Цитаты из книг автора «Надежда Мамаева»

нет никого сильнее, чем слабый пол в погоне за счастьем.

Упыря почему-то не спешили убивать, а связали не хуже мумии, накинули на морду мешок и вообще, по ощущениям, подготовили для транспортировки почтой России.

Не поворачивая головы к Йону, я указала пальцем на клацнувшую клыками тушу и хотела уже сказать: «Руби!» – но тут вспомнила, что меч в ржавчине и зазубринах, потому прозвучало: – Пили! Тварь поняла, что так просто ей не умереть, и взвыла уже от отчаяния.

– Как? Я же тоном инспектора ГИБДД (ибо настроение у меня было зело мерзопакостное) ответила: – Лобовое столкновение с превышением допустимой скорости стало причиной поломки двигателя типа «крыло летное нетопыриное обыкновенное» с тягой в одну монструозную тушу. В итоге водитель транспортного средства, – тут я припомнила, как классифицировал эту заразу Йон, – ырка не справился с управлением и упал. В результате падения получил травмы, несовместимые с жизнью. – То есть ты его угробила? Угробила условно разумную нежить пятого класса опасности? – все же решил уточнить Йон. – Просто твоя ырка оказалась истеричной и пугливой, – парировала я. – Ну да, сумасшедшими ведьмами, идущими на таран, эту тварь, наверное, жизнь не пугала

Деревня показалась как-то неожиданно. Соломенные крыши, обмазанные глиной, дым из печных труб, огоньки то ли свечей, то ли лучин в окнах, еще не закрытых ставнями. И надо всем этим – я на метле.

Кстати, свое новое имя оборотень мне припомнил: – Слушай, я все понимаю, и то, что стал ведьмаком, хотя члены данной колдовской братии мне не раз шкуру портили, но Йоноком-то за что? – Для солидности. Если ерунду обозвать длинно и вычурно, то это уже не ерунда, а ценность, раритет и эксклюзив. Это такой маркетинговый прием. – Мар-ке-тин-го-вый? – по слогам повторил оборотень новое для себя слово. – То есть, по-твоему, Йон – бесполезная хрень, а Йонок – уже кошель с золотыми? – Заметь, я этого не говорила. Зато ты – умный, талантливый и сообразительный. – Точно ведьма, – сплюнул Йон. – Журналистка, – поправила я. – Буду знать, что самые вредные ведьмы – журналистки.

У каждой женщины в жизни бывают периоды, когда она хочет все кардинально поменять: обрезать волосы, похудеть, сменить работу, расстаться с парнем…

Сто лет одиночества» Маркеса, «На Западном фронте без перемен» Ремарка и «Шум и ярость» Фолкнера.

Правда – палач нечаянный. Ее тяжело снести. За нее умирают отчаянно. Или к ней не находят пути.     Но расплата за ложь ядовитую, Как и за правду порой, Звенит кровавой монетою. Только что стоит за ценой?[1]

Не ищите вы вздорного вымысла В тех речах, что так громко звучат. Ложь не бывает бессмысленной, Когда обмануть хотят.