Глава 4

Я стою, не в силах вымолвить ни слова, в ужасе от подобной перспективы, только сердце колотится, как сумасшедшее, норовя выпрыгнуть из груди.

А чего я ждала? Что он будет и дальше играть со мной в какие-то игры? Кажется, Грегору это быстро надоело, и он решил досрочно одержать реванш.

– Ты поняла, что я сказал? – глаза дракона угрожающе сужаются, когда он не получает никакого ответа.

Я пытаюсь вырваться из его хватки, отстоять себе хоть видимость свободы, но стальные пальцы стискивают мое лицо еще сильнее.

– Я не буду с вами спать, – произношу тихо, но твердо.

– Повтори?

– Я. Не буду. С вами. Спать.

Что-то очень темное и опасное заволакивает его глаза. Широкие зрачки мгновенно превращаются в тонкие иглы. Наверное, я никогда не привыкну к тому, как они это делают. Вожделение в них сменяется на другое сильное чувство: ярость.

Звериную. Лютую.

– Ты не смеешь перечить мне, человечка, – дракон перехватывает меня за талию, притягивая к своему напряженному телу. Я вновь пытаюсь вырваться, но добиваюсь лишь того, что вторая его рука смещается на мой затылок, обхватывая и жестко фиксируя его. Заставляя смотреть прямо в глаза.

Лицо дракона медленно приближается к моему. Тонкие ноздри раздуваются от гнева, на скулах ходят желваки.

– Ты моя архэ и я буду делать с тобой, что захочу, где захочу и когда захочу. Уяснила?

– Нет! Я не принимала браслеты! Вы не имеете права! – я беспомощно бьюсь в мужских руках, но добиваюсь лишь того, что злю его еще больше.

Сопротивлением. Непокорностью. Отказом.

– О правах заговорила? – дракон буквально выплевывает каждое слово, продолжая меня удерживать. – Так знай: архэ, принявшие браслеты, имеют их. А те, кто не принял, считаются просто вещью. Никаких прав, ни единого.

Я молчу, тяжело дыша. Отказываюсь принимать жестокую правду.

– Твое последнее слово?

Я чувствую, что дракон не только пытается запугать меня, но и использует силу. Давящую. Крушащую мою волю.

– Согласись, – его властный, ледяной голос вспарывает воздух между нами, обдавая меня осколками льда. Приказывая. Требуя подчиниться.

«Соглашусь, уступлю ему сейчас – значит, все было зря», – проносится у меня в голове.

– Нет! – в это короткое слово я вкладываю все отчаяние и боль. Ему никогда не понять, что за всем этим стоит. Годы борьбы и притворства, лютой тоски по дому, заставляющей по ночам кусать подушку и выть. От бессилия. Одиночества. Боли.

Не понять, каково это – быть оторванной от мамы, единственного близкого человека. Каждый день просыпаться и засыпать, думая о том, каково ей там, без меня? Как она живет в этом ужасе, не зная, что случилось с ее единственной дочерью?

Лицо дракона каменеет, и я знаю, что только что перешла последнюю грань. Больше не будет никаких правил, как он и обещал.

– Хочешь по-плохому? Изволь.

Меня отпускают так резко, что я по инерции качаюсь назад. Но в тот же миг тяжелые ладони дракона ложатся на мои плечи, давя на них и принуждая опуститься вниз, на каменный пол.

– Не трогайте меня! Нет! Я не хочу! – кажется, у меня начинается истерика. Я думала, что защищена законом, запрещающим драконам принуждать архэ к близости, вот только не учла того, что Грегору Аш Хару законы не писаны. Он сам себе закон.

– Я не спрашивал, хочешь ты, или нет, – цедит сквозь зубы дракон, смотря на меня сверху вниз.

Стоя на коленях, я с ужасом смотрю на надменное лицо, кажущееся сейчас особенно хищным. Пугающим. В его глаза, в которых бьется жуткое голодное пламя.

Он хочет меня. Желает, неистово. И он в ярости от того, что я сопротивляюсь.

Удерживая меня одной рукой на полу и не давая подняться, второй дракон расстегивает свой камзол. В глаза бросается пряжка ремня на брюках, натянувших ощутимый бугор.

