Пролог. "Тот, кто плачет в подушку"

Год назад. Район Красные Зори, общага.

Десятилетний Дамир сидит на полу в коридоре общежития. Коленка разбита, губа разбита, футболка порвана. Он сжимает в кулаке бейсбольную биту -- детскую, пластиковую, с потёртой наклейкой "Бэтмен".

-- Встань, -- говорит отец.

Огромный мужчина с бритой головой и золотой цепью. Он стоит в дверях, заслоняя тусклый свет лампы. От него пахнет водкой и табаком.

-- Я не хочу, -- шепчет Дамир.

-- Я сказал: встань.

Отец наклоняется, берёт сына за шкирку и ставит на ноги. Дамир не плачет. Он уже научился не плакать, когда больно. Надо сжать зубы, закатить глаза куда-то в потолок и думать о чём-нибудь хорошем.

О хорошем думать не получается. Мама умерла полгода назад. Она лежала на больничной койке, худая и прозрачная, и говорила: "Дам, ты сильный. Ты справишься. Только не будь как отец".

-- Я не буду, -- пообещал Дамир тогда.

Сейчас отец держит его за шиворот и рычит:

-- Ты позоришь меня. Тебя побил Вовка с третьего этажа. А ты -- сын Андрея Корсакова. Возьми биту и иди.

-- Я не хочу битой.

-- Тогда я пойду.

Отец отпускает рубашку, поворачивается к вешалке, где висит его кожаная куртка. На поясе -- нож в чехле. Дамир знает, что отец делал с людьми. Он слышал разговоры соседей, видел синяки на чужих лицах, которые приходили к ним домой и кланялись.

-- Не надо, -- Дамир хватает отца за рукав. -- Я сам.

Он выходит в подъезд. Сжимает биту. Сердце колотится где-то в горле. Вовка ждёт внизу, на лестничной клетке, с дружками.

-- О, Корсаков-младший пожаловал, -- скалится Вовка. -- А где папка? Папка боится выйти?

Дамир поднимает биту.

"Не будь как отец", -- звучит в голове мамин голос.

Дамир опускает биту.

-- Иди отсюда, -- говорит он тихо. -- Просто иди.

-- Испугался? -- смеётся Вовка. -- Малой ещё. Сосунок.

Вовка бьёт Дамира в живот. Тот сгибается пополам. По спине прилетает удар ногой. Вовка забирает биту и ломает её о колено.

-- Передай папаше, пусть не выёживается. Тут не зона, понял?

Они уходят. Дамир остаётся лежать на грязном кафеле. Носом течёт кровь. Он смотрит на сломанную биту и шепчет:

-- Я больше никогда не буду слабым.

Он сдерживает слово. В следующие пять лет он научится ломать носы, выкручивать руки и смотреть на людей так, что они сами уходят.

Но каждую ночь он просыпается в холодном поту, потому что во сне он всё ещё тот маленький мальчик на полу.

И он никогда никому об этом не расскажет.

Никому, кроме неё.

Часть 1. "Плохой пацан"

Глава 1. "Клуб "Бамп""

Настоящее время. Суббота, 23:15.

Дамир Корсаков сидел в VIP-ложе клуба "Бамп" и скучал.

Справа от него Женя -- тощий, с вечно мокрыми от пота ладонями -- пытался впарить какому-то бизнесмену в сером костюме "кристаллы высшего качества". Бизнесмен мялся, но было видно, что купит. Они всегда покупали, когда Женя начинал говорить шёпотом и закатывать глаза.

-- Дэм, ты глянь, -- толкнул его в плечо Глеб. -- Твоя вчерашняя знакомая. Лысый какой-то к ней подкатил.

Дамир лениво повернул голову.

На танцполе, обнявшись с мужиком в дорогом пиджаке, крутила бёдрами Валерьяна -- вчерашняя блонда. Она кинула на Дамира быстрый взгляд ("ну посмотри на меня, ну пожалуйста") и прижалась к мужику сильнее.

-- Не моя, -- бросил Дамир. -- Ничья вообще.

-- Жёстко, -- хохотнул Глеб. -- Ну а чё ты хочешь? Девки вокруг одни картонки. Грудь силиконовая, мозгов -- ноль.

Дамир не ответил. Он потягивал томатный сок -- алкоголь он не пил уже два года, с тех пор как понял, что это делает его похожим на отца -- и смотрел вниз.

Дымовая завеса. Стробоскопы. Толпа дрожала в такт хаусу. Какие-то парни сцепились у бара, их быстро растащили охранники. Одна девушка в золотом топе блевала в угол, подружка держала её за волосы.

"Веселье", -- подумал Дамир.

-- Корсаков, слушай, -- Женя отлип от бизнесмена и присел рядом. -- У меня есть идея. Надо бы наведаться завтра в "Галактику". Там новый чел вышел, говорит, сам себе район. А мы ж знаем, что район --

-- Не надо, -- перебил Дамир.

-- Чё?

-- Не надо никуда наведываться. Не хотим мы разборок.

Женя вытаращил глаза. Глеб тоже замер.

-- Дэм, ты чего? Ты больной? -- Женя понизил голос. -- Ты теперь добренький? Твой батя на зоне, мы должны держать марку, пока он не вернулся.

-- Батя вернётся через два месяца, -- ровно сказал Дамир. -- Тогда и будет разбираться. А я -- тренеруюсь. У меня спарринг в воскресенье. Не хочу с переломанными пальцами.

-- Тренеруешься, -- передразнил Женя. -- Слышь, Глеб, он тренеруется. Мы теперь как спортсмены?

-- Заткнись, Женя, -- сказал Глеб. Он посмотрел на Дамира с беспокойством. -- Дэм, правда. Что с тобой? Ты какой-то... скучный стал.

