Он признавал, что со смертью матери жизнь его семьи сильно изменилась. Кэтрин умерла в конце 1767 года.

Восемь детей, младшая из сестер Нельсона – грудной ребенок. Эдмунд впал было в депрессию, но, к счастью, довольно быстро из нее вышел. С непосильной для него тяжестью – грузом ответственности.

Давайте я скажу сразу. «Тяжелым» детство Нельсона не было. Ни до смерти матери, ни после нее. Не голодали, в обносках не ходили, заботились друг о друге. До конца жизни Нельсон будет очень привязан к своим братьям и сестрам. Он хороший родственник.

Образование? В октябре 1799 года Нельсон, по просьбе одного из своих первых биографов Джона Макартура, напишет «Очерк моей жизни». Совсем небольшое произведение, да и главные его подвиги были еще впереди. Про образование – ровно одна строка: «Посещал среднюю школу в Норидже, затем переехал в Норт-Уолшем». Заметим, что в прилежных учениках Горацио не числился и толкового образования национальный герой Англии так и не получил. Что с того?

Это ему никогда не мешало. Удивительная, на мой взгляд, вещь. На флоте Его Величества хорошо образованные офицеры не то что не правило, а крайне редкое исключение. Изречениями на латыни в кают-компаниях не балуются. Да и какое там у них могло быть образование? Большинство начинало службу даже не подростками, мальчиками.

Тема интересная, обстоятельный разговор – впереди. Пока лишь скажу, что адмирал Коллингвуд, например, писал на прекрасном, безупречно грамотном английском, а Нельсон – с ошибками. Однако Коллингвуда знают лишь историки, а Нельсона – все. И кто будет обращать внимание на ошибки, если, например, письма Нельсона до сих пор читаются с большим интересом. У него были и дар, и воображение. Зачем ему латынь? Неплохо образованный Веллингтон ее тоже терпеть не мог.

Пора поговорить про «слабое здоровье». К версии про «плохую генетику» серьезно относиться не стоит. Да, мать Горацио часто болела и умерла совсем не старой, в сорок с небольшим. В младенчестве умерли и несколько ее детей. Тревожный сигнал? Как сказать. Для того времени – ничего необычного. Не забываем и про весьма низкий уровень медицины.

Преподобный Эдмунд Нельсон тоже болел. И, несмотря на стесненные жизненные условия, регулярно ездил в Бат, чтобы поправить здоровье. Помогло, наверное. Отец адмирала дожил до 80 лет, что по тем временам – большая редкость. В общем, все индивидуально.

Признаем, что впечатление человека, пышущего здоровьем, Горацио Нельсон не производил. Никогда. Ни в детстве, ни в зрелом возрасте. Его современник Веллингтон не «поражал статью», но человек он физически очень крепкий и всегда – в отличной форме. Наполеон практически до 30 лет был очень худым и только потом прибавил в весе, что сразу добавило ему солидности. Нельсон «солидностью» так и не обзавелся.

Зато, в отличие от Наполеона и Веллингтона, обзавелся многочисленными ранениями. Разумеется, на его отнюдь не богатырском здоровье это скажется. Про глаз и руку мы знаем, но было, например, и ранение головы. Результат? Повторяющиеся приступы сильной боли, он стал страдать бессонницей.

Продолжим «историю болезни». Много плававший и побывавший в самых разных местах, Нельсон чуть ли не всякий раз в обязательном порядке заболевал какой-нибудь «местной хворью». Иногда – в тяжелой форме. Напрашивается простой и правильный вывод. Богатырским здоровьем Горацио Нельсон не обладал.

Так ведь и изнеженным слабаком он никогда не был! Хотя даже родной отец считал его хилым и не хотел отдавать на флот потому, что боялся – не выдержит. Он выдержал. Все дело в характере!

Учиться Горацио не очень нравилось, а вот игры на свежем воздухе он просто обожал. Непоседлив и очень азартен. Его старшего брата Уильяма, с которым они были очень близки (разница в возрасте – год), порой пугали идеи Горацио. Во всех книгах про Нельсона есть эта история. Если бы я ее пропустил, меня бы просто не поняли.

…Уильям «идти на опасное дело» отказался, маленький Горацио отправился разорять птичьи гнезда с приятелем. И – не вернулся к ужину. Бабушка, которую Нельсон нежно любил, забеспокоилась. Темно, а неподалеку на постое цыганский табор. Похитят! В общем, отправились на поиски. Нашли у пруда, через который Горацио с приятелем никак не могли переправиться.

Успокоившаяся бабушка спросила у внука:

– Горацио, неужели голод и страх не заставили тебя побыстрее вернуться домой?

Мальчик якобы переспросил:

– Страх? Не было здесь никакого страха. Как он выглядит? Он большой?

Каков храбрец! Из таких эпизодов и складываются легенды. Горацио Нельсон, не ведавший страха… Повод сказать об одном качестве Нельсона, которое вызывает уважение, а у матросов – настоящий восторг. Нельсон – феноменально храбрый человек. У нас еще будет возможность убедиться в бесстрашии адмирала, но сейчас не о реальности, а об образе.

Согласитесь, это необыкновенно привлекательно. Болезненный мальчик, тщедушный адмирал… Необыкновенный простор для разного рода спекуляций! Что вижу я?

Тот самый характер. Волю. Испытания и трудности не останавливали Горацио Нельсона, он их преодолевал. Недостаток физических сил с успехом компенсировал редкостным упрямством. Мальчики попадают на флот в 10–12 лет, что нужно больше всего для карьеры, признания? Терпение.

