Глава 2

Ольга Николаевна, как только купила билеты, сразу пошла на почту и послала Григорию Павловичу телеграмму. В Санкт-Петербург она приехала в первую субботу мая. Когда поезд прибыл на вокзал, Ольга Николаевна, взглянув на выходе в окно вагона, увидела на платформе двух мужчин: высокого стройного шатена лет пятидесяти и подтянутого крепкого пожилого человека с почти полностью поседевшими волосами. Она сразу поняла, что это Гриша и его сын Виктор. Они тоже её вычислили. Как только Ольга Николаевна показалась в дверях вагона, они оба быстро направились к ней и приняли её чемоданчик.

Виктор весело поприветствовал Ольгу Николаевну, а Григорий Павлович очень внимательно посмотрел ей в глаза и смущённо пожал протянутую ему руку. Когда они вышли из здания вокзала, Виктор подвёл их к припаркованной поблизости новенькой машине «Жигули». Они усадили Ольгу Николаевну на заднее сиденье, а Григорий Павлович, не решившись сесть рядом с ней, занял место рядом с сыном.

Хотя с местами в гостинице в те годы было напряжённо, Виктору без труда удалось забронировать Ольге Николаевне, бывшей фронтовичке, приезжающей в наш город на празднование Дня Победы, номер в очень хорошей гостинице «Октябрьская». Да и располагалась она довольно близко от их дома, так что отцу и Ольге Николаевне, думал Виктор, будет легко встречаться.

Виктор помог Ольге Николаевне разместиться в гостинице и сказал, что, поскольку завтра выходной день, они с отцом заедут за ней на машине, а затем все вместе покатаются по городу. Договорились о времени, и мужчины ушли, оставив её в довольно красивом уютном номере.

Назавтра в назначенное время Ольга Николаевна спустилась в холл. Там её уже ждали Григорий Павлович и Виктор. В этот день они долго катались по городу. При этом Виктор, понимая, что по центру можно погулять и пешком, решил показать Ольге Николаевне достопримечательности Петроградской стороны, Васильевского острова и даже свозил их в Приморский парк, где, подыскав подходящее место для стоянки, предложил им немного погулять. Там же они и пообедали в небольшом уютном ресторанчике.

Затем поехали на Приморское шоссе, вблизи которого можно было найти место, чтобы полюбоваться на Финский залив. Вечером совершенно счастливая Ольга Николаевна была доставлена в гостиницу.

Завтра у Виктора начиналась трудовая неделя, а поэтому развлекать Ольгу Николаевну предстояло его отцу. Программа у них уже была продумана. В понедельник планировалось сходить в Русский музей, а на вечер уже заранее были взяты билеты в Мариинский театр на балет «Жизель». Там Ольга Николаевна познакомилась с женой Виктора, милой и обаятельной блондинкой Аллой.

Следующие несколько дней пролетели быстро. Они с Григорием Павловичем много гуляли по городу, сходили в Эрмитаж, в Петропавловскую крепость, в Летний сад, покатались на катере по рекам и каналам Петербурга. И конечно, гуляя по набережной Невы, любовались знаменитыми разводными мостами, видом Петропавловской крепости и великолепными Ростральными колоннами.

Однажды они вышли погулять на Неву ночью, и Ольга Николаевна впервые в жизни увидела незабываемое зрелище разведения мостов. Иногда в садах и скверах они садились отдохнуть на скамейки и много разговаривали, вспоминали военное время, а также свои жизни после войны.

Они как-то нечаянно перешли на «ты», стали называть друг друга по имени, и Ольга Николаевна вновь услышала своё уже почти забытое имя — Лёля.

Перекусить они заходили в случайно попадавшиеся по дороге кафешки. Особенно Ольге Николаевне понравилось кафе при ресторане «Метрополь». Ей показалось, что вкуснее пирожков, чем там, она никогда в жизни не пробовала.

А завтра было девятое мая — День Победы. Ольга Николаевна думала, что Гриша наденет свои медали и орден и они пойдут на Дворцовую площадь. Но у него оказались другие планы. Утром Григорий Павлович с сыном и невесткой заехали за Ольгой Николаевной, и Виктор повёз их на Пискарёвское кладбище. По дороге они купили цветы. Сначала зашли в мемориальный музей. Читая блокадный дневник Тани Савичевой, Ольга Николаевна не могла сдержать слёзы. Они возложили цветы к монументу Матери-Родины, а потом долго ходили по аллеям вдоль захоронений, где могли лежать мама и сестрёнка Григория Павловича.

