Преподаватели закрытого ВУЗа разошлись во все стороны сразу, как только ректорат остался за нашими спинами, и основная масса учителей высыпала в коридор.
На лестнице я вспомнила, что сумки у меня как не было, так и нет. Бежать в машину и проверять в единственно-возможном месте, где я могла её оставить, времени совсем не осталось.
«В кабинете есть всё, чтобы провести последнюю лекцию в этом семестре», – успокоила себя и ускорила шаг.
Я никогда не относилась к тем преподавателям, которые лютуют до последней минуты и не дают бедным студентам вздохнуть. А ещё я не считала, что мой предмет – самый главный в жизни разумов, окрепших в силу возраста, но на какие-то несколько процентов. Одно меня радовало: все факультеты должны были пройти мой курс культурологии, будь то юры или физики, или информатики. ВУЗ удивительным образом сочетал в себе множество специалитетов, выпуская в свет и педагогов, и техников, и финансистов с экономистами! Такое я встречала впервые в своей жизни, но очень гордилась тем, что именно мой ВУЗ взялся за подобные нововведения.
Не было у нас только врачей. Зато военная кафедра, говорят, давала фору академии ФСБ. Преподаватели по физкультуре и военному делу в ВУЗе «ГАРОТ» – вот, где работали самые лютые товарищи. Их я даже коллегами назвать боюсь. У трёх Ивановичей (молодые преподаватели-качки ещё и братья родные!), все ходили по струнке. Я – стороной, чтобы даже не попадаться им на глаза. Слишком люто выглядели братья – преподаватели. Их рост и… широта кости (качками Ивановичи совсем не казались) будила инстинкты. Желание уберечь себя, которое учёные называют «самосохранение», вопило так, что впору прыгать на потолок и удирать в иной от физкультурников плоскости! Если бы я училась у них… фуф! Хорошо, однако, что я – преподаватель!
Я почти дошла до кабинета. Оставался один поворот.
И тут начались вторые странности за доброе страшное «сегодня».
Не успела я повернуть за угол, как мои брови взлетели вверх.
Помимо второго курса экономистов, возле моего кабинета толклись юры-выпускники.
Волков, Ткачёв, Ягодкин и остальная кодла пятикурсников.
«… из-за которых меня чуть не уволили».
Я нехорошо прищурилась.
Привычным движением коснулась бедра.
«Чёрт! Ключи в сумке».
– Староста, давай журнал и беги за ключом на вахту. Скажи, что я велела дать.
Стежкина, старательная и очень даже симпатичная шатенка, без разговоров побежала выполнять поручение, пока её одногруппники остались тихо переговариваться, делясь ожиданиями от предстоящего вечера.
«А мне там ёлкой торчать… Может, плюнуть на всё? Отказаться? Слабо верится, что Роман Григорьевич так быстро передумал. Что, если я права, и меня тупо хотят использовать напоследок?!»
«Тринадцатая зарплата и премия… – пропел здравый смысл. – Потерпеть есть для чего. У нас хотя бы будет, чем заплатить кредиты за мебель, которую купили в съёмную квартиру, и машину, да и так, по мелочи на первое время!»
Громкое дыхание студентов, которые упорно продолжали стоять у окна, раздражало, хоть я и продолжала смотреть куда угодно, но не в их сторону. Чисто из раздражения сама сделала глубокий вдох. Блузка пахла подаренными крёстной духами, несмотря на то, что я не обновляла аромат, а как заполошная умчалась на работу.
«Ваш запах неприятен моим студентам…» – вспомнились слова ректора.
Помимо растущего возмущения меня терзал вопрос: «Почему?!»
Дорогущие уникальные духи Александры Северянской даже на европейских рынках имели признание и стоили бешеных денег. Конкретно мои пахли любимыми цитрусами, нотками зелёного чая и цветущего жасмина. Аромат дарил свежесть и поднимал настроение до небес. И тут тебе – не нравится!
«Ой!» – осознав, что смотрю на Волкова… волком, моргнула.
Цокот каблучков помог сконцентрироваться на идущей.
