– 16-

Лена обещала, что все будет как прежде, но так, как раньше, конечно, быть уже не могло. При Бердяеве фирма была одной большой дружной семьей. Алексея любили. Он был добрым, мягким, хотя, когда требовалось, мог проявить непреклонность и силу характера. Его заменил другой человек – Евгений Медведев, ставленник Звягинцева. Новый владелец фирмы специально вызвал его из Москвы. Лена не могла заставить себя относиться к Медведеву с приязнью, но должна была признать, что тот был хорошим архитектором. Даже очень хорошим. Не такой открытый и обаятельный, как Алексей, он держался со всеми вежливо, был корректен, а в работе точен и скрупулезен. Он сразу выделил Лену среди остальных сотрудников, без труда распознав, что она и есть мозговой центр фирмы. Он обладал огромной трудоспособностью, мог работать ночи напролет, нередко засиживался на работе допоздна, и другим приходилось приноравливаться к ритму, который он задавал. Лена, как и раньше, работала много, только сейчас работа не приносила ей никакого удовольствия. Только присущее ей чувство ответственности, честность и порядочность не позволяли халтурить, работать спустя рукава.

Сейчас она работала над заказом Звягинцева – проектированием того самого административного здания, из-за которого и разгорелся весь сыр-бор. Она заставила себя не думать о том, кому будет принадлежать это здание. С трудом, но это ей удавалось.

Звягинцев изредка появлялся в здании на Моховой. Лена старалась избегать его, но тот неизменно каждый раз заходил к ней, чтобы поинтересоваться ходом работы над проектом. Она говорила с ним подчеркнуто сухо, голосом, лишенным всяких красок. Она словно каменела при его приближении, он остро это чувствовал, но понимал, что ничего не может изменить. Она даже не смотрела ему в глаза, когда разговаривала с ним, а когда говорил он, сосредотачивала внимание на каком-нибудь предмете или просто глядела куда-то мимо него.

Ему понравился проект здания, предложенный ею, он лишний раз убедился, насколько она талантлива. А те небольшие коррективы, которые он внес, в свою очередь дали ей понять, что у него хороший вкус и он неплохо разбирается в архитектуре. Работать на него оказалось делом нелегким. Звягинцев был въедлив, интересовался каждой мелочью, дотошно расспрашивал обо всем, что казалось непонятным или не нравилось ему.

Когда работа над проектом была завершена, Лена вздохнула спокойно. Теперь она могла работать над другими заказами, которые пришлось на время отложить. Когда в конце месяца она пришла получать зарплату, оказалось, что ей, помимо зарплаты, начислена еще премия. Сумма была настолько внушительной, немыслимо внушительной, что она не поверила глазам.

– Может, там один ноль лишний? – спросила она у кассирши, показывая на ведомость.

– Да нет, все правильно, – проверив на всякий случай, ответила та.

Подумав с минуту, Лена отказалась от премии.

– Почему? – не поверила своим ушам кассирша.

Лена не стала ничего объяснять. Кажется, Звягинцев решил ее подкупить. Господи, как же грубо он действует! Неужели он думает, что она так легко купится и забудет то, что он сделал с ее отцом и матерью, с ней самой?

Перед самым уходом с работы ее пригласил к себе Медведев.

– Мне сказали, что вы не стали брать премию. Почему? – недоуменно спросил он.

Лена внимательно смотрела на него, гадая, знает ли он обо всем, что происходило в фирме последнее время, и о том, что связывает ее с Звягинцевым.

– Признаться, и меня удивил размер премии, – не дождавшись от нее ответа, сказал он. – Но ведь это замечательно, коль вашу работу так высоко оценивают. Ваш проект просто замечателен.

Нет, он ничего не знает, потому его удивляет, что она не берет деньги. Что ему сказать? Чтобы он больше не затрагивал эту тему?

– Евгений Матвеевич, я не одна работала над проектом, и было бы только справедливо, если бы эти деньги поделили между всеми, кто был им занят.

– Так это и есть причина вашего отказа?! Что ж, в таком случае я передам ваши слова Андрею Силантьевичу.

Медведев больше не возвращался к этому разговору. Премию сотрудники фирмы, работавшие вместе с ней над заказом Звягинцева, получили, но она была мизерной по сравнению с той, которую предложили ей.

