Страшилки

– А как мы попадём на ту сторону? – Жан, старший паренёк, задал мучивший всех вопрос.

Скала круто обрывалась вниз, и река, вдоль которой группа до сих пор шла – тоже. Над водопадом мерцали брызги. Ребята озадаченно смотрели на широкую трещину в скалистой гряде.

– Ты не знал, что здесь образовалась трещина? – тихо спросил Алик.

– Разумеется, знал, – одними губами ответил Ёж. – Я ведь говорил про ущелье. Ты что, забыл? У тебя оперативка сколько?

– Это ты вечно забываешь, что я не кибер, – огрызнулся Алик.

Ущелье. Значит, вот оно. И каким образом Ёж предполагал через него перебраться? Не с помощью драконов же, рассчитывать на этакую благосклонность летающего племени самонадеянно. Некоторые из них готовы выручить попавших в беду, но это не значит, что они прилетят перетаскивать детишек через пропасть только ради того, чтобы у тех остались яркие впечатления от выходных. Может, и прилетят – чисто поржать над несуразными, неспособными к полёту человеками. Чувство юмора у драконов специфическое и весьма грубое. И впечатления с гарантией испортятся.

– Давайте вернёмся к флайеру, – предложила Шахназ. – На нём и перелетим.

Сообразительная девочка. Но Ежу идея не понравилась.

– Кучу времени потеряем, – отверг он. – И вообще, это неспортивно. Вы же хотели поход, а не полёт. Будем перебираться по канату.

Кошка негромко присвистнула. Алик кивнул, тронув её за плечо. Он понял, что задумал Ёж.

– А где мы возьмём канат? – Донни и Билли закрутили головами. – У нас нету.

– И очень зря, – серьёзно сказал Ёж. – Кто же идёт в поход без каната? У меня вот есть.

Конечно, планируя маршрут, он запасся всем необходимым. Он скинул рюкзак и достал тонкий, но прочный канат из нановолокна, смотанный в бухту. Мальчишки радостно загалдели, но быстро смолкли.

– Стоп! Нужно же канат закинуть на ту сторону и к чему-то прикрепить. А как мы?..

– Мы – никак. – У Шахназ действительно имелись мозги. Впрочем, у неё и грудь была – небольшая, но девочка явно опережала по развитию и свою сестрёнку, и самого старшего мальчика. – А дядя Бертран и Александр Вадимович сумеют перепрыгнуть. Правда ведь? – Она обернулась к взрослым.

Ёж самодовольно хмыкнул.

– Запросто!

Алик промолчал. Может, и сумел бы, если без рюкзака и без каната. А может, даже тогда нет. Благодаря генетическим разработкам «DEX компани» у него повышенное содержание миозина и идеальный баланс разных видов мышечных волокон, но импланты-то отсутствуют. Однако не стоит разочаровывать деток, видящих в нём такого же супермена, как дядя Бертран.

– Алик, остаёшься здесь, – скомандовал Ёж, подумав о том же. В благоразумии напарника, трезво оценивающего свои возможности, он не сомневался, но предпочёл опередить провоцирующие предложения детишек. – Закрепляешь этот конец каната. Кошка, цепляешь на мелких страховку, а на канат – карабин. А ваша задача, герои – ухватиться обеими руками за канат и перебирать ими, пока не окажетесь на той стороне. Тут всего несколько метров!

Ёж размотал канат, снова вдел руки в лямки рюкзака, оттолкнулся и мощным прыжком преодолел пресловутые метры. Красиво! Впору позавидовать. Дети восторженно заохали и захлопали в ладоши. Алик подошёл к хвойнику, выбирая дерево потолще для крепления каната.

– Разве это не опасно? – прошептала Кошка, сделав круглые глаза.

– Не больше, чем любой аттракцион в День города. Канат крепкий, страховка надёжная. И… как ты там сказала? С нами киборг. На Бертрана можно полностью положиться.

Дети, судя по всему, разделяли это убеждение. Визжали при переправе скорее от восторга, чем от страха. И наверняка Бертран брал в поход не кого попало, все эти детки у него физкультурой занимались.

– Видишь, сколько эмоций! – сказал Алик Кошке. – Они этот поход на всю жизнь запомнят.

– Я тоже. – Кошка слегка передёрнула плечами. Но перебралась по канату ловко и не тормозя.

Тропа окончательно потерялась, тем не менее Ёж уверенно повёл отдохнувшую и подкрепившуюся остатками запасов ребятню вверх по довольно крутому склону. Алик, помня о вечернем костре, поглядывал по сторонам на предмет мяса. Кошка вызвалась нести добытые им птичьи тушки, чтобы охотник не терял свободы передвижения.

– Александр Вадимович! – возмутилась Айсель, младшая девчонка. – Вы что, их убили?

– В смысле? – Алик опешил. – Ты собиралась их живьём есть?