Стежкина возвращалась.
Очень вовремя, надо заметить. От чего-то мне резко захотелось спрятаться в своей берлоге, закрыв дверь с другой стороны от пятикурсников, которые были младше меня на каких-то два года.
«Вот откуда неуверенность! – схватила мысль за хвост. – Практически моего возраста парни расшатывают ту социальную платформу, на которой в силу должности я стою».
– Проходим, – твёрдым голосом пригласила студентов в кабинет.
Дождалась, когда последний из второкурсников переступит порог, шагнула сама и тут услышала движение за спиной.
Пришлось ускориться.
Я взялась за дверную ручку, готовясь закрыть дверь, но остановилась, видя порыв выпускников войти за мной следом.
Прятаться – не вариант. Тут мне выбора не оставили.
– В чём дело, уважаемые?
Ткачев мило улыбнулся.
– Филиппа Станиславовна. Мы хотим поприсутствовать на вашей лекции. Очень уж интересными показались темы, которые вы раздали в последнюю нашу встречу.
– У вас окно? Нет других занятий?
– Есть.
– Нету…
Бровь красиво изогнулась сама собой.
Волков продолжал молчать, следя за каждым моим движением, пока его дружки путались в показаниях.
Всё это начинало мне очень сильно не нравится.
– Так, друзья, не срывайте мне занятие. Топайте на урок. Мне некогда вешать лапшу на свои уши. Не вынуждайте обращаться к ректору.
Я закрыла дверь… на ключ.
Глупо? Трусливо? Возможно, но я категорически не желала впускать в обитель моего «Я» этих пятерых. Уверенность в том, что именно им мой запах не понравился, зудела под кожей. Таких в свой дом не пускают, пусть временно им является ставший родным за четыре месяца испытательного срока.
Встряхнувшись, включила компьютер, проектор и колонки, прошла за кафедру и улыбнулась.
– Итак! Доброе утро, дамы и господа. Хочу выразить свою благодарность вам за успешно сданный экзамен. Вы все справились. Так сказать, пролили бальзам на моё педагогическое эго. Учитывая то, что курс культурологии длится всего…
Пусть план и остался в моей сумочке вместе с блокнотом, ключами, телефоном и духами, все занятия прошли, как по накатанной.
Больше никто не делал мне нервы. Мои студенты были искренне благодарны за оценки и немного грустны из-за последнего совместного занятия. Угнетало только одно – приближающийся бал, где быть мне пугалом ёлочным, отгоняющим хулиганов от подарков, которые традиционно раздадут в конце праздника уже осоловелым студентам, которые упорно находят алкоголь, сколько бы его не запрещали. Так рассказывала Наташа, и её слова не подвергались сомнению. Моё студенчество было ещё свежо в памяти. Собственно, я сама диплом получила только полгода назад, так что знаю, о чём говорит коллега, пусть среди злостных нарушителей никогда поймана не была.
Учитывая, что бал был назначен на семнадцать ноль-ноль, я решила домой не ездить. Сумочка не нашлась. Только ключи (совсем тю!), которые я оставила в машине, в зажигании. На брелоке весели и ключи от квартиры, поэтому я осталась спокойна на тему безопасности. То, что закрывала дверь, помню точно!
Лекции закончились почти в четыре. Я успела забросить булочку в рот и сделать пару глотков мятного чая, когда Наташа с Мариной влетели в учительскую, охая, как же так и почему я ещё не готова.
Мой личный ад открыл двери, обещая украсить без того странный день новыми эмоциями.
Благо, в создании костюма Ёлки я принимала непосредственное участие и с полной ответственностью могу сказать: он получился куда как симпатичнее костюма прошлого года. Я всегда любила работать руками, творить что-то особенное и уникальное, как крёстная Саша, поэтому платье ёлочки вышло невероятно красивым. Ходить в таком не стыдно и даже в некоторой степени гордо.
