Как ни странно, но опекун меня не посетил ни тем вечером, ни следующим утром.
«Весь в делах – весь в работе!» – Объяснил управляющий поместьем – Эрон Хаббард, который мне из всех живущих в особняке один не понравился. Было в нём что-то мерзкое… подлое.
На Вилетте статус женщин был не завидный, далёкий от свободы воли и выбора наше Земелюшки, но игнорировать элементарные потребности своей воспитанницы – это возмутительная линия поведения даже здесь.
Добиваться внимания я не собиралась, хоть условности и говорили, что Дар Кейн поступает достаточно пренебрежительно для опекуна.
Слуги, всё видящие и знающие, постоянно неодобрительно поджимали губы, когда я пыталась выпытать, где их хозяин находится сейчас. Не в отношении меня. Нет. Ребятки явно осуждали своего хозяина. Им было невдомёк, что моё любопытство направлено на элементарную осторожность – не хочу с ним пересекаться! Переубедить ханжу выполнять приказы императора у меня всё равно не выйдет, а больше с Кейном нам разговаривать не о чём!
Вечер Х наступил слишком быстро. То ли хлопоты и примерки меня так закружили, то ли старание не попасться в те короткие мгновения, что получалось пробежаться до библиотеки знатного козюли, но вот уже я стояла перед зеркалом, полностью готовая предстать перед гостями, которых за час доставило экипажей тридцать, не меньше!
Самый жуткий гость, которого я даже не мыслила здесь увидеть, прибыл прямо перед моим выходом.
– ИМПЕРАТОР! – Взвизгнула Тиса, отчего я чуть мимо кровати не села. – Милостивый Саникс!!!
Жемчужное ожерелье треснуло в руках, и горошинки рассыпались по полу.
– Вершитель Всемогущий!!! Мисси!!! Простите!!! – Девушка упала в ноги.
– Тисайя, встань, – потянув девушку с колен, нахмурилась. – Ничего страшного. Если бы они были в моих руках, их бы постигла та же участь, милая… Не волнуйся. Скажем, что это я взбесилась и порвала нить жемчуга.
– Что вы, мисси! Вы такая хорошая и бережная. Никто не поверит… Это я – косорукая… – горничная захлебнулась рыданиями.
Пришлось прибегнуть к строгости. Я сама такая – чем больше жалеют, тем больше плакать хочется!
– Тиса! Хватит сопли на кулак наматывать! Никакая я не хорошая. Иди сюда и помоги мне обуться.
Задрав подол пышного платья до колен, наморщила носик. Зато Тиса рыдать перестала… только носом шмыгала, но это ничего. С местными порядками можно и выпоротой стать за такой проступок.
Такими нас и нашёл его Светлость Володар Кейн.
Придурок вошёл в комнату без стука. Собственно, человек у себя дома, тем не менее!
Дёрнув юбки вниз, добилась того, что бедная Тиса осталась внутри.
Попискивая то ли от смеха, то ли от рыданий, девушка еле выбралась оттуда, пока мы с Кейном сверлили друг друга подозрительными, осуждающими взглядами.
«Красивый…» – одно единственное слово – это всё, что въедливо пульсировало в мыслях от первой встречи с тиранистым опекуном Оливки.
Мужчина шагнул вперёд, требовательно вытянув руку.
«Чего надо?!»
Мою вздёрнутую бровь герцог не оценил.
Подошёл ещё ближе, самовольно взял руку и коснулся губами кожи, преодолевая нехилый заряд тока.
Не двести двадцать, но тряхнуло умника неплохо.
«И всё равно не отпускает… мазохист хренов!»
Дар Кейн отличался высоким ростом, широкими плечами, узкими бёдрами и талией. Тёмные волосы и зелёные глаза с желтоватыми крапинками по краю чёрного зрачка тоже удалось разглядеть. Мужчина оказался слишком близко. Я даже заволновалась.
– Тиса, ступай вниз. На сегодня свободна… – приказал опекун, хмуро сводя широкие брови.
– Но, Ваша Светлость…
Холодный прищур заморозил даже меня.
– Вы совсем распоясались в последнее время. Мне вернуть меры наказания?!
Девушка дёрнулась, словно её ударили.
Секунда – и от неё духа не осталось.
Я молчала. Недовольно сопела, но начинать разговор не рисковала.
