассказ был мною восстановлен.

Уже ближе к утру я вдруг вспомнила о приглашении на выпускной спектакль в РГИСИ и подумала: а не пригласить ли мне эту чудесную семейную пару после спектакля к себе на чай? Ведь мой дом находится так близко от института. «Да и в университет мне завтра, а вернее, уже сегодня, идти не нужно», — подумала я.

А что мне приготовить к чаю? Купить торт или пирожные? Нет, испеку-ка я пирог!

Я встала, нашла на полке пакетик с дрожжами, оставшимися ещё с 8 марта, когда я принимала у себя несколько моих тоже незамужних подруг. «А пирог тогда с замороженной вишней получился на славу! — вспомнилось мне. — Вот бы и сегодня такой испечь».

Я быстро подогрела в миске молоко, всыпала туда немного муки, сахара и все дрожжи из пакетика, всё перемешала и поставила миску на край подоконника — туда, куда утром падают первые лучи солнца. «Да и в квартире очень тепло — наверняка опара забродит», — решила я.

Нырнув после этих предрассветных хлопот под одеяло, я наконец-то заснула. Проснувшись, сразу бросилась к окну. Моя опара бурно пузырилась. Я замесила тесто и отправилась в магазин. Пробегая мимо фруктовых ларьков, немного огорчилась тому, что они ещё закрыты. И тут несколько поодаль увидела, что из машины проворные мигранты выгружают ящики с роскошной черешней. «Вот с чем у меня сегодня будет пирог!» — радостно подумала я. Вернувшись домой с черешней, раскатала тесто, уложила начинку и поставила пирог в духовку. Он получился великолепный — пышный, красивый, ароматный!

В оговорённое ещё вчера время я подошла к дверям учебного театра. Анжела уже ждала меня там. Увидев её стройный силуэт в элегантном костюме цвета турецкой сирени и собранные в узел длинные белокурые локоны, я опять подумала: «Боже, какая красавица!»

В театральном зале мы сидели с ней в первом ряду и иногда шёпотом обменивались короткими репликами. Спектакль мне очень понравился. Совсем юные студенты почти профессионально справлялись с довольно сложными ролями.

Леонид на спектакль не пришёл. Анжела сказала, что он здесь, в институте, но занят своими делами. Однако на выходе из зала я уже издалека заметила его высокую стройную фигуру. Мы вместе вышли из фойе театра, и тут я наконец решилась пригласить их к себе на чай. Анжела сразу довольно охотно согласилась, а Леонид вежливо извинился и отказался, сославшись на ещё не законченные дела.

Мы с Анжелой дошли до моего дома. Сегодня лифт, к счастью, работал. За чаем мы поговорили о спектакле, а затем она попросила меня рассказать о себе. О том, что я доцент филологического факультета университета и преподаю историю английского языка, она уже знала от Аллы Сергеевны, которая ещё при первом нашем разговоре поинтересовалась, где и кем я работаю. А вот о том, что я уже почти закончила работу над докторской диссертацией и в следующем учебном году предстоит её защита, я без ложной скромности поведала за чаем.

Анжела тоже поделилась со мной тем, что и Леонид работает над докторской диссертацией. Она назвала тему, которую я даже сразу не смогла осмыслить, да и не запомнила. К тому же там оказались не совсем понятные мне научные искусствоведческие термины. Попросить Анжелу повторить название темы ещё раз я постеснялась.

«Тоже мне — филолог!» — подумала я и даже немного на себя рассердилась. «Да ладно, потом разберусь», — быстро успокоила я себя, уверенная, что впереди у меня будет ещё много встреч с этой прекрасной парой.

Анжела, посидев за столом чуть более часа, встала и с улыбкой сказала, что была бы рада ещё побыть у меня, но не хочет заставлять ждать своего супруга, который обещал заехать за ней через час.

Я взглянула на пирог, который оставался почти нетронутым, и осторожно спросила Анжелу, можно ли мне передать несколько кусочков для Лёльки.

— Конечно, — с улыбкой ответила моя гостья. — Лёлька обожает сладкие пироги.

Я выбрала самый большой из своих контейнеров и уложила туда три довольно больших куска своего замечательного пирога.

— О, да этого на всю нашу семью хватит! — принимая пакет с гостинцем, весело сказала Анжела.

Наутро я встала рано. Мне надо было обязательно сегодня быть в университете. Когда я уже выходила из квартиры, раздался телефонный звонок. Это звонила Анжела.

— Спасибо тебе, Юля, за вчерашний чай. А сегодня мы завтракаем с твоим пирогом. Все в восторге! Даже тётя Таня похвалила, а от неё по части кулинарии кроме критики редко что услышишь! — весело проговорила она.

Меня приятно удивило её обращение ко мне на «ты». Я и не заметила, когда это произошло. То, что Лера сразу начала называть меня Юлей и на «ты», это понятно. Ведь мы с ней практически ровесницы. А вот Анжела младше меня на двадцать лет.

— Юля, — продолжила Анжела. — Я вышлю тебе на WhatsApp афишу наших спектаклей. Может быть, ты выберешь что-то. Кстати, в ближайшее воскресенье будет дневной спектакль. Ты сможешь пойти?

Планов на следующее воскресенье у меня пока не было, и я тут же охотно согласилась.