Наташа и Марина вызвались помочь мне облачиться в костюм ёлки, поэтому наша дружная компания быстро перебазировалась из учительской в кабинет технологии, где проводились кружки для самых рукастых и талантливых (по моему мнению) студентов ГАРОТа. Если честно, я бы тоже с удовольствием целыми днями занималась бы созданием всякого рода «безделушек», как говорит моя Саша, но именно крёстная пихнула меня в институт искусств и культуры, который я закончила в Томске, учитывая желание не уезжать далеко от родителей. Пусть они у меня и самостоятельные (странное определение для родителей!) и сильно не давят родительским контролем, но чувствовать семью мне было… будто бы жизненно важно.
Впрочем, это сейчас не важно.
Я стояла, не шевелясь, пока на меня осторожно надевали длинное в пол платье.
– Просто с ума сойти, какое оно красивое, – не уставала вздыхать Марина, с благоговейным страхом распрямляя веточки ели на подоле.
– Дааа… – в который раз прошептала Наталья. – Я такого ещё никогда не видела. Филиппа – ты просто Марья-Искусница!
Я улыбнулась своему отражению в напольном зеркале. Сегодня оно справилось с невероятным – разогнало все мои печали одним своим видом.
Я, действительно, выглядела волшебно.
Платье получилось шикарное. Всем на загляденье!
Чёрный корсет, с умопомрачительный декольте, который громким криком запрещал надевать бюстгальтер, стал моим самым шедевральным произведением. Я сшила его сама из вискозной жатки, которая так и называлась «Чёрная ель» уж не знаю, толи на фабрике нашлась моя родственная душа, толи продавец тканей прониклась духом новогодних праздников… одно могу сказать точно – я была полностью с этим человеком согласна! Мой стан идеально вписывался в образ «Ауреи» – самого распространённого сорта чёрной ели.
Подол был расшит веточками искусственных ёлок. Мне пришлось выпотрошить аж четыре ёлки… учитывая, что кринолинная юбка имела довольно прочную форму, веточки выглядели пышно и весьма богато. Даже несмотря на отсутствие шариков и остальной бешено-яркой аксессуарной мишуры.
– Точно не хочешь навесить пару шариков? – Марина посмотрела на меня умоляющим взглядом.
Я нахмурилась.
– Нет. Это будет… колхоз. Я сделала из маленьких золотых бусин болеро. Этого будет достаточно.
– Да, – согласилась Наташа, осторожно укладывая очередной локон на моё плечо. – С твоими огненными волосами никаких шаров не надо.
– Ага, – захохотала Марина. – Шары сами подкатятся!. Да не одна пара!
– Мариша! – Наталья попыталась возмутиться, но не удержалась и захихикала, как девчонка. – Согласна. Ёлочка в этом году у нас, реально… нереальная.
Когда платье распрямило с помощью марины последние свои иголочки, Ната помогла надеть болеро. Локоны были перекинуты на одно плечо, оголяя шею и левое ушко.
Дверь кабинета хлопнула:
– Ну, где вы… ООООО! – Завуч по учебной части застыла в дверях, ошарашено хлопая глазами. – Филиппушка… какая вы… волшебная! Как есть ёлочка!
– Да, – Марина гордо задрала подбородок. – В этом году у нас волшебная ёлка. Небось, следующий год будет «потрясный», как говорят наши студенты.
Я хотела сказать «вряд ли» (с моим-то увольнением!), но сдержалась, прикусив язык.
«А вдруг!? Сейчас как понравлюсь ректору и этим долбанным стукачам, которым запахом не угодила. И всё! Слава зарплате!»
– Так, – завуч хлопнула в ладоши, – накиньте Филиппе Станиславовне плащ на плечи. Уже половина шестого! Мы опаздываем. Хорошо, что все дети…
«Ага! Дети… конечно!»
– … дети уже в актовом зале. Ректор почти договорил свою речь. Филиппушка, ваш выход через пять-шесть минут.
Девочки послушно подали мне плащ.
Я поморщилась. Сильный запах мужских духов был слишком стойким.
– Нет. Я это не надену. Так пойду. Всё равно вход за кулисы с другой стороны зала. Меня никто даже не заметит. Плащ пахнет духами.