Он ведь и правда был маленьким и довольно хилым, но – терпел. Делал через не могу. Воля у Нельсона фантастическая. Была с детства, осталась до смерти. Это, пожалуй, главное.

Что еще из легенд? Ах да, любовь к морю. «Классики» утверждают, что Горацио Нельсон чуть ли не с младенчества мечтал о карьере морского офицера и в жизни, кроме моря, его ничто не интересовало. Вполне может быть.

Нельсон хоть и вырос в деревне на берегу всего лишь реки, но он – родом из графства Норфолк. Значительная часть его территории – побережье Северного моря. Норфолк с древних времен был одним из главных поставщиков моряков на Королевский флот. Здесь и во внутренних районах морской романтики в избытке.

Разумеется, в те годы многие мальчишки мечтали о море. Флот к тому же гораздо популярнее армии, на то есть масса причин. Среди них и такая, совсем не романтическая, как деньги. Заработать на флоте можно больше. Есть много разных нюансов, однако гарантированный достаток – очень сильный аргумент при выборе профессии.

Полагаю, что Нельсон, человек, к слову, довольно меркантильный, даже в юном возрасте трезво оценивал все «за» и «против». Море станет его истинной страстью, но нельзя недооценивать и жизненные обстоятельства.

…Эдмунд Нельсон не был плохим отцом. Однако, повторю, человеком – довольно слабым. Его дети это видели. Строг, суров, а сделать мало что может. Преподобный, надо отдать ему должное, и сам понимал, что без посторонней помощи ему никак не обойтись. Одно дело – обеспечивать всем необходимым сегодня, совсем другое – обеспечить достойное будущее.

Своих родственников, которые могли бы помочь, у Эдмунда Нельсона не имелось. К счастью, братья его покойной жены, Уильям и Морис, были не то что сильно привязаны к племянникам и племянницам, но ответственность – чувствовали. Чувствами не ограничивались, делали все, что могли.

Рассказывать о том, как они «пристраивали» детей сестры Кэтрин, не будем, нас ведь интересует прежде всего Горацио Нельсон. В его судьбе огромную, это совсем не будет преувеличением, роль сыграл младший брат его матери (разница в возрасте между ними – всего год), Морис Саклинг.

Дядя Морис в семье Нельсонов – кумир для всех детей. Отважный капитан, герой Семилетней войны. Саклинг не только отличный моряк, но и человек приятный в общении, с прекрасным чувством юмора. Этих качеств ему вполне хватило и для успешной карьеры, и для того, чтобы обрасти полезными связями. Он даже станет членом парламента.

Забегая вперед, скажу, что Морис Саклинг вплоть до своей смерти в 1778-м будет поддерживать Горацио, и есть довольно популярная версия о том, что если бы не дядя, то юный Нельсон вряд ли добился бы столь впечатляющих успехов. Что ж, доля истины в подобном утверждении есть. Только кто в Англии тех лет мог рассчитывать на успех без протекции?

Вспомним герцога Веллингтона. Если бы его старший брат, Ричард, не стал бы генерал-губернатором Индии, была бы карьера Артура Уэлсли столь же успешной? «Настоящий талант всегда пробьет себе дорогу» – не более чем красивое выражение. Слишком многое должно совпасть. И протекция – дело наиважнейшее.

К тому же, по каким-то не вполне понятным причинам, Морис Саклинг, бывавший в Бёрнем-Торпе крайне редко, одного из своих племянников выделял. Как раз Горацио. Возможно, потому, что именно он проявлял искренний и большой интерес к «морским делам». Дальше – обратимся к легенде. Столь же популярной, как и «история про страх».

…Итак, рождественские каникулы 1770 года. Эдмунд Нельсон в очередной раз отправился в Бат, поправлять здоровье. Его сыновья Уильям и Горацио маются от безделья. Погода отвратительная, приходится торчать дома. Благодаря местной газете «Норфолк крониклз» они узнают важную новость. Их дядя Морис получил назначение. Теперь он капитан 64-пушечного линейного корабль «Ризонэбл» («Разумный»).

Горацио тут же просит старшего брата написать письмо отцу в Бат – не разрешит ли он ему отправиться в море с дядей Морисом? Эдмунд Нельсон немного посомневался, а потом все же обратился с просьбой к Морису Саклингу. Детей и правда нужно было куда-то пристраивать. А преподобный в первую очередь заботился о дочерях, с девочками всегда все сложнее.

Что до Горацио… Ну, не возьмет его Саклинг, мальчику-то всего 12 лет, его «трудоустройство» точно не приоритетная задача.

Капитана Саклинга возраст как раз совсем не волновал. Он сам отправился служить рядовым матросом на военный корабль «Ньюкасл» в 13. Смущало его только пресловутое «слабое здоровье». В ответном письме Эдмунду Нельсону капитан, большой любитель пошутить, не преминул это сделать и сейчас: «Чем же так провинился несчастный Горацио, что именно ему, самому слабому из всех, придется нести морскую службу? Впрочем, пусть приезжает. Может, в первом же бою ему снесет голову пушечное ядро и разом избавит от всех забот».

Черный юмор. У моряков такой в почете. Нельсон тоже полюбит подобные шутки. И да, к тому времени он уже смирился с именем, которое ему так не нравилось.

…В конце зимы 1771 года Горацио Нельсон отправился в Чатем, где стоял «Ризонэбл». Отец довез его до Лондона и посадил в дилижанс. Дальше – сам.