Глава

II

Утро следующего дня подыгрывало настроению Татьяны. Унылая изморозь колола щеки двум девушкам на железнодорожном вокзале.

Еще раз выслушав несколько наставлений по поводу того, как вести себя с мужиками и не встревать ни в какие передряги, а держаться ближе к штабу и кухне, чтобы окончательно не превратиться в доходягу, Аня заключила Татьяну в объятия.

– Послушай. Сегодня я снова позвонила маме, сказала, что городской телефон я отключила, как она и хотела. Правда, она сказала, что сейчас, когда она у родственников за тридевять земель, а я здесь одна, это опрометчиво… Но что сделано, то сделано, – Аня неопределенно махнула рукой. – Буду звонить с сотового. Не забудь: о моем переезде особо не распространяйся. Городок у нас маленький, сразу все разнесут и до мамы слухи дойдут. Как только я устроюсь там и пойму что остаюсь, я сразу ей все расскажу. На границу же она не прилетит. Наверное… Хотя она может..! В общем, не подведи меня. Главное, чтобы она сейчас ничего не узнала. Не поймет! – со вздохом закончила Аня.

Скрипучий женский голос объявил посадку. Подруги снова обнялись и Таня даже умудрилась всплакнуть, но Аня резко прервала ее: – Ну, не начинай. Не сына в армию провожаешь!

А потом – дорога, долгий путь в неизвестность. Но Аню это не пугало, ее стабильная действительность была гораздо прозаичнее, поэтому девушка бежала от нее куда глаза глядят. А глаза тем временем глядели на плотно сбитые стада овец и коров на пастбищах, да угадывающиеся в утренней дымке цепи Кавказских гор. Что-то чарующее было в этой мирной картине среди отнюдь не мирной реальности.

На вокзале Аню встретил молодой ефрейтор с широкой улыбкой, которая редко сходила с его лица, судя по крупным морщинам, резко выделяющимся на фоне темного загара.

– Да, артиллерия прибыла не тяжелая, – он ловко подхватил чемоданы, бросил короткий цепкий взгляд на миниатюрную девушку. – И кем же вы к нам приехали?

– Юрисконсультом в штаб.

– Ах, вон что! Ну, такие кадры нам нужны, – с язвительной усмешкой заключил мужчина.

После утомительной дороги и местной жары у Ани разболелась голова и на дружескую болтовню она настроена не была. А потому, когда ее новый знакомый укладывал чемоданы в багажник, Аня была рада откинуться на сиденье, закрыть глаза и притвориться спящей. Через некоторое время ее действительно укачало. Когда они подъехали к КПП, Аня чувствовала себя немного лучше. По крайней мере, ее природное любопытство одержало верх над усталостью. Аня принялась осматривать окрестности из окна автомобиля.

– Курорт! – услышала она все тот же веселый голос водителя. – И чего вас сюда на приключения потянуло? Здесь мужики-то не многие выдерживают.

Вид, представший глазам, действительно был жутковатый: «колючка», решетки, дневальные с автоматами и в бронежилетах. Но посреди всей этой настоящей военной атрибутики, то тут, то там обновлялись флаги, красились бордюры, разбивались клумбы. «Как к празднику готовятся!» – подумалось Ане.

– Через две недели День нашей воинской части. Юбилей! – ответом на ее молчаливый вопрос прозвучал голос «извозчика».

«Господи! Я слишком громко думала или они тут и мысли пеленгуют?! А вообще, молодец, Аня, приехала с корабля на бал». Голова снова начала предательски гудеть.

Машина остановилась у общежития. Эти здания с веселыми шторками и устойчивым ароматом домашней кухни ни с чем нельзя было перепутать. Аня глубоко зевнула и собралась выйти. Но знакомство с новым обиталищем было неожиданно отложено. Не успел водитель открыть дверь, как к нему подбежал молоденький солдат и что-то, заикаясь, протараторил.

– Потому что предупреждать нужно! – проворчал ефрейтор, возвращаясь на водительское кресло. – Велено вас сейчас же к полковнику Быстрову доставить.

– Сейчас? – машинально переспросила Аня, снимая руку с автомобильной двери.

– Нет, после ужина и чайной церемонии!

Аня хотела съязвить, что как раз об этом и мечтала по прибытию, а заодно и переодеться с дороги, потому что выглядела она не лучшим образом, но решила не вступать в конфликт с «обидчивым таксистом», как она тут же окрестила его про себя. Привычка характеризовать людей в двух словах появилась у нее еще в детстве. Дядя Коля был «Добрый Гулливер», потому что «всем помогал и защищал людей», как объясняла это Аня.