Мариша понюхала плащ и с недоумением посмотрела на меня.
– Ну да. Пахнет. Но не духами, а порошком. Я его вчера сама лично дома стирала. Валик его не надевал. Специально для тебя повесил.
«Валиком» был муж Марины и главный обитатель кабинета технологии, отдавший нам свою обитель на растерзание творческих натур.
Да, запах порошка я тоже слышала, но духи тоже прочно въелись в ткань защитного плаща. Это удивляло. Я никогда не была привередой, а тут носом ворочу!
«Что-то сегодня всех на ароматах закоротило…»
– Ничего страшного. Иди уже так, Филиппа Станиславовна, – отмахнулась Арина Петровна. – О! Чуть не забыла! Я же освежитель воздуха с лесным арома…
– НЕТ! – воскликнула я, ловко отпрыгивая от баллончика освежителя. – Всё прекрасно и так…
– Ладно… – лица у женщин вытянулись, а я насторожилась ещё больше.
«Ничего прекрасного! Что происходит?!»
Мы покинули кабинет технологий и быстро зашагали по пустынным коридорам ГАРОТ.
Я молчала, замкнувшись в себе и своих ощущениях. Что-то опять происходило со мной. Обычно в такие минуты я старалась закрыться в своей спальне и отлежаться. Не сказать, чтобы это происходило часто. Обычно в дни менструационного цикла. Повышенная раздражённость к запахам, обострённый слух… я даже технику в эти три дня не включала. Благо три, а то даже не знаю, что со мной было бы! Крёстная объясняла это особенностью организма, но до месячных ещё две недели.
Опять же причина увольнения меня смущать не перестала. Я думала, что одна такая… странная. А тут, оказывается, таких странных целый ВУЗ!
Я остановилась и с удивлением посмотрела на бархатный синий занавес.
«Уже пришли?!»
– … с Новым годом! – оглушил ректор, врываясь в мои уши микрофонным усилителем звука.
«Воу! Вот это я задумалась!»
Марина коснулась моих губ помадой.
Отстраниться даже не подумала, несколько озадаченная силой своего самокопания.
– Так-то лучше! – кивнула секретарь, делая шаг назад. – Ну, Филя, удачи! Стой красиво. – Молодая женщина улыбнулась, с восхищением в глазах окидывая меня тёплым взглядом. – Тебе очень идёт винный цвет.
– Какой?!
Марина показала помаду.
– Вчера купила. Продавец сказал, что блондинкам очень идёт… Не смотри на меня так. – Из колонок бахнула музыка из кинофильма «Иван Васильевич меняет профессию» – «Январская вьюга». Только на современный лад. – О! Твой выход! Исчезаю!
Высказаться, как и исправить возмутительное непотребство на своих губах я не успевала.
Занавес потянули в стороны два студента, оторопело разглядывающих нас до этого момента.
Растянув яркие губы, улыбнулась, смиряясь с вызывающим цветом.
«С другой стороны, сгорел сарай – гори и хата!»
Анна Василькова запела ремикс знаменитой певицы всех времён, который перепела ASTI.
– С любовью встретиться проблема трудная…
В мои обязанности входил изящный проход на подиум, где установили место для даров. Что я и сделала, легко выполнив свою задачу.
– Летит планета вдаль сквозь суматоху дней… – Анечка, что эстрадная, что наша, вузовская, пела умопомрачительно. Мне, как искушённому меломану, угодить не так-то просто, но тут было стопроцентное попадание!
Улыбаться, когда вокруг тебя пляшут красивучие «снегурочки» и поёт очаровательная Аня – одно сплошное удовольствие. Постановочный номер нравился всем и каждому! Настоящий восторг!
Именно его я ловила во взглядах, устремлённых на сцену.
Ректор подмигнул мне, когда я посмотрела на него. Наташа показала два больших пальца.
– … и звёзды мчатся по кругу, и шумят города…
Глубоко вздохнув, распрямила практически оголённые плечики. Усмехнулась… а потом подняла взгляд на последние ряды зрителей и замерла.