Но День Победы они всё-таки отпраздновали. С кладбища поехали домой, в квартиру на улице Рубинштейна. Там их встретили очень хорошенькая жизнерадостная белокурая девушка — внучка Григория Павловича Лера — и её муж Алёша, приятный, несколько полноватый для своего возраста молодой человек. И тут Ольга Николаевна заметила довольно округлившийся Лерин животик и подумала: «Ох, успеет ли она сдать сессию?»

В просторной гостиной был накрыт стол. Все подняли бокалы за Победу, и завязался оживлённый разговор. Лера, несмотря на своё положение, очень часто бойко вскакивала, что-то приносила и уносила. Один раз, когда Лера снова вскочила и резко повернулась, Ольга Николаевна даже громко ойкнула. Все засмеялись. «Да, она у нас вот такая шустрая!» — сказал Григорий Павлович, радостно посмотрев на свою любимую внучку.

Было видно, что семья очень дружная. И муж Леры Ольге Николаевне тоже очень понравился. Он был ровесником Леры и учился на юридическом факультете университета. За столом он больше молчал, но когда что-то говорил, это звучало всегда кстати и довольно весомо.

Виктор, как заметила Ольга Николаевна, из своего бокала даже не пригубил — ведь ему ещё предстояло отвезти её в гостиницу. Вечером, прощаясь с хозяевами, она пригласила всех приехать к ней в Минск.

Обратный билет у Ольги Николаевны был на двенадцатое мая. Впереди оставались ещё два дня. Десятого мая был выходной день, и Виктор предложил съездить куда-нибудь в пригород Санкт-Петербурга. Ольга Николаевна никогда не была в Пушкине, а ей очень хотелось посетить Царскосельский лицей, так что утром следующего дня они отправились в Пушкин. С ними поехала и Алла.

Музей, к счастью, был открыт, но перед входом стояла довольно большая очередь. Мужчины, оставив дам, отлучились и вернулись с двумя билетами. Их получил без очереди как участник войны Григорий Павлович. Он взял Ольгу Николаевну под руку, и они направились в музей. Семейной паре предстояло погулять по парку и подождать счастливчиков.

Экскурсию вела молоденькая девушка. Она очень интересно и содержательно рассказывала об этом знаменитом учебном заведении и о годах учёбы в нём Александра Сергеевича Пушкина. Чувствовалось, что она энтузиаст своего дела. Ольга Николаевна слушала её затаив дыхание, боясь пропустить хоть слово.

Гуляя по аллеям парка, Ольга Николаевна много разговаривала с Аллой, которая рассказала, что работает учительницей русского языка и литературы в школе, находящейся недалеко от дома. Поговорили о Лере, о том, что она, как и Алла, замуж вышла рано, и хотя они все с радостью ждут рождения ребёнка, она беспокоится, сумеет ли Лера окончить институт.

В последний день перед отъездом они с Гришей побывали в Александро-Невской лавре, а затем сели на троллейбус и доехали до Садовой улицы. Там Григорий Павлович опять повёл Ольгу Николаевну в сторону «Метрополя», и она вспомнила, какие вкусные пирожки были в этом кафе. Но на этот раз у Григория Павловича был заранее забронирован столик в ресторане. Там они просидели почти до вечера, а потом решили пешком идти в гостиницу «Октябрьская» по Невскому проспекту.

Вечер стоял очень тёплый, ещё ярко светило солнышко. Ведь в Санкт-Петербурге в это время как раз начинаются белые ночи. Проходя мимо Екатерининского сада, они решили подышать свежим воздухом и сели на скамеечку вблизи памятника Екатерине II.

Глядя в глаза Ольги Николаевны, слегка подвыпившей в ресторане, Гриша вдруг сказал:

— Лёля, у тебя глаза как это небо, и я их никогда не забывал.

А назавтра, провожая её на перроне вокзала, Григорий Павлович пообещал, что в следующем году обязательно ранней весной приедет к ней в Минск.