Сам новый владелец фирмы, которого она увидела через неделю, ни словом не обмолвился про ее отказ от денег, но, когда через месяц им выдали очередную зарплату, Звягинцев, посетивший фирму, неожиданно поинтересовался:

– Вы отказались от премии, потому что сумма показалась вам маленькой или потому что она была непомерно большой?

– Ни по той, ни по другой причине. Я не приняла ее, потому что она исходила от вас.

– Это лишь плата за вашу работу, – невозмутимо произнес Звягинцев.

– Вы всем своим работникам так много платите?

– Так вы признаете, что сумма была значительной? – улыбнулся он, обнажая мелкие хищные зубы и, отвечая на ее вопрос, добавил: – Нет, я плачу хорошо только тем, кого высоко ценю, или тем, кто хорошо мне служит.

– Я не служу вам, – сухо объявила Лена. – Вы прекрасно знаете, что меня не было бы здесь, если бы не откровенный шантаж с вашей стороны. И я очень надеюсь, что сегодняшнее положение дел не сохранится надолго и я получу возможность уйти.

– Вы так хотите этого? – Он вскинул брови.

– Больше всего на свете.

– Я постараюсь сделать так, чтобы вы сами захотели здесь остаться.

– Что?! – Она не верила своим ушам. – Что вы сказали? Что я сама захочу остаться? Скорее мир перевернется, чем это произойдет.

– Я все же постараюсь, – мрачно отозвался Звягинцев.

– 17-

В десять часов утра Лену вызвал новый шеф. Она старалась как можно реже с ним видеться, и обычно это ей удавалось, а все, что касалось работы, передавала ему через секретаршу. Она ценила его профессиональные качества, но знала, что таких отношений, как с Бердяевым, у нее с ним не будет. «Интересно, что ему понадобилось?» – думала она, откладывая в сторону расчеты, над которыми просидела все утро. Наверное, поступил новый заказ, решила она, однако ее догадка оказалась неверной.

Медведев был краток.

– Мне сейчас звонили от Андрея Силантьевича. Вам назначена встреча в семь часов вечера в ресторане «Седьмое небо».

Некоторое время она молчала, удивленная до такой степени, что не знала, как ответить. Понадобилась целая минута, чтобы она смогла отчеканить:

– Передайте тем, кто вам звонил: у меня на сегодняшний вечер другие планы.

– Постойте… – начал было Медведев, но Лена уже выходила из кабинета.

Как всегда при упоминании имени Звягинцева она почувствовала гнев и ярость. С какой стати он вызывает ее, словно она обязана по первому зову бежать к нему?! Если она работает в фирме, которая ему принадлежит, это не значит, что он может располагать ее временем, когда и как заблагорассудится. Никуда она не пойдет! Он вынудил ее работать на него, но лицезреть его физиономию в нерабочее время она не обязана. Если же ему требуется что-то ей сказать, он может передать это через Медведева или сам явиться в здание на Моховой. Встречаться с ним, да еще в ресторане, она не собиралась.

Лена позвонила Виталию Сытину и договорилась с ним о встрече.

– Куда мы пойдем? – спросил обрадованный Виталий.

– На ваше усмотрение.

– Я знаю маленький уютный ресторан, где можно славно отдохнуть и вкусно поесть.

– Вот и чудесно.

– 18-

Звягинцев взглянул на часы. Ровно семь часов, а ее еще нет. Возможно, она не отличается пунктуальностью или принадлежит к той распространенной категории женщин, которые считают, что они всегда должны чуточку опаздывать, так что он подождет еще немного. Но прошло десять минут, потом еще десять, а ее все не было. Она не придет, понял он. Это было внове для него. От встреч с ним обычно не отказывались. Он не помнил, когда в последний раз кто-то посмел его ослушаться. Вероятно, Соколова плохо понимает, с кем имеет дело. Надо будет ей напомнить.

На следующий день он повторил приглашение, причем позвонил сам. Медведев растерялся и начал уверять, что не откладывая передал Соколовой его приглашение, но на том конце провода уже бросили трубку. На этот раз Медведев не стал вызывать Лену к себе, а сам направился к ней. Он застал ее в соседнем кабинете, она что-то объясняла чертежникам.

