Цитаты из книг автора «Надежда Тэффи»

Есть души, для которых слезы как увеличительные стекла: мир, видимый ими через эти стекла, всегда огромен и ужасающ в своем безобразии. Те мелкие детали, которые обычному взору представляются почти украшением, потеряв свои нормальные размеры, давят и пугают. Кто видел под микроскопом очаровательнейшее создание божие, символ красоты земной – бабочку, тот никогда не забудет ее кошмарно-зловещей хари. Пленкой «маловиденья» преображен для нас мир чудовищ.

Люди живут во всякой жизни. Счастливые в хорошей, несчастные – в дурной. Но в подозрениях, догадках, трепетах и снах, когда они составляют весь быт и уклад, жить нельзя.

Какое милое тепло в сердце – возвращаться к себе, когда знаешь, что тебя ждут

А ничто ж не поднимает этот упавший дух, как атмосфера любви. Чувствовать, как тобой любуются, как следят за каждым твоим движением влюбленные глаза, тогда все в чуткой женской душе – прибавленные за последние дни два кило веса и замеченные морщины в углах рта – исчезает, выпрямляются плечи, загораются глаза, и женщина смело начинает смотреть в свое будущее, которое сидит тут же, подрыгивает ногой и курит папироску.

Она (обрывая лепестки маргаритки): – Любит, не любит, любит, не любит, любит! Не любит… Не любит! Он: – Не верьте цветам! Цветы лгут. Она (скорбно): – Мне кажется, что нецветы лгут еще искуснее.

– Посмотрите, какие у той, во втором ряду, огромные брильянты. – Фи! Кто же теперь обращает внимание на брильянты?! Брильянты у всех есть. Теперь даже неприлично брильянты надевать. Теперь в моде художественные украшения. Например, брошка-миниатюра на слоновой кости или на фарфоре. И чем крупнее, тем моднее. У Марьи Петровны величиной с блюдечко, а она и то недовольна, – говорит, что слишком мала. Хочет заказать хорошему художнику копию с «Гибели Помпеи» Брюллова. – Да как же она её наденет? – Укрепит как-нибудь за подрамник к шее. – Да ведь её тогда самоё видно не будет. – Ну сбоку-то будет.

В воскресенье Трифон, мельников работник, едучи из села, завернул в лощину к Явдохиной хатке, отдал старухе письмо. – От сына з вармии. Старуха, тощая, длинная, спина дугой, стояла, глаза выпучила и моргала, а письмо не брала. – А може и не мне? – Почтарь казал – Явдохе лесниковой. Бери. От сына з вармии. Тогда старуха взяла и долго переворачивала письмо и ощупывала шершавыми пальцами с обломанными ногтями. – А ты почитай, може, и не мне. Трифон тоже пощупал письмо и опять отдал его. – Та ж я неграмотный. У село пойдешь, у селе прочтут. Так и уехал.

Когда попугай в цирке гасит из ведёрка игрушечный пожар, это очень занятно и весело, но на настоящий пожар всё-таки никто попугая не пригласит.

Увидел детей, сконфузился, заспешил. – Я теперь пойду. Мне пора. Меня очень в одно место звали! Он не смотрел в глаза и все суетился. – Звали одни помещики… погостить.

интересно посмотреть, что-то делает дедушка. Дедушка сидел как тогда, в первый день, на крылечке, перевязывал веревкой свой клеенчатый узелок и сам с собой разговаривал. Приблудная пустолайка стояла тут же и внимательно слушала.