Моя обычная реакция, когда рекламный баннер кричит: "Долгожданная книга такого-то/такой-то!" - "Да неужели?" Не в случае Наринэ Абгарян, которая ворвалась в наше пространство "Манюней", мгновенно всех очаровавшей, и тут же, к идиллии советского детства, подбросила взрослую Манюню "Понаехавшей". Чтобы после ударить под дых страшным "Дальше жить", и отчасти (но лишь отчасти) утешить "Симоном", "Зулали", "Людьми, которые всегда со мной" и "С неба упавшими тремя яблоками". А потом замолчать на четыре года. И да, мы ждали новой Абгарян долго. Мы ждали. Вот новый роман.
"София возвращалась домой" начинается сценой, по Высоцкому, "насилья и бессилья", которая задает тон всей истории. Тетка Азнив за косу волочит шестнадцатилетнюю Софию по скользкому паркетному полу в чулан, где той предстоит отбывать наказание за дерзость. Девушка, не привыкшая к такому обращению, шокирована и унижена. Но дело в Армении, гарпия-тетка с ее патриархальностью, воцарилась в доме Маркарянов в казавшемся прогрессивным 1916. Тут-то и выяснилось, что лишь казавшемся. После маминой внезапной и нелепой смерти, к боли от утраты любимого человека добавился произвол этой чужой женщины, в унылом своем стародевичестве не умеющей простить девушке бойкости, красоты и того, что у нее еще все впереди.
У младшей из детей и единственной дочери в семье, Софии не было человека, у кого могла бы искать утешения, ни сестер, ни подруг - посторонних скуповатая Азнив в доме не привечала. Стоит ли удивляться, что взор ее обратился на Давида, который служил мелким чиновником в почтовом ведомстве, университетского однокашника ее брата, нанятого в домашние учителя. Юноша из хорошей, но со смертью отца обедневшей, семьи, единственная отрада матери Соломэ, которая выучила его, во всем себе отказывая, мечтал вернуть ей прежний достаток, но не устоял перед красотой ученицы. И все могло бы кончится счастливо для влюбленных (на самом деле, вряд ли, не забыли, что впереди Революция с Гражданской?), не вмешайся мстительная тетка. А там уж роковые обстоятельства потянулись проклятой цепью.
Ровесницу века Софию, и с ней читателя, Абгарян поведет дорогами нового Хождения по мукам. Турецкое селение Хасанбейли, "Черный город" Баку, Туркестан и казахские степи, Манчжурия и Харбин. И снова Берд, десятилетия спустя, много после Великой Отечественной. Родина, куда вернулась умирать, где заранее купила участок на кладбище и заказала памятник с надписью: "София Алексани Марандян. Жила в Китае, лишилась мужа и родных, оставила роскошную жизнь, вернулась на родину и похоронена под этим могильным камнем, который оплатила сама".
Этот памятник писательница увидела на кладбище родного Берда и не сумела забыть. Искала всюду сведений о землячке, кое-какие обрывки даже удалось собрать - в городе были люди, помнившие красивую пожилую репатриантку. Но на биографическую точность не стоит рассчитывать, судьба книжной Софии плод вымысла. И эту историю, горько-сладкую, как Наринэ Абгарян умеет, стоит прочесть. Или послушать, читает Ксения Бржезовская с той же горькой сладостью, с какой написано.