– Бал в честь вашей помолвки, Оливия, уже открыт. Жених приехал… но самое главное – прибыл Этан Тайрон со своей императрицей. Надеюсь, не стоит говорить, что вести себя вы должны соответственно дворцовому этикету? Раньше вы вели себя, как воспитанная… леди, – запнулся Кейн, продолжая получать свои девять вольт подзарядки. Было видно, что его тело адаптируется к восприимчивости моего проклятья. Я лихорадочно пыталась откопать информацию о даре… эмн… Дара (забавное имя опекуна только сейчас оценила в сокращении), но ничего обнаружить не смогла. Информация о советнике была размыта слухами и предположениями. Это всё. И как раз это всё мне сейчас не нравилось! – … пока не посыпались жалобы от приближённых императора. Сегодня, надеюсь, демонстрации ваших способностей не будет?
– Не могу ручаться… Меня не обучали применению дара, поэтому я не знаю, как эти выбросы контролировать.
Кейн недовольно поджал губы.
Мужчина был чем-то озабочен.
– Не вынуждайте меня выполнять указания императора. Я и так подставился за то нападение на Мортона… Император будет смотреть на меня косо, если вы выкинете ещё что-нибудь. Не хотелось бы оборвать ваше обучение, которое мне далось с таким боем.
Намёк, более чем в лоб, был зарублен на носу.
Удивило меня это предупреждение.
«Кейн ослушался императора?! Этан Тайрон приказал забрать меня из академии? Допустим. В это я могу поверить, но с чего бы опекуну заступаться за всеми презираемую дочь отступника!? Что за…»
– Идём. И прекратите меня бить проклятием.
– Это зависит только от вас. Проклятие работает только в том случае, если вы что-то задумали нехорошее против меня.
– Не задумал я ничего, – огрызнулся мужчина, мазнув по моему декольте, будто там ничего интересного не было. А у Оливки, вообще-то, третий полный!! Не то, чтобы я набивалась на комплимент, но, как женщине, было обидненько. – Мне вообще не до вас. Брачный контракт составил в вашу пользу – это всё, что могу в своём положении…
«Оу?! А кто это у нас больше не отличается высокомерием и чванливым скотством?! В памяти Оливки был ещё тот козлина…»
Мужчина задумчиво нахмурил брови.
– А самоедство засчитывается за возможную вину?
– Однозначно. И можно мне не выкать? Чувствую себя старухой…
– Хмм… Ну, прости. Что до вины – я хоть и стараюсь тебе помочь, но это не в моей власти… Тут бы себя не потерять…
Герцог был таким загадочным, что меня любопытство разбирало на части.
Как назло, мы вышли на лестницу, внизу которой стихли голоса… и я заискрилась, точно оборванный электропровод!
– Проклятье, – прошипел Кейн. Его лоб покрылся испариной, но он не бросил меня. Продолжал держать локоть, помогая спуститься.
«Это всё из-за съезда этих блатных и нищих! Вот тебе и добропорядочные твар… гости».
Привычное приветствие и обмен любезностями, при котором на меня поглядывали только украдкой и с большим изумлением, всем своим видом демонстрируя своё безразличие, не достигло желаемого императором и его ушлёпками эффекта.
Я скучающе обводила взглядом каждого присутствующего, вычленяя из памяти Оливии мизер информации.
Девочка в императорском дворце была один раз… и он закончился весьма плачевно для наивняшки. Замаранные собственными низменными пороками, придворные гадюшного императора подняли добрую девочку на смех… а потом одна из свиты Александрины, которая в единственном лице отличалась человечностью среди окружающих её девиц, испортила платье Оливки. Девочку отправили домой с ехидными ухмылочками и хищным оскалом, дав милой девчушке прозвище «замарашка»…
Кейн пригласил всех в залу, как только императрица мило улыбнулась и заявила, что её фрейлины приготовили интересную программу к вечеру, дабы ритуал прошёл в весёлой домашней обстановке.
По мне так весьма сомнительное стремление, но моего мнения никто не спрашивал, поэтому я мудро придержала его в себе, кивнув с благодарной улыбкой.
Зала вместила всех… а потом грянула музыка, начались танцы аристократичных артисток.
Некоторые из фрейлин демонстрировали свои умения в художественных талантах, некоторые – в магии. Мне понравился иллюзорный ряд баронессы Фигли. Пусть выражение лица красотки соответствовало её фамилии, а магия оказалась весьма яркой и милой.