«Я не смогу, – думаю я, малодушно закрывая глаза. – Просто не смогу».

Слышится какой-то металлический звук.

– Открой глаза, – раздается хлесткий приказ, но я мотаю головой, невзирая на то, что он удерживает меня за волосы. Боль хоть немного отрезвляет, не давая скатиться в пучину отчаяния.

– Открывай глаза, живо, – рычит дракон, и я каким-то шестым чувством понимаю, что мне сейчас лучше послушать его.

Глаза застилают слезы, зрение расплывается, когда я открываю их и пытаюсь сфокусироваться на картинке перед собой. Странно, но того ужаса, что я себе вообразила, нет.

Грегор по-прежнему в брюках, с застегнутым ремнем, а на указательном пальце правой руки, что я теперь вижу в поле своего зрения, красуется джейсар с камнем, похожим на звездную ночь.

Жуткий, пугающий. Я чувствую в нем сильную темную магию.

– Смотри на него.

Меня встряхивают, как куклу и фиксируют голову, вынуждая выполнять то, что он требует.

– Смотри.

Мне остается только одно: подчиниться.

Чем больше я всматриваюсь в мерцающую глубину камня, тем голос дракона становится все более отдаленным, доносясь как будто сквозь плотные слои ваты. Черная поверхность камня затапливает собой все вокруг. Она вокруг меня. Она внутри меня. И проникает еще глубже, убирая все посторонние образы и звуки.

Крошечные искорки-звезды вспыхивают тут и там, погружая меня в подобие транса. Лишая сознания. Воли. Что-то ломая во мне. Что-то шепча. Слов не разобрать, они минуют мой слух, откладываясь сразу в голове, как команды. Откуда-то я точно это знаю.

«Ментальное внушение?» – мелькает на краю затуманенного, уставшего от борьбы сознания мысль. Вот только это уже ничего не меняет.

Вспышки черных крошечных звезд усиливаются, ритмичной пульсацией отражаясь в моих расширившихся зрачках. А потом взрываются резкой болью в висках, и я теряю сознание.

*****

Прошлое…

– Тиль! – мама в своих мягких кожаных туфельках неслышно приближается сзади и обнимает меня со спины. – У тебя все хорошо?

– Ага, – нарочито беззаботно отвечаю я, вглядывалась в бескрайнее синее небо над замком с плывущими по нему пушистыми облаками. Яркое солнце слепит глаза, и я прищуриваю их, наблюдая, как под длинными ресницами собирается радуга от непролитых слез.

Просто я не хочу, чтобы мама сейчас видела мое заплаканное лицо. В четырнадцать лет многое воспринимается слишком остро, а у меня есть причина, чтобы спрятаться тут ото всех: лучшая подруга увела парня, который мне нравился. Между нами ничего еще не было, но мне казалось, он выделял именно меня.

Вот именно, что казалось.

– У меня сейчас будет экскурсия, – мама, работающая смотрительницей, а заодно и экскурсоводом в одном из старинных замков, иногда берет меня с собой на работу. – Погуляй пока по замку, но ничего не трогай, хорошо?

– Конечно, мам, я знаю правила.

– Вот и умница, – она звонко чмокает меня в щеку, и, напоследок взъерошив мои черные волосы, уходит.

Стоя на вершине одной из башен, я вижу, как ее маленькая стройная фигурка показывается на улице, чтобы встретить очередную группу иностранных туристов. Сначала она расскажет им общие сведения о замке, а потом поведет внутрь, знакомить с интерьерами. Это я тоже знаю.

Вздохнув, я начинаю спускаться по винтовой лестнице вниз. Замок, которому около тысячи лет, я изучила как свои пять пальцев, облазив тут каждый уголок.

Когда была совсем маленькой, представляла себя принцессой, чинно прогуливающейся по анфиладе его залов. Став чуть постарше, как и все дети, мечтала найти тайную комнату и спрятанные в ней сокровища. Правда, так ничего и не нашла.

И тем более удивительно сейчас увидеть на одной из площадок башни, залитой светом, вещь, которой здесь по определению быть не может. Старинную брошь в форме рубиновой вишенки с листочком из изумрудной эмали.