– Елена Владимировна, – тихо окликнул он ее.

Девушка подняла голову и, увидев нового шефа, недовольно поморщилась

– Я сейчас, – произнесла она и снова склонилась над чертежами.

Медведев терпеливо ждал.

– Нам надо поговорить, – несколько нервно сказал он, когда она, наконец, подошла.

Елена молча направилась в свой кабинет, он последовал за ней.

– Что случилось? – спросила она, когда он закрыл за собой дверь.

Медведев облизнул пересохшие губы.

– Полчаса назад звонил Андрей Силантьевич. Он передал, что будет ждать вас сегодня в то же время и в том же месте. Надеюсь, у вас нет других планов на этот вечер?

– Представьте себе, есть. И в них не входит встреча с Звягинцевым.

И без того худое длинное лицо Медведева вытянулось еще больше.

– Я не представляю, что будет, если вы и сегодня откажетесь от встречи.

– А что будет? – наивным тоном спросила Лена. – Меня арестуют? Или Звягинцев выгонит меня с работы? Так я буду только рада.

– Вы не понимаете, с кем имеете дело.

– Вы ошибаетесь, – мрачно возразила она. – Я прекрасно это знаю.

Вернувшись в свой кабинет, Медведев позвонил Звягинцеву. Его соединили только через десять минут.

– Андрей Силантьевич, – извиняющимся тоном сказал он, – я передал Соколовой ваши слова, только боюсь, что у нее снова другие планы на вечер.

В трубке какое-то время молчали, а потом раздались гудки.

Когда в пять часов вечера Лена вышла из своего кабинета, она увидела двух молодых людей, болтающихся возле ее двери.

– Вы ко мне? – спросила она.

– Нет, – произнес один из них, высокий широкоплечий парень с квадратной челюстью.

Однако когда она двинулась по коридору к выходу, оба они последовали за ней. На улице она обернулась – молодые люди шли за ней до самого дома, абсолютно не скрываясь, однако в подъезд входить не стали.

Ровно в половине седьмого раздался звонок в дверь.

– Кто там? – Елена посмотрела в глазок. За дверью стояли те самые молодые люди. Подумав, что лучше сразу выяснить, что им от нее нужно, она открыла дверь.

– Что вам нужно, молодые люди?

– Вы еще не готовы? – не счел нужным ответить на ее вопрос тот, у кого была квадратная челюсть.

– К чему готова?

Молодой человек бросил взгляд на часы.

– До встречи осталось полчаса. Мы можем не успеть.

Ах, вот как! Это люди Звягинцева. Он знал, что она не придет, и отправил за ней этих мордоворотов.

– Я никуда не иду, ребята.

Они озадаченно посмотрели на нее.

– Нам велели доставить вас в семь часов в ресторан «Седьмое небо».

– А если я откажусь?

Их взгляды сделались грустными.

– В таком случае нам придется применить силу, а мы бы этого не хотели.

Она попыталась захлопнуть перед их носом дверь, но не тут-то было. Один из них выставил вперед ногу, и дверь заклинило.

– Вы же не хотите, чтобы мы сломали ее? – вполне дружелюбно проговорил он. – Переодевайтесь. У вас десять минут. Если вы не уложитесь в это время, мы отведем вас в том виде, в каком вы будете к тому моменту.

Эти ребята не шутили. У них приказ, и они должны его исполнить. Пытаться бежать от них было бессмысленно. Не прыгать же с третьего этажа. При этой мысли перед глазами возникло видение: вот мама выходит на балкон, подходит к окну, перегибается через балкон и падает вниз. Глухой стук об асфальт – и крики. Крики людей, ставших свидетелями самоубийства. Она закрыла глаза и побледнела так сильно, что нежданные гости тревожно переглянулись.

– Эй, только не вздумайте падать в обморок. С нами такие номера не проходят, – предупредил тот, что с квадратной челюстью.