Я уже успела разузнать, что на Вилетте нет ни вампиров, ни драконов или оборотней – одни маги, но танцующие призрачные феи над головой кудесницы, подняли мне настроение на порядочный десяток.
Кейн отошёл к императору, что-то с ним бурно обсуждая яростным шёпотом, а ко мне со спины незаметно подобрался Даррелл Лэнг.
– Ленокс, выкинешь что-нибудь, предупреждаю – никакие проклятия тебя не спасут.
– Ленокс, выкинешь что-нибудь, предупреждаю – никакие проклятия тебя не спасут.
Между пальцами заискрили молнии. Стоящие рядом со мной девицы, предусмотрительно отодвинулись.
«Хммм… интересно, а я могу этими молниями управлять? Если – да, то у меня, можно сказать, условный рефлекс защиты выработался. Если смотреть по факту, меня можно будет записать в стихийницы…»
Пока я размышляла, Даррелл продолжал зудеть, наставляя меня на путь истинный, даже не замечая, что от его угроз скоро кому-то прилетит…
– Только попробуй что-то выкинуть, когда будешь пить из кубка… и когда я потянусь к тебе за поцелуем…
Медленно повернув голову, улыбнулась.
Лэнг сглотнул, явно трухнув.
Что его так напугало в моём лице – не знаю, но эффект решила закрепить:
– Только потянись… будешь лежать, как твой дружок, до второго Пришествия.
– А? До чего?
– Лучше тебе не знать, малыш… Свали в канаву, а то я тебя прямо тут угандошу… прости за мой французский.
– А?
– Святой Лука, – я возвела глаза к золотой лепнине, – император выдаёт меня замуж за дебила…
– Ах ты…
– Оливия, дорогая… – воскликнула Александрия, уже минут десять поглядывая на меня со своего постамента, которого тут вчера точно не было. – Подойди, детка.
«Детка… тоже мне. Да у тебя даже с Оливией разница не больше, чем в пять лет. Про себя настоящую вообще молчу».
Народ продолжал смотреть на выступление очередной фрейлины, которая жонглировала белоснежными пульсарами, как заправской клоун в цирке, но любопытство сделало своё дело – гости навострили ушки на макушки, пока я приближалась к их владычице.
– Ваше Величество, – снова присела в реверансе, дожидаясь, когда мне позволят подняться.
– Оставь, дитя. Лучше скажи, тебе нравится мой подарок?
– Спасибо, Ваше Величество. Я даже предположить не могла, что удостоюсь такой чести.
Правительница осторожно посмотрела на своего мужа и, подбирая слова, обнадёжила меня:
– Я считаю, что дети не несут ответственности за грехи своих родителей.
«Макаренко номер два, ёлки-моталки. Тот тоже детей преступников социализировал. Эта, видимо, меня в свои подопечные решила записать… И зачем тебе это надо?»
– Вы согласны со мной?
«Вопрос с подвохом…»
Задумчиво склонив голову набок, сдержано улыбнулась:
– До тех пор, пока детей не пытаются обременить этой ответственностью – да. Однако даже животному сложно оставаться безучастным, когда по его следу пускают свору, объявив своей целью. – Животный мир Вилетты был идентичен нашему. Собственно, вся разница между Вилеттой и Землёй заключалась лишь в магическом биополе. На Вилетте – магия, у нас – технологии. В остальном – даже расположение материков и океанов – линия к линии. Ну, ещё разница в политическом строе отдельных государств. Здесь всё-таки преобладала монархия. Всё остальное – как под копирку. Именно поэтому позволила себе сравнение. – Знаете, какое животное самое опасное?
Императрица оживлённо заблестела глазами… как и её муженёк с моим опекуном и отцом Даррелла, прекратившего пререкаться с Кейном.
– Кабан?
– Крыса. Ммм.. в сиротском приюте собственными глазами видела, как загнанная в угол крыса растерзала трёх гончих.
«Куда-то я не туда съехала…» – на меня смотрели так подозрительно, будто я сама в крысу сейчас собираюсь превратиться.
Пришлось кривить губы в неестественно улыбке.
– Впрочем, это не важно. Человек на то и человек, чтобы отличаться от животных разумностью и осторожностью. Да и прессинг сильного человека только закаляет на злобу врага.
– Вы относите себя к категории сильных? – Это был вопрос без иронии или ядовитого презрения. Искренний… даже с неуловимой верой. Императрица явно хотела меня в свои сторонники.