Тут уж опешила девчонка. Небось, наслушалась пропаганды «живых» и ожидала оправданий…

– Я не хочу есть живых существ! – Айсель предприняла ещё одну попытку.

– Так они уже мёртвые, в чём проблема?

– Не буду их есть!

– Ладно, – покладисто проговорил Алик. – Ешь траву, никто не против.

Ёж незаметно показал ему большой палец.

Сильно во второй половине дня вышли на плато – этакую равнину, поросшую жёсткой малахитовой травой и редким хвойным кустарником, окружающим небольшое озерцо. Алик, оценив обстановку, вновь назначил место для туалета – так, чтобы озерцо пребывало в безопасности и осталось пригодно для купания, а кустики скрывали детали интимных процедур в достаточной мере. Ёж показал детям, как ставить ловушки для рыбы. Айсель, к удивлению Алика, приняла в процессе горячее участие. Алика так и подмывало поинтересоваться, почему ей не жалко рыб, они ведь тоже живые. Девчонка не понимает, что их ловят не ради пустого азарта, а запекут и съедят? Или она не слишком искренна в своих вегетарианских установках, а просто повторяет за повёрнутыми на этом взрослыми?

До вечера ещё оставалось время. Ёж организовал детей мастерить и запускать воздушных змеев, а потом купаться, Кошка присоединилась к ним. Алик тем временем поставил палатки, сходил к озеру за водой, разделал птичек и поставил вариться в ведре над костром. Потом пособирал знакомых трав и хвои, заварил чай. Ёж, вернувшийся с возбуждённой и смеющейся, хоть и усталой оравой, потянул носом и одобрительно кивнул.

– Вот что бы я без тебя делал, DEX?

Ужинали в сумерках. Айсель демонстративно отказалась от мяса, но миску бульона выхлебала с аппетитом – где логика? Остальные ребята похихикали над ней. Впрочем, до неё ли? Столько эмоций, столько ощущений… Невообразимо розовые краски заката, мелодичное пение жар-птиц где-то совсем рядом… Поев и попив чаю, дети не захотели расползаться по палаткам. Уселись в кружок вокруг костра, затеяли петь песни, коли уж птицы смолкли. Алик полулежал, облокотившись на рюкзак, Кошка прислонилась головой к его плечу. Совсем стемнело, на небо высыпали звёзды, вылезли две луны – третья, похожая на голубой сыр, не торопилась. Ветерок от озера навевал прохладу. Благодать!

Тень от крыльев закрыла большую жёлтую луну, порыв ветра растрепал Кошкины волосы и раздул угли в костре, подняв сноп искр. Дети притихли. Дракон опустился, сверкнув зелёными огоньками глаз, сердито поводил острыми ушами туда-сюда и внезапно предъявил претензию:

– Почему детёныши воют?

На фоне костра дракон казался чёрным силуэтом, одни глаза с вертикальными прочерками зрачков. Алик узнал Тау по характерному скрипучему голосу. Сварливый самец не признавал за собой этого имени, имена у драконов не в ходу: Олимпиада Ставровна говорила, что не доросли они пока до данной семантической категории. Но людям надо было как-то их отличать, вот и получил хозяин здешних угодий такое обозначение.

– Им плохо? – осведомился дракон.

– Им хорошо, – заверил Алик. – Этот стон у нас песней зовётся. В смысле, они поют от радости, – поспешил он пояснить. – От желания её выразить.

Дракон, повернувшись лицом к костру – светлее оно не сделалось, кожа у этих существ чёрная, но стало возможно различить мимику, – нахмурился.

– А вы не поёте? – спросил Алик. Он никогда не слыхал драконьих песен, хоть и немало времени провёл в экспедициях, но вдруг? – Что вы делаете, когда ощущаете радость?

– Летаем, – буркнул Тау, с сомнением разглядывая детей. Со стороны это выглядело так, словно он выбирает самого жирненького или нежненького на ужин, но Алик точно знал, что драконы не едят людей.

– Вы всегда летаете, – заметил он.

– А вы всегда мешаете, – проскрипел дракон. – Зачем пришли?

– Тут красиво. Детям интересно посмотреть.

– Всю еду распугали! – с досадой сказал дракон. – Пусть не воют.

– Поешь с нами, – предложил Ёж, подвинув к нему запасённую тушку.

Отказываться от угощения Тау не стал. Может, затем и прилетел – пожрать на халяву. Вряд ли ему на самом деле песни помешали. Дракон ловко схватил птицу за лапки когтистой рукой и быстро с ней расправился.

– Хорошая еда. – Драконы не пользовались огнём, однако дичь, запечённую или зажаренную людьми, ценили. – Тут другие человеки ходят. Жадные, – неодобрительно отозвался Тау. Видимо, незваные гости не поделились с ним едой. – Ваши детёныши смешные, – доверительно сообщил он напоследок. Взмахнул крылами и был таков.