Странно. Последняя экскурсия была в замке три дня назад, и я точно знаю, что мама не водила туристов на эту башню, считающуюся самой старой. В любом случае брошь надлежит отдать, владелец наверняка уже ищет ее.

Наклонившись, я протягиваю руку, касаясь кончиками пальцев манящего сверкающего камня и… просыпаюсь.

*****

Какое-то время я продолжаю лежать неподвижно, вспоминая недавно виденный сон. Вновь болезненно остро отдавшийся в сердце и разбередивший старую рану. Почему я увидела его именно сегодня?

Прошло уже пять лет с тех пор, как я попала в этот пугающий мир, а прошлая жизнь все еще не хочет меня отпускать. Снится мне снова и снова, как будто это было только вчера. Замок, стоящий на вершине холма под искрящимся солнцем. Мамины теплые руки, обнимающие меня со спины.

И проклятая брошь-подвеска, что я до сих пор ношу, спрятанной в корсаже. Ни на миг не давая себе забыть о разнице между той, счастливой жизнью, и этой – пугающей.

Я размыкаю тяжелые веки и тут же рывком поднимаюсь с постели, потому что место, где я оказалась, совершенно точно не моя скромная комната. Судя по роскоши обстановки – ковру с высоким ворсом, креслам, обитым винным бархатом и огромному ложу, на котором я лежу, это спальня для важного гостя.

«Аш Хара», – отчетливо понимаю я, и паника затапливает с головой.

Этот мерзавец что-то сделал со мной в кабинете. Применил свою магию, чтобы я… что? Стала покладистой? С готовностью раздвинула ноги, когда он прикажет?

В любом случае мне предстоит сейчас это выяснить, потому что я слышу, как хлопает входная дверь в гостиной и раздаются знакомые шаги, а спустя мгновение на пороге спальни застывает он.

Хищник. Безжалостный. Равнодушный. Уверенный, что он в своем праве.

Последнее страшнее всего. Такому невозможно что-либо доказать. С ним невозможно бороться или подчинить его себе. Приручить – уж тем более.

Но для меня сдаться одному из них во сто крат хуже, чем для любой другой девушки из нашего пансиона. Они принимат свою судьбу добровольно, опьяненные магией драконов, летя на нее, как мотыльки. На меня магия не действует. Никакая. У меня к ней своеобразный антимагический иммунитет.

И что бы ни хотел дракон сделать со мной с помощью своего джейсара, у него это явно не получилось. Вот только он об этом не знает, судя по тому, как сверкают сейчас его глаза, а на губах играет предвкушающая улыбка. Хозяин уверен, что сейчас получит свое. Что я приду к нему сама, по доброй воле.

Я судорожно соображаю, что могу предпринять. Притвориться, что магия перстня на меня подействовала? Так себе перспектива, окончание которой явно будет в его постели. Сказать, что его план не сработал – значит выдать себя. Я не уверена, что это хорошая идея, ведь никто не знает, что я иномирянка.

*****

Дракон неспешно проходит внутрь, на ходу сбрасывая камзол. Черная рубашка не скрывает, а подчеркивает его великолепное тело: широкие плечи, мощную спину, литые пластины мышц груди. На контрасте с серебристыми волосами это смотрится особенно эффектно.

Он действительно очень хорош собой, как и все представители этой расы, я готова это признать. Вот только для меня подобное открытие ничего не меняет. Какая разница, насколько красива шкура у зверя, который тебя искалечит или убьет?

Внимание Грегора я ощущаю буквально физически, оно впивается под кожу тысячами крохотных игл. Стоя напротив, он изучает меня, медленно скользя взглядом по растрепанным волосам, часто вздымающейся груди, тонких щиколотках в черных чулках.

Увидев, что он смотрит на мои ноги, я подтягиваю их выше, и дракон усмехается – опасно, порочно. И прячет жаркий взгляд хищника под полуопущенными длинными ресницами, но поздно – я уже заметила его.

– Не стоит меня бояться, Тиль.

А в следующий миг оказывается рядом, вставая одним коленом на кровать и оттягивая мои волосы, заставляя запрокинуть голову вверх и смотреть на него.