«Зачем?» – Тот вопрос, который я планировала разобрать по полочкам этой же ночью.
– Я выросла среди сильных и талантливых людей. Не могу быть слабой априори.
– Талантливых? – Влез в наш разговор сам Этан Тайрон, явно пытаясь увести жёнушку от опасной темы. Не знаю, что происходит между императором и императрицей, но оживление Александрии Этана прилично взволновало, хоть Тайрон и пытался этого не показать.
«Бабушка Оля очень старая. От неё такое даже при желании не ускользнёт. Опекун, вон, тоже весь дёрганный, как кобра перед прыжком.
– Раз вы сильная и талантливая, посоревнуйтесь с очаровательными фрейлинами Её Величества.
– В очаровании? – Решила поиздеваться над гадостным мудилой, повесившим всю семью бедной Оливки.
– В талантах, – огрызнулся Этан Тайрон, а за его спиной Кейн едва заметно мотнул головой, призывая отказаться или спасовать.
«Иди на хер!»
– Если Её Величество позволит…
– Я тебе приказал! – Император потихоньку зверел, но улыбка и быстро поднимающаяся грудь Александрины говорила о том, что я сделала всё правильно. Блондинистая владычица уже губу раскатала, считая, что пары ласковых слов достаточно, чтобы сделать меня своей должницей.
– Как прикажете… – отвернувшись от четы правителей, быстрым шагом сократила расстояние до рояля и присела на холодный стул, УЖЕ зная, что буду петь!
«Сам нарвался! Да и песню эту я виртуозно исполняю!» – Мои любимки обожали, когда я играла «Нас бьют – мы летаем». Даже Вовочка, который у меня в молодости больше рэп слушать любил, уважал творчество NARGIZ, перепевшей одну из последних композиций Пугачёвой на УРА! Что говорить про меня – женщину, обожающую рок и метал?!
Когда грянули первые аккорды, я поняла, что такой экспрессии во мне ещё никогда не было. До этого момента я дарила людям силу, выпевая каждое слово. Сейчас я шла в бой! Собиралась одной песней показать, что со мной просто не будет ни во время ритуала, ни после него!
«Да я со своим проклятийным даром в Богиню превращусь, а не сдам ни одного сантиметрика воли и свободы!!!»
Глаза у народа по мере проигрыша становились всё круглее. Вряд ли придворные слышали когда-нибудь в исполнении рояля чистейший рок!
«Вон, Кейн вообще, кажется, сейчас в обморок упадёт…»
Переведя взгляд с опекуна на Этана Тайрона, запела:
– Ты плыл в небесах, но был спущен на землю;
И раненый в сердце мечтаешь стать целью,
Но эта уловка всем битым знакома –
В любви без страховки живут миллионы.
Миллионы…
Кейн сполз по стеночке… Его состояние никто даже не замечал.
Отгоняя неловкость, гнула своё:
– Нас бьют – мы летаем, от боли всё выше,
Крыло расправляя над собственной крышей.
Нас бьют – мы летаем, смеемся и плачем,
Внизу оставляя свои неудачи.
Хрипловатый голос Оливии обалденно вписался в стиль. Рояль не пел, а орал. Казалось, пальцами я заколачиваю гвозди… в крышку гроба. В чью именно? Скоро узнаем!
– Пусть врут, что крепчаем от новых предательств;
Подбитый изменой – не ждет доказательств;
Кто крыльев лишился – боится влюбляться,
Но должен над страхом потери подняться.
Подняться…
Императора я испепеляла улыбкой:
– Нас бьют – мы летаем, от боли всё выше,
Крыло расправляя над собственной крышей.
Нас бьют – мы летаем, смеемся и плачем,
Внизу оставляя свои неудачи.
Неудачи…
Полёты, полёты судьбы в непогоду;
Рискуют пилоты, чтоб вырвать свободу.
Чтоб вырвать свободу!
Бедные клавиши… Со стороны, наверное, казалось, что я танцую за роялем.
Мне было плевать.
«Ушатаю любого гандобаса! Я вам не Оливка! Бабушка Оля в гневе страшна!»
Настрой «гостей» был понятен без слов – я пылала разрядами, точно в ёлка в Новый год. Всем хотелось, как минимум, по-тихому прикопать меня за особняком!
О проекте
О подписке
Другие проекты