Глава 2

Проникновение. Глубина. Боль.

Утро пришло резко и безжалостно. Первый луч солнца, пробившийся сквозь щель в шторах, упал прямо мне на лицо, заставив поморщиться. Я потянулась, и все мое тело отозвалось глухой, приятной болью. Болью-напоминанием. Болью-последствием.

Пространство в кровати рядом со мной было пустым, но подушка все еще хранила вмятину от его головы, а простыни – его запах. Смесь мыла, мужской кожи и чего-то неуловимого, опасного. Я провела ладонью по холодной простыне, словно пытаясь поймать призрак его тепла. Неужели все это было наяву? Неужели я, Алиса, впустила в свой дом, в свою постель абсолютно незнакомого мужчину и отдалась ему с исступлением, которого не знала никогда прежде?

Я прислушалась. В квартире царила тишина. Может, он ушел? Словно ночной кошмар или, наоборот, слишком яркий сон. Облегчение смешалось с горьким разочарованием. Я села на кровати, и шелковый халат, который я накинула ночью, снова соскользнул с плеча, обнажив следы его страсти – синяк на запястье, где он держал меня, легкие покраснения на бедрах.

И тут до меня донесся звук. Тихое, ритмичное поскребывание. Откуда-то из кухни.

Сердце екнуло. Он не ушел.

Осторожно, на цыпочках, я вышла в коридор и заглянула на кухню. И замерла на пороге.

Артем стоял у плиты спиной ко мне. На нем были только те самые узкие джинсы, низко сидящие на бедрах, обнажая V-образные мышцы, уходящие под ткань. Его спина, широкая и мускулистая, была настоящей картой – переплетение татуировок и старых шрамов. Я могла разглядеть часть какого-то сложного орнамента, похожего на кельтские узлы, переходящего на могучие плечи, и длинный белый шрам, пересекающий лопатку. Он жарил яичницу. Абсурдность зрелища – этот полуголый титан, этот буревестник, стоящий у моей скромной плитки и помешивающий яйца – заставила меня непроизвольно рассмеяться.

Он обернулся. Его лицо было спокойным, почти домашним, но глаза… глаза все так же пылали тем же хищным огнем, что и вчера. Они медленно, с явным удовольствием, прошлись по моей фигуре, скрытой под халатом, остановившись на моих босых ногах.

– Я думал, разбужу тебя запахом, – произнес он. Его голос был утром еще более низким, хриплым. От него по коже побежали мурашки. – Кофе почти готов.

– Я… не ожидала, – честно сказала я, переступая с ноги на ногу.

– Что? Что я умею готовить? Или что я еще здесь? – он ухмыльнулся и повернулся к плите, снимая сковороду с огня.

– И то, и другое.

– Привыкай, – он бросил через плечо. Это прозвучало как приговор. Как обещание.

Он налил кофе в две чашки и поставил их на кухонный стол. Затем подошел ко мне. Я непроизвольно отступила, прижимаясь спиной к косяку двери. Он остановился в сантиметре, его грудь почти касалась моей, жар от него был почти осязаем. Он наклонился, и я зажмурилась, ожидая поцелуя, но он просто протянул руку мимо моего лица и взял с полки за моей спиной сахарницу.

– Не бойся, я тебя не укушу, – прошептал он, и его дыхание обожгло мое ухо. – По крайней мере, пока не позавтракаем.

Он отошел к столу и сел, словно ничего не произошло. Я, все еще дрожа, последовала его примеру. Мы ели молча. Он – с волчьим аппетитом, я – ковыряя вилкой в тарелке. Напряжение между нами витало в воздухе, густое, как кофе. Каждый его взгляд, каждое движение заставляло мое тело вспоминать вчерашнюю ночь и предательски отзываться.

– Тебе нужно сегодня куда-то? – наконец спросил он, отпивая кофе.

– Нет… то есть да. Работа. У меня домашняя бухгалтерия, несколько клиентов, нужно сдавать отчеты, – залепетала я.

– Отмени, – сказал он просто.

– Я не могу просто так…

– Отмени, – повторил он, и в его голосе не было ничего, кроме спокойной уверенности. – Сегодня ты будешь занята. Мной.

От этих слов перехватило дыхание. Я посмотрела на него. Он наблюдал за мной, оценивая мою реакцию, мой страх, мое возбуждение.

– Ты не можешь просто прийти и начать мной распоряжаться, – попыталась я возмутиться, но это прозвучало жалко и неубедительно.

– Могу, – он отодвинул тарелку и облокотился на стол, смотря на меня через стол. – Потому что ты хочешь этого. Ты хочешь, чтобы кто-то наконец взял на себя ответственность за тебя. За твое тело. За твои стоны. Ты устала принимать решения, Алиса. Так что просто расслабься и позволь мне.

Его слова били прямо в цель. В самую суть. Они были болезненными и освобождающими одновременно. Да, черт возьми, я была уставшей. Уставшей от одиночества, от ответственности, от необходимости всегда быть сильной.

– А что ты будешь со мной делать? – прошептала я, и мой голос дрогнул.

Хитрая улыбка тронула его губы. Он встал из-за стола и подошел ко мне. Встал сзади, положил руки на мои плечи. Его пальцы, сильные и горячие, принялись разминать напряженные мышцы.

– Сначала я растяну тебя. Каждый твой мускул, каждую связку. Ты будешь молить о пощаде, – его губы коснулись моего уха, а пальцы спустились ниже, к ключицам. – Потом я буду исследовать каждый сантиметр твоей кожи. Каждую родинку. Каждую веснушку. Я буду целовать их. Кусать. Лизать. Пока ты не забудешь, как тебя зовут.