Ей понадобилось несколько секунд, чтобы прийти в себя. Молодые люди стояли, не сводя с нее глаз. Наконец усилием воли она заставила себя отрешиться от видений прошлого и сделать несколько шагов по направлению к спальне. У нее снова не было выбора. Звягинцев никогда не оставлял ей выбора. Непослушными пальцами она надела темно-синее платье из джерси, машинально сняла с полки туфли такого же цвета и надела их, потом провела расческой по длинным светлым волосам и собрала их в хвост, затянув лентой из такой же ткани, что и платье. На все это у нее ушло пять минут.

– Я готова, – бесцветным голосом произнесла она, выходя к поджидавшим ее мужчинам.

Белобрысый окинул ее с ног до головы одобрительным взглядом и последовал за ней к выходу. На улице их поджидал «джип». До ресторана они добрались за пятнадцать минут, так что когда она входила в «Седьмое небо», часы пробили ровно семь.

– Сегодня вы точны, – с этими словами ее встретил Звягинцев, уже сидевший за круглым столом в глубине зала.

Перед ним стояла чашка с недопитым кофе. С минуту он разглядывал ее так, словно видел в первый раз. От его пристального взгляда не укрылись ее бледность, плотно сжатые губы, руки, стиснутые в кулак. Она была как натянутая пружина. Дай ей волю – и она бросится на него, вгрызется ему в горло. Как же она его ненавидит! Он чувствовал ее ненависть каждой клеточкой тела. С какой бы радостью она убила бы его, пронеслось у него в голове.

– Садитесь, – предложил он, вставая, придвигая ей стул и помогая сесть.

На какой-то миг его рука коснулась ее локтя, и Лена ощутила, как в ее теле напрягся каждый мускул, отзываясь на его прикосновение. Собственная реакция застала ее врасплох, и она невольно отпрянула. Только этого не хватало! Она ведь не должна к нему ничего чувствовать, кроме ненависти. Поймав его насмешливый взгляд, она медленно опустилась на краешек стула, а он вернулся на место.

Уловив приглашающий жест Звягинцева, к ним подскочил официант и протянул меню. Лена не сделала никакого движения, чтобы взять его.

– Положите на стол и уходите, – приказал Звягинцев.

Официант исчез в ту же секунду.

– Что вам заказать? – обратился он к ней.

– Я не буду есть.

– Тогда, может, выпьете что-нибудь? Кофе, сок, коктейль?

– Я не хочу пить.

Он усмехнулся.

– Вы не голодны или не хотите составить мне компанию?

– Второе. Вы последний человек, с которым бы я хотела разделить трапезу.

– А вы откровенны.

– Это единственное, что мне остается. Во всех других случаях вы не оставляете мне выбора.

– Почему вы не пришли вчера?

– У меня было свидание.

– Вот как! – Он подался вперед. – С кем?

– Позвольте мне не отвечать на этот вопрос. Да и потом, я все равно не собиралась приходить.

– Вы хотели, чтобы вас привели силой, как сегодня?

– Я не знала, что в мои обязанности архитектора входит появление пред ваши очи по первому вашему зову.

– Что ж, теперь вы это знаете, – бесстрастно заявил Звягинцев и заметил, как сверкнули ее глаза.

Какое-то время он не мог отвести от нее взгляда. Господи, какие же у нее потрясающие глаза! Сколько в них холода и огня одновременно! Интересно, когда-нибудь эти удивительные глаза будут смотреть на него иначе, без ненависти и презренья?

– Вы когда-нибудь перестанете меня ненавидеть? – неожиданно вырвалось у него.

– Нет, – моментально отреагировала она.

– Почему?

– Потому что вам никогда не изменить того, что вы сделали. Не изменить, не исправить, не вернуть.

– А если я все же постараюсь что-то исправить?

– Что именно? Вернете моих родителей, мой дом, мое счастливое детство? Это не под силу даже Богу, тем более вам. Да и зачем вам стараться что-то исправить? Вы должны были уже давно привыкнуть к тому, что вас не любят. У вас ведь и так много врагов, и куда более сильных, чем я. Что вам до того, что я вас ненавижу? Одним недругом больше, одним – меньше.

– Значит, мне даже не стоит пытаться изменить ваше отношение ко мне? – Он откинулся на спинку стула. Над темным костюмом, белоснежной рубашкой и синим галстуком смуглое лицо с холодными глазами казалось бесстрастной маской, вырезанной из камня.