-- Мне скоро восемнадцать, -- Дамир отставил сок. -- Я думаю о том, что будет дальше. А дальше -- если я продолжу таскаться по клубам и впаривать левый товар -- у меня два пути: тюрьма или труп.

-- Ты сейчас прямо как...

-- Как кто?

-- Как та училка, которая читала нам лекцию про ЗОЖ.

-- Иди в жопу, Женя.

В этот момент у VIP-зоны началось какое-то движение. Кто-то кричал. Нет, не кто-то -- девушка. Высокий, визгливый голос:

-- Убери руки! Я сказала -- отвали!

Дамир посмотрел вниз.

В углу бара, прижатая к стойке блондой Валерьяной и её новым ухажёром, стояла девушка в белом платье. Белое платье в клубе -- это как снег в аду. Она его портила, пачкала всю эту пропахшую перегаром эстетику. Волосы тёмные, длинные, собраны в небрежный пучок. Лицо... Дамир не мог разглядеть лица, но почему-то сердце дёрнулось.

-- О, -- присвистнул Глеб. -- Валерьяна кого-то нашла.

-- Та, в белом, не местная, -- заметил Женя. -- Платье дёшевое, туфли без каблуков. Чужая.

Девушка отбивалась. Валерьяна схватила её за платье:

-- Ты чья, овощь? Это место Дэма. Вали на свои книжки.

Валерьяна толкнула девушку. Та пошатнулась, схватилась за барную стойку, но мохито, который держала в руке, вылетел и разлился по белому платью огромным зелёным пятном.

-- Ах ты, -- девушка подняла глаза.

И тут Дамир её увидел.

Большие, серые, испуганные глаза. И неожиданно -- твердый взгляд. Она не плакала. Она сжала кулаки и посмотрела на Валерьяну так, будто та была тараканом.

-- Уйди, -- сказала девушка. -- Просто уйди. Я не хочу проблем.

-- А я хочу! -- Валерьяна занесла руку для пощёчины.

Дамир даже не понял, как оказался там. Он просто прыгнул. Через ограждение, через ступеньки, по головам -- три секунды -- и вот он уже стоит между ними.

Его рука перехватывает запястье Валерьяны за долю секунды до удара.

-- Валерьяна, -- говорит он тихо. Так тихо, что слышно только ей. -- Ты идиотка?

Блонда замирает.

-- Дэм... она...

-- Я сказал: не трогать никого, -- его голос становится холоднее. -- Ты меня услышала?

Валерьяна бледнеет. Она пытается выдернуть руку, но Дамир не отпускает.

-- Я больше не приду, -- лепечет она. -- Я не хотела, она первая...

-- Исчезни из клуба. Навсегда.

Валерьяна кивает. Слёзы текут по накладным ресницам. Она вырывается и бежит -- спотыкаясь, не глядя под ноги, лишь бы подальше от его взгляда.

Мужик в пиджаке спешно ретируется следом. Охрана делает вид, что ничего не случилось.

Дамир поворачивается к девушке.

Она смотрит на него. Снизу вверх. В её глазах -- ужас, любопытство и что-то ещё. Что-то, что Дамир не может прочитать.

-- Ты в порядке? -- спрашивает он.

Она не отвечает. Смотрит на его татуированные руки, на цепь, на шрам над бровью.

-- Кто ты? -- шепчет она.

Этот вопрос почему-то бьёт Дамира под дых.

Он привык, что его знают. Боятся. Ненавидят. А она спрашивает -- "кто ты?" -- как будто он может ответить по-настоящему.

-- Я тот, кто не любит, когда бьют слабых, -- говорит он и сам удивляется своим словам. -- Иди домой. Здесь опасно.

-- Я хотела уйти, -- её голос дрожит, но она держится. -- Она не давала.

-- Сейчас дам.

Дамир снимает с себя толстовку -- чёрную, дорогую, с капюшоном, которую купил в прошлом месяце -- и накидывает ей на плечи. Платье испорчено, она дрожит. Толстовка пахнет дымом и мятным чаем.

-- Спасибо, -- говорит она тихо. -- Я... я верну.

-- Не надо, -- Дамир уже жалеет, что отдал. Не потому, что жалко вещь. А потому, что на ней эта толстовка выглядит так, будто так и было задумано. -- Как тебя зовут?

-- Алиса.

"Алиса", -- повторяет он про себя. Имя как из сказки. Правильное. Чистое.

-- Алиса, -- говорит он вслух. -- Садись в машину. Отвезу.

-- Нет, -- она делает шаг назад. -- Я не... Мне нельзя с тобой. Ты... -- она запинается. -- Ты плохой.

Дамир усмехается. Криво. Больно.

-- Алиса, -- он наклоняется к ней так близко, что чувствует запах её шампуня. Ваниль. Обычная ваниль. -- Для всех -- да. Плохой, злой, мразь последняя. -- Он смотрит прямо в её серые глаза. -- Но для тебя, ваниль, я сейчас порву этот грёбаный клуб голыми руками, если ты скажешь, что замёрзла.

Она молчит. Смотрит на него. Что-то меняется в её лице -- страх отступает, вместо него появляется... улыбка?

-- Ты странный, -- говорит она.

-- Знаю.

-- Ладно, -- она делает шаг вперёд. -- Отвези. Но если сделаешь что-то не то -- у меня есть баллончик.

-- Обещаю, -- он берёт её за руку. Она ледяная. -- Я буду паинькой.

Они идут к выходу. Сзади кто-то свистит -- Женя, Глеб, вся VIP-ложа с открытыми ртами.

Дамир оборачивается на секунду и показывает им средний палец.

-- Вы next level, блин, -- доносится голос Жени.

Дамир улыбается. Впервые за этот бесконечно долгий вечер.