«Волков».
– Не видят люди друг друга, проходят мимо друг друга. Теряют люди друг друга, а потом не найдут никогда!
Никита смотрел на меня… ненормально.
Описать взгляд выпускника сложно. Он был… хищным, что ли? Да… наверное.
Я чуть с концентрации не сбилась. Мне и так нелегко давалась роль главной виновницы торжества, а тут ещё такие взгляды!
«Не смотри на него!» – приказала себе и тут же отвела взгляд, улыбаясь уже другим.
– … а потом не найдут никогда-никогда…
Номер подходил к финалу, и улыбаться стало куда легче.
Овации и подбадривающий свист зрителей пробудил во мне уверенность в своей красоте.
Было приятно, что мой костюм вызывает такой дикий восторг у студентов и преподавателей.
Я уже расслабилась, готовясь простоять два часа на подиуме, как ректор подошёл ко мне:
– Благодарим Анечку и её очаровательных Снегурочек за такое превосходное открытие вечера! Объявляю дискотеку открытой! Еда и напитки по правую сторону, танцпол, по левую. Но вы и так заметили, поэтому я перестаю брюзжать. Хорошего всем настроения!
Роман Григорьевич хлопнул в ладоши, сильно походя сейчас на известного всем любителям фэнтези Дамблдора.
Свет погас на секунду, а потом вспыхнули гирлянды, и светодиоды. Диско шары заискрились разноцветными огнями.
Грянула тусовочная музыка, и народ загудел, разбегаясь в разные стороны, в виду своих приоритетов.
Я потеряла из вида Волкова. Это почему-то вызвало настороженность.
«Выпускать из поля зрения таких, как этот избалованный мажор, опасно!» – Я быстро нашла оправдание своим чувствам.
Моей руки кто-то коснулся.
Не воскликнула чудом.
Рядом обнаружился преподаватель высшей математики.
«Опять нюхать меня пришёл?»
– Егор Владимирович?
– Потанцуешь со мной, Ёлочка?
Симпатичный брюнет мне улыбнулся. В первый раз на моей памяти! Обычно ходил молчаливой букой, жутко раздражая демонстративным снобизмом.
– Ёлки не танцуют, – попыталась отнекаться, поставив руки на талию, чтобы меня за них не хватали. – Тем более музыка слишком быстрая, а толпа – слишком плотная.
– Так я на будущее спрашиваю. – Егор наклонил голову вбок, разглядывая меня, как неведомую зверушку.
«Пипец он странный! И весь сегодняшний день вместе с ним!»
Я думала, этот бал запомнится мне надолго из-за наряда, который избранная Ёлочка будет носить, ведь именно я его сделала! А сейчас всё, что я хотела, это побыстрее оказаться дома!
– Ёлки не танцуют, – упрямо повторила, стараясь говорить громко и уверенно из-за децибелов орущих музыкальных колонок.
– Я подойду позже, – нагло усмехнулся математик, фигурой больше напоминающий физруков, а не профессоров математических наук. – Первый медляк мой.
Давясь от возмущения, моргнула, провожая широкую спину Богданова. Остальные порывы были погребены в глубины моего подсознания. Я же девочка воспитанная. Шипеть и царапаться – не моё, даже когда сильно хочется!
Слева меня испепелял чей-то пристальный взгляд.
Я не удержалась и посмотрела, кто такой внимательный.
«Волков».
Фигура мажора и его недовольная моська начинали уже раздражать. Или мне только хочется так думать?
Я сосредоточилась на вечеринке, чтобы унять поднявшуюся из глубин солнечного сплетения панику. Обострённая потребность чувствовать этот взгляд Волкова на самом деле пугала. Чтобы не думать о странностях своего поведения решила отвлечься.
«Может оно и к лучшему, – подумала я о танце с математиком. – Подойдёт в следующий раз, и я ему отказывать не буду. Что-то творится со мной, и это что-то мне совсем не нравится».
О проекте
О подписке
Другие проекты