На следующий день после приезда в Минск Ольга Николаевна послала в Петербург письмо, в котором поблагодарила всю семью за тёплый приём. И опять пошла переписка. Во второй половине июля из письма Гриши она узнала, что Лера благополучно сдала сессию и 10 июля родила девочку, которую молодые родители решили назвать Анжелой.

Переписка продолжалась. Ольга Николаевна стала получать письма и от Аллы, в которых та в основном рассказывала, как растёт и развивается маленькая Анжелка. В каждом письме она писала, что они ждут Ольгу Николаевну весной.

А в начале марта в Минск приехал, как и обещал, Григорий Павлович. И хотя у Ольги Николаевны была вполне просторная двухкомнатная квартира в центре города, он тоже решил поселиться в гостинице. Номер в довольно престижной гостинице «Юбилейная» ему заранее забронировал Виктор.

Ольга Николаевна очень обрадовалась приезду Григория Павловича. Они много гуляли по Минску, который, как известно, был почти полностью разрушен во время войны, а потом отстроен заново, побывали в художественном музее, в ботаническом саду, несколько раз пообедали в понравившемся Григорию Павловичу ресторане «Журавинка».

И, конечно, они посетили мемориальный комплекс «Хатынь», который увековечивал память о сожжённых деревнях, уничтоженных фашистами вместе с жителями во время Великой Отечественной войны. Стояла ранняя весна, повсюду ещё лежал снег, но он был уже не прежний, зимний, а весенний — серый и ноздреватый. Местами виднелись проталины.

Григорий Павлович и Ольга Николаевна долго стояли у бронзового монумента убитого горем отца, который держит на руках умирающего сына. Когда Григорий Павлович посмотрел на обелиски в виде печных труб, на глаза этого мужественного полковника, фронтовика, который многое повидал на войне, навернулись слёзы.

Женский праздник 8 Марта они отмечали в квартире Ольги Николаевны. Она испекла национальный белорусский пирог «Смаженка» с мясным фаршем и луком, приготовила рыбу, запечённую с грибами и картофелем, а на десерт — кулагу, сваренную до киселеобразного состояния смесь из замороженных ягод, мёда и муки.

Григорий Павлович пришёл к ней с огромным букетом из белых роз, для которого у Ольги Николаевны даже не нашлось подходящей вазы, и ей пришлось поставить его в пластмассовое ведёрко.

Вечер прошёл замечательно. Они оживлённо беседовали, шутили и опять называли друг друга по имени.

— Лёля, у тебя глаза цвета незабудок, — вдруг сказал Григорий Павлович. — У нас в Новгородской области они растут повсюду. Надеюсь, что ты к нам туда обязательно приедешь.

Григорий Павлович уехал на следующий день. На прощанье, уже у входа в свой вагон, он вдруг крепко обнял Ольгу Николаевну и поцеловал в первый и, как оказалось, в последний раз в жизни.

А в первую субботу мая Ольга Николаевна опять приехала в Санкт-Петербург. На перроне её встречали Виктор и Алла, голова которой была покрыта чёрным шёлковым шарфиком. Ольга Николаевна сразу всё поняла. Оказывается, Гриши не стало несколько дней назад и его уже похоронили. Скончался он скоропостижно, от инфаркта.

Ольге Николаевне они об этом не сообщили, зная, что у неё уже взят билет. Родные Григория Павловича боялись, что это известие может отразиться на её здоровье и она не сможет приехать.

Виктор отвёз гостью в гостиницу «Октябрьская», в которой опять по её просьбе был забронирован номер.

На следующий день они поехали на Волковское кладбище, где рядом с могилой матери Виктора похоронили и Григория Павловича. Ольга Николаевна долго стояла, глядя на фотографию бравого, почти полностью поседевшего полковника, и вспоминала молоденького застенчивого лейтенантика с густыми волнистыми тёмно-русыми волосами.