Ожидая в приемной Николая Павловича, Аня успела познакомиться с его милым делопроизводителем, выполняющим функции практически секретаря. Благодаря выдающимся заслугам полковник Быстров мог позволить себе некоторые «излишества», на которые командование закрывало глаза. Да и кадров в части действительно не хватало. «У них тут все какое-то «специальное». Наверное, скоро я к этому привыкну» – пронеслось в гудящей голове. Ольга Викторовна была женщиной сорока пяти лет, но выглядевшей чуть старше вероятно из-за сильного загара на лице. Все они здесь были похожи на племя туземцев под палящим солнцем. Интересно, что будет с ней? Аня страдальчески посмотрела на себя в зеркало.

Ольга Викторовна перехватила ее взгляд, улыбнулась и тактично заметила, что такие белокожие как Аня, здесь быстро обгорают, а потому порекомендовала зайти в местный магазин за «чудо-мазью» от загара. Аня натянуто улыбнулась. Ее изможденное долгой поездкой лицо взывало о помощи. Лицо Ольги Викторовны, как и вся она, были готовы эту помощь оказать. Без лишних вопросов женщина налила в огромную кружку с развеселым генералом на ней холодный чай, попутно объяснив, что только им в жару и спасается. Аня с благодарностью приняла чашку и про себя нарекла эту добрую женщину «матерью Терезой», что кстати очень шло ее загорелому с первыми морщинками лицу.

Свои давние отношения с Николаем Павловичем Аня решила не афишировать, но все же осмелилась поинтересоваться:

– У полковника совещание?

– У него всегда совещание, – с печалью в голосе изрекла Ольга Викторовна. – Но сейчас у него ОН! – многозначительно добавила она, изобразив на лице печать тайны.

И не успела Аня открыть рот, чтобы задать логичный вопрос кого Ольга Викторовна называет так абстрактно и благоговейно, как дверь кабинета открылась, и из него быстрыми шагами вышел ОН. Это был молодой мужчина, еще более загорелый, чем все остальные, что свидетельствовало либо о частом нахождении под солнцем, либо о длительном проживании в этой местности, но скорее и о том и о другом. Первое, что бросилось Ане в глаза, это его красивый волевой подбородок. «Да, не с того Боттичелли¹ портреты писал!» – против воли подумала она. Офицер бросил на нее безразличный взгляд и вышел из приемной. В спину ему полетел загадочный вздох делопроизводителя.

– Бывают же мужчины. Все при нем, а бабы рядом нет! – как бы невзначай обронила Ольга Викторовна.

– Так может и не надо? – сама не зная почему, вдруг в той же манере подхватила Аня.

– Ему видимо не надо, а в части все девки по нему сохнут, даже те, кто уже не в девках!

Снова послышался томный вздох, Аня непроизвольно зевнула. Вероятно, именно это вывело Ольгу Викторовну из прострации. Она схватила трубку селектора.

– Николай Павлович, Акимова ожидает в приемной.

В селекторе затрещал знакомый голос: – Пусть войдет.

Аня набрала в грудь воздуха как перед погружением в бездну и толкнула дверь кабинета.

– Нюта, девочка моя!

Всю жизнь она ненавидела это то ли имя, то ли прозвище и всегда стеснялась ему об этом сказать. А он называл ее так с самого детства, с тех пор как она маленькая знакомилась с ним, протягивая пухленькую руку и коверкая свое имя. И вот сейчас как никогда Аня была рада услышать его, услышать такой родной голос и побыть в его объятиях. Быстров по-отечески прижал ее к груди, запечатлел на лбу долгий, теплый поцелуй.

– Не могу сказать, что рад тебя видеть здесь, но не удивлен точно. Зачем ты приехала? А, сорванец? – голос его стал жестче.

Услышав еще одно свое детское прозвище, Аня не смогла сдержать улыбки.

– Это мое решение и…, – она чуть помедлила, чтобы голос не дрогнул, – этого бы хотел папа.

Быстров снова заключил ее в объятия. Она и забыла какой он высокий и сильный. Последний раз они виделись на похоронах отца, но тогда он приезжал на пол дня и в такой обстановке совсем не было времени даже на разговоры. Для Ани все прошло, как в бреду. Николай Павлович помог им все устроить и сразу же отбыл в часть. Она даже не успела проводить его на вокзал.

– И потом вы приложили все усилия, чтобы я попала именно в эту часть, под ваше чуткое руководство.

Вторя ей, он тихо ответил: – Так бы хотел папа!

Они, молча, улыбнулись друг другу, разделяя общую боль.

– Я поселил тебя в общежитии для семей. Надеюсь, ты не против, но так тоже будет спокойнее.

Аня хотела возразить, но не посмела. Палыч смотрел на нее как отец,для него это было так важно. После смерти жены он остался один, сыновья устраивали свою жизнь. Конечно, они заботились о нем, ругали за то, что не бросает службу, но другой жизни он не знал, да и не желал себе. Настоящий солдат!