– Ты пахнешь вишней, нагретой на солнце, – голос дракона становится низким и хриплым. – Терпкая. Пьянящая. – Скажи, девочка, как в тебе уживаются невинность и соблазн? – он наклоняется ко мне. – Ты вызываешь во мне столько разных желаний и даже не представляешь, каково это – купить архэ и не сделать ее своей в первую же ночь.

– Чего вы от меня хотите? – я смотрю на него снизу вверх, не имея возможности даже пошевелиться. Не представляя, как вообще можно выбраться из этой ситуации без потерь.

Дракон не отвечает, но вновь усмехнулся – медленно, искушающе. Его темный напряженный взгляд скользит по моему лицу, а, мне кажется, я чувствую прикосновение мужских пальцев на коже.

– Многого. Очень, – раздается будоражащий шепот, и не успеваю я вздохнуть, как его губы накрывают мои.

Целуя неистово, жадно. Со страстью, похожей на болезненную одержимость. Дракон наказывает меня поцелуем, как хозяин, поймавший наконец-то беглого раба. На грани боли и наслаждения. Мучительно. Остро.

Его язык скользит у меня во рту, исследуя, изучая свою новую территорию. Слишком развратно и горячо.

Замычав, я пытаюсь отстраниться и первой разрываю поцелуй, отползая подальше, на край кровати. Прекрасно понимаю, что он и не собирался останавливаться, что он со мной только начал. Мы оба тяжело дышим и молчим.

Видимо, выражение моего лица вполне говоряще, потому что глаза дракона опасно сужаются. Я успеваю только моргнуть, когда его рука совершает молниеносный бросок вперед, обхватывая меня за щиколотку и резко дергая на себя. Волоча по кровати обратно, задирая подол длинного платья.

Взвизгнув, я пытаюсь брыкнуть его, но добиваюсь лишь того, что меня полностью обездвиживают, схватив за вторую ногу, как в капкан.

– Значит, – медленно произносит он голосом, от которого по спине у меня бегут ледяные мурашки, – моя магия на тебя не подействовала. Я ведь прав, Матильда?

Я молчу. А что тут еще говорить? Он и сам все понял.

Внутри еще теплится надежда, что дракон может отпустить меня, поняв, что ему досталась бракованная архэ, но следующие же слова Грегора говорят мне, что надеюсь я зря.

– Что же… Так будет даже интереснее. Зачем трахать марионетку, если ты скоро придешь сама и сделаешь все по собственной воле?

– Никогда!

Дракон лишь издевательски смеется, как будто я сказала что-то смешное, и выразительно выгибает темную бровь.

– Пожалуйста, откажитесь от меня. Я готова выкупить свой контракт, только скажите, сколько…

– С твоей зарплатой ты будешь выкупать его множество жизней, – жестко перебивает он. – К тому же… – дракон подтягивает меня к себе еще ближе, разводя мои ноги в стороны, и теперь я сижу перед ним в абсолютно непристойной позе, с задранной до колен юбкой, – я никогда не отказываюсь от того, что принадлежит мне. Запомни это, Тиль. Никогда.

В комнате повисает тишина, прерываемая лишь нашим тяжелым дыханием. Дракон зол и возбужден, и явно не желает меня отпускать. Я не понимаю, что он на самом деле задумал.

Да, закон о том, что нельзя принуждать архэ к близости, он вроде бы соблюдает, но как-то слишком неубедительно. Сколько еще козырей у него в рукаве, раз он так уверен, что победит?

Напряжение лопается внезапно, как мыльный пузырь, и мои щиколотки отпускают. Грегор Аш Хар с грацией хищника поднимается с кровати и направляется к бару, бросая мне через плечо.

– Можешь идти. Наша игра все еще продолжается.

Меня не нужно просить дважды. Соскочив с кровати, я бросаюсь прочь из спальни, когда слышу обманчиво-спокойное за спиной:

– И да, Тиль. Еще раз увижу рядом с тобой того кудрявого идиота, отрежу ему руку. Или две. Смотря какая из них будет лежать на твоем локте.

И сказано это так, что я отчетливо понимаю: дракон точно не шутит.