Цитаты из книг автора «Наринэ Абгарян»

что не зарекайся, пока не наступил климакс,

Зина была мастером бессмысленных подарков: то уродливую, в жуткие алые розочки пластиковую скатерть передаст, то надувного осетра в натуральную величину, с дурацкой надписью на боку: «Бакинский зоопарк ждет своих посетителей», то вообще букет искусственных цветов бешеного колера. – Надя, это она мне на могилку, что ли, передала? – вертела в руках кислотно-малиновые розы Ба. – Вы бы лучше выкинули этот пылесборник, – морщилась мама. – Нет, я тебя спрашиваю! Я понимаю, что Моте в свое время приспичило жениться на этой идиотке с чайной ложечкой мозгов в копчике. Я даже понимаю, что мужчине вообще не важно, где у женщины находится мозг и находится ли он где-то вообще. Но добивается-то она чего? – Тетя Роза, вы только не расстраивайтесь. – Да какое там «расстраивайтесь»! Ты меня, Надя, расстроенной не видела. А вот Зина меня расстроенной увидит. И это будет последнее, что она увидит в своей жизни! Я тебе говорю!

Не получается сейчас, получится потом. Обязательно получится. Главное, не унывать и не сомневаться.

Женщин он считал рудиментарным явлением антропогенеза и брезгливо игнорировал факт их существования.

Измена была не ее стилем ведения домашнего хозяйства – это раз.

Я навсегда запомнила тот июнь, и густое ночное небо над Адлером, и шумные его улочки, и дни, когда мы все были вместе и ни одному нормальному человеку не было дела до того, грузин ты, русский, еврей, украинец или армянин, и казалось, что так будет всегда и этой дружбе нет конца и края. Я навсегда запомнила вкус той приторно-сладкой последней черешни и то, как Натэла смешно складывала губы трубочкой, назидательно приговаривая: «Надя, ты главное запомни – орехи лучше толочь в ступке, а не пропускать через мясорубку», – а Гоги, боязливо оглядываясь на Ба, объяснял дяде Мише: «Пожестче надо быть с женщинами, даже если эта женщина – туоя мать». Я ни к чему не призываю. Я прошу вас остановиться на минуту и вспомнить, как это прекрасно – просто дружить. Вот так должно быть сейчас. И завтра. И послезавтра. Всегда. Спасибо.

Мама пахнет сладким и солнцем. Она выросла в Кировабаде, это ее город, поэтому каждый раз, когда возвращается сюда, она начинает пахнуть солнцем. И финиками. А у нас туманы, каждый божий день туманы, они стремительно расползаются по склонам холмов, волоча за собой свои длинные ватные шлейфы. Я привыкла к ним как к себе самой и не умею быть солнечной. А мама не умеет быть туманной. Поэтому она немножко не понимает меня. Поэтому она не чувствует угрозы, исходящей от продавщицы с густо насурьмленными глазами и не подпускает меня к безобидному нищему.

Спустя какое-то время О. Ф. угомонилась, неистово поела хлеба и колбасы и, придя от этого в благостное расположение духа, зачитала вслух статью об урюпинской бабке, которая отваром зверобоя и заговорами вылечила мэру города стригущий лишай и косоглазие. Подстегнутая светлым примером бабки, О. Ф. окрылилась и принялась обзванивать охранные агентства.

И чтобы я больше не слышала этого пренебрежительного «классика с элементами извращений», ясно? – стучала кулаком по столу О. Ф. – Моим девочкам подачек не надо. Уж если извращения – то по полной программе! – Гавновапрос, – важно ходила бровями Вера.

каждый в этом мире хочет есть, и ничего с этим не поделаешь.