Я не за то просил прощения, – выдохнул дракон, будто собирался сделать самый ответственный шаг в своей жизни. Ну или как минимум предложить совместную ипотеку. – За то, что злюсь на тебя. За это прости.
Я же думала, что терять совесть и стыд – дело непрактичное, и, как бережливая особа, я такого транжирства допустить просто не могу. Зачем терять, если все это можно выгодно толкнуть с максимальным гешефтом?
Ветки качнулись и вышла уже знакомая лиса. На ее морде читалось недовольство, словно она застукала благоверного за прелюдией полного и безудержного разврата.
А еще этот исключительно мужской взгляд. Когда вроде бы даже не раздевают глазами, не оценивают… а изучают. И ты понимаешь, что такое исследование – родом исключительно из первобытной древности.
То есть ты его угробила? Угробила условно разумную нежить пятого класса опасности? – все же решил уточнить Йон.
– Просто твоя ырка оказалась истеричной и пугливой, – парировала я.
– Ну да, сумасшедшими ведьмами, идущими на таран, эту тварь, наверное, жизнь не пугала, – изрек оборотень, почесывая макушку и глядя на дохлую ырку.
Лобовое столкновение с превышением допустимой скорости стало причиной поломки двигателя типа «крыло летное нетопыриное обыкновенное» с тягой в одну монструозную тушу. В итоге водитель транспортного средства, – тут я припомнила, как классифицировал эту заразу Йон, – ырка не справился с управлением и упал. В результате падения получил травмы, несовместимые с жизнью.
зараза все же сдохла. Это стало понятно по тому, что жизнь и здоровье сочетаются с размозженной башкой так же, как бриллиантовое колье с поношенными калошами бабы Нюры из Хацапетовки: теоретически возможно, но на практике – явление столь же редкое, как солнечное затмение.