– А зачем? Никогда не поверю, что вас задевает тот факт, что кто-то вас ненавидит.

Она права. Что ему до того, что она его не любит? Пусть ненавидит, если в этом она находит радость и утешение. Что она ему может сделать? Да ничего! Это он может сделать с ней все, что угодно. Достаточно одного его слова и… «Нет!» – оборвал он себя мысленно. Он не хотел лукавить сам с собой. Ему было небезразлично, что она думает о нем, и ему было очень важно, чтобы она перестала его ненавидеть. Он не хотел задаваться вопросом, почему, и не ожидал, что она воспылает к нему нежными чувствами, но пусть в ее изумрудных глазах, обращенных на него, будет меньше ненависти. Он не знал, что для этого надо сделать. Быть может, предложение, с которым он обратится к ней сейчас, хоть в какой-то степени исправит то, что, по ее мнению, исправить нельзя?

– Давайте сменим тему и поговорим о более приятных вещах, – миролюбиво предложил он.

– Разве с вами можно говорить о чем-то приятном?

– Вы опять дерзите? – беззлобно усмехнулся он.

«Это все, что мне остается», – теперь уже мысленно произнесла Лена, потому что признаться в этом во второй раз было равносильно признанию в собственной слабости. И она в свою очередь предложила:

– Хорошо, давайте перейдем к тому, из-за чего вы заставили меня прийти сюда.

– В мои руки случайно попал ваш дипломный проект…

– Случайно? – насмешливо перебила она.

– Нет, не случайно, – признался он. – Я наслышан о здании театра юного зрителя, которое вы проектировали, учась на последнем курсе вуза, даже читал хвалебные отзывы в прессе. Не всякий дипломный проект вызовет столько шума. Я попросил вашего бывшего куратора Сергея Павловича занести ко мне все чертежи и расчеты, относящиеся к вашему ТЮЗу, и внимательно их изучил. Что ж, журналисты нисколько не преувеличивали, когда восторгались вашим проектом. Он великолепен.

Если он думал, что дождется благодарности за похвалу в ее адрес, то ошибался. Она слушала его с вежливым интересом. Ничего не изменилось в ее лице. Он мысленно вздохнул и продолжил:

– Я слышал, что вам предлагали претворить этот проект в жизнь, но вы отказались.

Она кивнула.

– Они хотели, чтобы я переделала его, сделала не таким дорогим. Я не могла согласиться, потому что считала и теперь считаю, что от этого он только проиграет.

– Я не буду предлагать вам что-либо изменить в нем, если только вы сами этого не захотите. – Он выдержал паузу и договорил: – И я готов финансировать строительство ТЮЗа.

Она ошеломленно смотрела на него.

– Зачем это вам? – вырвалось у нее.

– Хочу сделать подарок городу, в котором живу.

– Никогда не поверю, что вы действуете из альтруистических побуждений.

– Хотите сказать, что вообще не верите в альтруизм таких типов, как я?

– Да, вы правы, не верю.

– Вы можете думать что угодно и как угодно истолковывать мой поступок. Мне от вас лишь требуется, чтобы вы снова просмотрели свои чертежи и расчеты. У вас сейчас опыта больше, чем четыре года назад, и, возможно, вы захотите внести в проект что-то новое.

Она кивнула, еще не совсем придя в себя от его предложения.

– У вас мало времени. Через три дня приедут испанцы.

– Какие испанцы? – не поняла она.

– Я подумал, что наши строители вряд ли справятся с таким сложным проектом, как ваш. А у испанцев уже есть подобный опыт. Вы ведь не скрывали, что при работе над проектом на вас огромное влияние оказывал испанец Гауди. Так вот, я связался с крупной строительной фирмой в Мадриде и заключил с ней договор о строительстве в нашем городе ТЮЗа. Через три дня строители обещали быть здесь. Кстати, руководство фирмы пришло в восторг от проекта. Ее глава заявил, что считает большой честью, что именно ему предложили строительство театра.

– Господи, испанцы! – Она никак не могла поверить в реальность происходящего. – Но ведь их участие еще больше увеличит стоимость проекта.

– Вас так беспокоит состояние моего кошелька? – подразнил он ее. – Уверяю вас, даже такой дорогостоящий проект, как ваш, не разорит меня.