– Сегодня устраивайся, отдыхай, а завтра с утра на совещании обсудим план действий. Если что-то понадобиться, не стесняйся. Но ты ведь не будешь просить у меня! – вздохнул Быстров, передавая ключи от квартиры. – Поэтому можешь обращаться за помощью к Ольге Викторовне. Она у нас тут Серый кардинал, второй человек после меня и первый после Бога.

Получив подробный инструктаж от Ольги Викторовны, и клятвенно пообещав ей завтра забежать на чашечку холодного чая, Аня направилась в сторону общежития с единственным желанием: поскорее добраться до квартиры, переодеться и, наконец, принять душ. Зеленая аллейка вела Аню строго в сторону четырехэтажного бледно-розового общежития мимо парка военной техники. За спиной уже осталось маленькое невзрачное здание магазинчика, как неожиданно вспомнился совет Ольги Викторовны. Аня остановилась в сомнениях. Зайти сейчас, несмотря на потрепанный внешний вид, или лучше после того, как приведет себя в порядок? Объявление на двери магазина о закрытии на учет после трех часов решило все за нее. Кристально чистое небо развеяло последние сомнения. Аня вспомнила все свои неудачные попытки в прошлом загореть, сделала вывод, что крем ей понадобиться уже завтра утром, и уверенно зашла в магазин. Была не была. Ее здесь все равно никто не знает!

На кассе офицер откровенно заигрывал с продавщицей. Постояв с минуту за его широкой, закрывающей весь прилавок спиной, Аня решила, что пора действовать, для приличия громко кашлянула.

– Простите, вы уже определились с выбором? – но ответа дожидаться не стала, тут же проскользнула к прилавку.

Продавщица, молодая девушка лет двадцати трех с миловидным лицом и точеной фигуркой, была явно не довольна появлением Ани и не пыталась этого скрыть.

– Что вам? – сухо спросила она.

– Будьте добры, крем от загара. К сожалению, не знаю его названия. Мне его рекомендовала Ольга Викторовна.

– Понятно! Вам нужен этот с защитой 50+ для такой светлой кожи, как у вас, – отрезала продавщица. Крем с громким стуком опустился на металлическую поверхность прилавка.

Аня расплатилась и со счастливой улыбкой уже была готова отбыть восвояси, как услышала над собой бархатный мужской голос с нескрываемым сарказмом.

– Бледнолицым я бы посоветовал взять сразу две банки крема и запастись сметаной. В нашем климате она может пригодиться. У нас очень жарко, – последние слова прозвучали также звонко, как стук банки о металл. Продавщица прыснула со смеху.

Аня резко повернулась, на языке уже крутился не менее дерзкий ответ, но от неожиданности язык замер. Перед ней стоял ОН. Точнее он стоял здесь все время, что она покупала этот злосчастный крем. Это он флиртовал с продавщицей, когда она грубо прервала их.

– Совет платный или я могу идти? – выпалила Аня, заливаясь краской.

Мужчина только хитро усмехнулся и сделал шаг назад, продавщица продолжала давиться смешками.

По дороге в общежитие Аня ругала себя на чем свет стоял за малодушие. Всему виной усталость и головная боль. Если бы не ее вялое состояние, она бы ему ответила куда идти со своими неуместными советами. Поглощенная планом мести, девушка не заметила молодого офицера, идущего ей навстречу. Когда они поравнялись, парень резко остановился, видимо хотел что-то сказать, но Аня даже не посмотрела в его сторону. Шаг был стремителен и тверд. А офицер еще долго стоял с улыбкой на лице, глядя ей вслед. Хмурые брови, плотно сжатые губы, слишком яркий румянец на щеках, да Аней можно было бы сваи заколачивать. Все это заставило молодого человека тактично остановиться, а Аню промчаться мимо, чуть не задев плечом. А ведь эта встреча могла бы кардинально изменить настроение сегодняшнего дня. Но об этом потом…

Долго искать свою квартиру Ане не пришлось. Единственная дверь с новой блестящей цифрой 9 на облезлой краске. Переступив порог, Аня облегченно выдохнула: наконец-то можно отдохнуть и привести в порядок себя и свои мысли. Бросив сумку и ключи на небольшую полочку в прихожей, Аня отправилась осматривать владения. Квартирка оказалась небольшой, но с недавно обновленным ремонтом, что подтверждал запах только что высохшего обойного клея. Не иначе как Палыч постарался. Но больше злиться Аня была не в состоянии. Все, чего она сейчас страстно желала, так это оказаться под струями теплой воды. Из чемодана была вызволена любимая пижама с сиренью.

– То, что нужно!

Перед глазами возникло полное ужаса лицо Татьяны. Аня рассмеялась в голос.