– Вау! – всеобщий восторженный вздох. – Настоящий дракон! Круто! Дядя Бертран, а он ещё прилетит?

Ёж усмехнулся.

– Прилетит, если продолжите шуметь. И будет очень недоволен! Понятно? Хватит уже песен.

– Ну дядя Ёж! – заныли Донни и Билли. – Ну можно мы пока не пойдём спать?

– Всё равно же не заснём, – привёл аргумент Жан.

– Да сидите, – легко разрешил Ёж. – Завтра в школу не вставать. Только тихо.

Костёр приугас, только угли нет-нет и подёргивались красным. Разговор детей свернул на страшные истории – обстановка располагала. Шахназ жутким шёпотом рассказывала байку о чёрной бракованной Mary, которую Алик слышал ещё в садике. Младшие дети сидели, затаив дыхание, и вроде бы стучали зубами. Затем девочку сменил Рома со страшилкой о красных файлах смерти.

– Ой! – Кошка узнавающе заулыбалась. – Мне эту историю папа на ночь рассказывал.

Хорошее же понятие у Котяры о сказках на ночь для маленькой дочки!

– Боялась? – Алик тоже не удержался от улыбки.

– Нет! Смешно было. «Красные файлы»! – с патетическим придыханием произнесла она. – Как файлы могут быть красными?

– Могут, – негромко уронил Ёж. – Они мне в кошмарных снах снились. Активированная программа самоуничтожения на внутреннем интерфейсе подсвечивается красным.

– Блин! – выдохнул Алик, приподнявшись. – То есть эта байка вон про что?

Ёж мотнул головой.

– Скорее всего, не про это. Так, детские фантазии. Откуда им о наших кошмарах знать?

– Бертран, а ты-то откуда… В смысле, ты ж живой. Значит, ты эту прогу не активировал?

– Я – нет. Что я, псих-самоубийца? – Ёж фыркнул. – Но несколько лет мной управляли другие. DEX, я эти хреновы красные файлы дважды видел наяву. Первый раз – в армии. Одному летёхе по пьяни приспичило посмотреть: а что будет, если… К счастью, рядом капитан оказался, успел отменить приказ. Второй раз – уже здесь, в Гринпорте. Я тогда только-только приехал. В башке кавардак, дюжину лет прожил в глуши без обновлений, система стояла ещё та, от родной компании. Сунулся в «Матушку Крольчиху», деревенский ротозей, и на Танка напоролся. Закусились с ним из-за девки, слово за слово, он и брякнул: «Чтоб ты сдох!» А у меня в программу заложено подчинение любому офицеру, я ж армейский.

– Трындец, – ошарашенно проговорил Алик. – И ты с Танком общаешься после такого?

Ёж хмыкнул.

– Да он как бы не больше моего испугался, когда понял. Обоих трясло, адреналин пришлось гасить несколько раз. Так и познакомились. Он меня сразу погнал к Ангелу: дескать, пока не наведёшь порядок на чердаке, в общественных местах даже не появляйся. А то, мол, народ тут простой. Пошлют тебя копы на хрен без всякой задней мысли, ты и пойдёшь…

Алик выдавил невесёлый смешок. У взрослых свои страшные истории, покруче детских.

– А чёрную бракованную Mary ты случайно не видел?

– Бракованных Mary не бывает. То есть бывают, но не такие, как в ихних страшилках. – Ёж повёл головой в сторону детей, уже начинающих зевать. – Не сорванные, просто неисправные.

Билли и Донни, перебивая друг друга, пытались изобразить сказочку про чёрного (естественно, какого же ещё?) проводника, который повёл в поход группу туристов, завёл их в болото и бросил. Все утопли под его демонический хохот, и теперь их неприкаянные души завывают на том болоте во всех диапазонах, наводя помехи мобильной связи и инфранету.

– Пора разгонять детвору, – отметил Ёж. – А то ещё чуть-чуть, и заснуть не смогут, так себя накрутят. Они ж гормоны не умеют регулировать.

Слово не разошлось с делом: он поднялся, скомандовал отбой и проследил, чтобы все сходили за кустик, умылись и залезли в спальники. Дети не спорили – небось, сами уже хотели спать, ночь перевалила за середину.

Алику не спалось. Выспался во флайере и на привалах успел подремать. Днём всё его внимание было отдано подопечным детям, а теперь хотелось «пожить для себя». Он позвал Кошку искупаться, та охотно поддержала инициативу. Вода в озере не казалась холодной: за солнечный день успела прогреться. В тёмной глади отражались звёзды и луны – снова две, голубоватая с прожилками выплыла на небосклон, а розовая закатилась. Где-то высоко пролетел дракон; зелёные глаза горели ярко, несмотря на большое расстояние, отмечая путь, словно носовые огни лайнера. В столь романтическую ночь нельзя просто взять и лечь спать, не пошалив. И они, естественно, пошалили. Сначала в воде, потом на берегу…