На девятый день вся семья собралась вместе. Пригласили и Ольгу Николаевну. На душе у неё было тяжело. Радовала только очаровательная, с белокурыми кудряшками малышка Анжела, которая в свои десять месяцев уже пыталась ходить. Вдруг она сползла с колен своего юного папаши Алексея и, расставив ручки, пошатываясь, дошла до Ольги Николаевны, которая сидела поблизости, и уткнулась личиком ей в колени. Сердце у Ольги Николаевны сжалось. «Ведь это маленькое чудо могло быть моей правнучкой», — вдруг подумала она.

Ольга Николаевна познакомилась с приветливой и общительной дочкой Григория Павловича (тоже блондинкой, как и все женщины в их семье) Таней, которая приехала из Калининграда с сыном-десятиклассником Артёмом. Это был розовощёкий симпатичный подросток с длинными кудрявыми тёмно-русыми волосами и чёлкой, доходящей почти до глаз. И несмотря на эту причёску, Ольга Николаевна нашла в нём черты молодого Гриши — красивого подтянутого лейтенанта со стрижкой по уставу.

За столом хлопотали в основном Лера и Таня, тоже оказавшаяся такой же проворной, как и её племянница. Ольга Николаевна посмотрела на фотографию в кожаной рамке, которая стояла на комоде. На ней были серьёзный молодой офицер с погонами капитана и симпатичная улыбающаяся девушка. Её лицо обрамляли светлые локоны, а надо лбом волосы были уложены в высокий валик, который лежал на голове, как корона.

На следующие выходные Виктор и Алла пригласили Ольгу Николаевну поехать с ними в их деревню в Новгородскую область. Стояла прекрасная солнечная погода. Вокруг буйно цвели черёмуха и вишни, но настроение у всех было безрадостное.

Подъезжая к их деревне, Виктор свернул на уже поросшую молодой травой неширокую дорогу, которая шла вдоль реки, поднимаясь по склону на высокий холм. Дорога заканчивалась у довольно большого гаража, дверь которого была обита металлом, а на ней висел внушительный амбарный замок.

Когда Ольга Николаевна вышла из машины, то увидела дом, обшитый тёсом и покрашенный в весёлый светло-зелёный цвет. К дому примыкала новая, ещё не покрашенная большая остеклённая веранда. Ближе к реке стояла бревенчатая баня. Судя по цвету дерева, она была построена не так давно.

«Да, основательно они здесь построились», — подумала она и вспомнила, что в одном из писем Гриша писал, что они с Виктором в последние годы много занимались строительными работами в деревне. И ещё он написал, что в этом году новогодние каникулы они с сыном и невесткой провели в деревне, парились в новой бане, а на Крещение окунались в прорубь на реке.

Дом стоял посреди большого сада, в котором уже распустились вишни, а на высоких раскидистых яблонях появились бутоны. В саду виднелись грядки с кустами клубники, на которых уже появились ещё слабые росточки, а также большая грядка с довольно высокими зелёными стрелками чеснока, посаженного осенью.

Ольга Николаевна часто ездила на дачу своей подруги и помогала той ухаживать за её садом-огородом. И сейчас ей так захотелось взять инструменты и начать обрабатывать эти грядки! И этим она, действительно, занялась назавтра с утра, ещё до того, как Алла приготовила завтрак.

Ольга Николаевна осталась в полном восторге от «имения» этой замечательной семьи и от живописных мест, окружавших их довольно большой участок. Супруги это заметили и стали горячо уговаривать её приехать сюда на всё лето.

Поблагодарив хозяев за это предложение, Ольга Николаевна сказала, что в июле она едет в санаторий на Кавказ подлечить свои когда-то застуженные на фронте лёгкие, да и подруге она уже обещала, что всё свободное время в это лето будет проводить на её даче. «Но в следующем году я обязательно приеду к вам сюда», — заверила их она и подумала: «Да и Анжелка подрастёт. Может быть, и её сюда привезут на лето».

И вот тогда, тридцать лет назад, заканчивая свою историю, Ольга Николаевна сказала мне:

— В этом году я приехала сюда уже до осени. Всё лето я собираюсь жить в деревне. А может быть, я вообще перееду в Петербург. Об этом меня просят близкие Гриши, а они мне стали как родные.

Время подходило уже к ночи — как и положено в Санкт-Петербурге в конце мая, «белой». Я проводила Ольгу Николаевну до улицы Рубинштейна и пошла пешком к себе домой на Литейный.