Я закинула голову ему на плечо, глаза сами собой закрылись. Его руки скользнули под халат, на мою голую кожу, к груди. Большие пальцы провели по соскам, и они моментально затвердели, отозвавшись резкой болью желания.

– А потом, – продолжил он, уже сжимая мою грудь, заставляя меня тихо постанывать, – потом я снова войду в тебя. Но на этот раз медленно. Очень медленно. Я буду входить в тебя по миллиметру, и ты будешь чувствовать каждый мой сантиметр. Ты будешь чувствовать, как ты растягиваешься, принимая меня. Как тебе больно и сладко. И ты будешь плакать от наслаждения.

– Артем… – простонала я, уже полностью отданная ему на милость. Мое тело стало влажным и горячим, готовым к нему.

– Сиди смирно, – приказал он вдруг строго, убирая руки. – Доделай завтрак.

Он вернулся на свое место и продолжил есть, как ни в чем не бывало. Я сидела, вся дрожа, с бешено колотящимся сердцем, с пульсирующей, влажной пустотой между ног. Это была пытка. Сладкая, изощренная пытка.

Я кое-как доела яичницу, не поднимая глаз. Он наблюдал за мной, и я чувствовала его взгляд на себе, как физическое прикосновение.

Помыв посуду, он вытер руки и повернулся ко мне.

– Иди в спальню. Разденься. Ложись на кровать. На спину.

Его команды были краткими, не терпящими возражений.

Я повиновалась. Как загипнотизированная. В спальне я сбросила халат и легла на простыни, которые все еще пахли им. Я чувствовала себя невероятно уязвимой, лежащей нагой под его тяжелым, оценивающим взглядом. Он стоял в дверях, медленно разглядывая меня с ног до головы.

– Закрой глаза, – сказал он. – И не открывай, пока я не скажу.

Я зажмурилась. Обострились все другие чувства. Я слышала, как он подходит к кровати, как становится на колени рядом со мной. Потом его пальцы коснулись моей лодыжки. Легко, почти невесомо.

– Я сказал, что растяну тебя, – напомнил он. – Расслабься.

Его руки взяли меня за ногу и начали медленно, плавно поднимать ее вверх. Он действительно знал, что делает. Его пальцы находили зажимы, узлы и мягко, но настойчиво разминали их. Боль от растяжения смешивалась с диким удовольствием. Он обрабатывал каждую ногу, каждую мышцу бедра, заставляя меня стонать от непривычных ощущений.

Потом его руки скользнули выше, к бедрам, к животу. Он массировал мой низ живота, едва не касаясь лобка, и я извивалась от нетерпения, чувствуя, как внутри все сжимается в тщетном ожидании.

– Терпи, – его голос прозвучал строго. – Я еще не начал.

Его пальцы поползли вверх, к груди. Он взял ее в руку, сжал, потом начал разминать, как тесто, и боль смешалась с пронзительным наслаждением. Он наклонился, и его губы обхватили сосок. Он не просто сосал. Он исследовал. Зубами, языком, губами. Он причинял боль ровно настолько, чтобы она превращалась в неистовое желание.

Потом его губы и язык отправились в путь по моему телу. Как он и обещал. Он целовал каждый сантиметр. Внутреннюю сторону бедер, где кожа особенно нежная. Живот. Ребра. Шею. Мочки ушей. Он кусал меня, оставляя мелкие, кровоподтечные пометки, пометки, которые кричали: «Она моя!». Он лизал старый ожог на груди, и казалось, он выжигает им прошлое, заменяя его своим присутствием.

Я была вся в огне. Я стонала, плакала, умоляла, но он не останавливался. Он был безжалостен в своем обещании исследовать меня всю.

– Перевернись на живот, – скомандовал он наконец.

Я послушно перевернулась, уткнувшись лицом в подушку, пахнущую им. Он уселся верхом на мои бедра, его вес придавил меня, и это чувство подчинения было пьянящим. Его руки принялись за мою спину. Сильные, уверенные пальцы впивались в мышцы, разминая глубокие зажимы, о которых я и не подозревала. Он прошелся по позвоночнику, заставляя меня выгибаться, потом по лопаткам, по пояснице.

А потом его руки опустились на ягодицы. Он массировал их грубо, почти жестоко, сжимая и разминая упругую плоть. Потом раздвинул их и… его язык коснулся самого интимного, самого запретного места. Я вздрогнула и попыталась вырваться, но он крепко держал меня за бедра.

– Не двигайся, – прозвучал приказ.

И он продолжил. Его язык скользил между ягодиц, лаская анус. Это было так пошло, так унизительно и так невероятно возбуждающе. Я застонала в подушку, чувствуя, как краснею вся, с головы до ног. Он лизал, целовал, кусал эту нежную кожу, а я рыдала от стыда и нарастающего, неконтролируемого возбуждения.

– Ты вся дрожишь, – прошептал он, и его голос звучал довольным. – Тебе нравится, когда твою попку ласкают? Признайся.

Я могла только мычать в подушку, совершенно потеряв дар речи.

Он перевернул меня на спину. Его глаза были темными от желания. Он был голый. Его член, огромный и напряженный, стоял как памятник его власти надо мной.

– Сейчас я войду в тебя, – сказал он, становясь между моих ног. – И ты не закроешь глаза. Ты будешь смотреть на меня.

Он направил головку к моему входу. Я была настолько влажной, что слышался хлюпающий звук. Он уперся и начал входить. Медленно. Невыносимо медленно. Как и обещал.

Я смотрела ему в глаза, загипнотизированная. Я чувствовала, как он растягивает меня, как мои внутренние мышцы сопротивляются его толщине, а потом сдаются, пропуская его все глубже и глубже. Боль была острой, почти невыносимой, но за ней следовала такая волна наслаждения, что темнело в глазах.

– Вот так, – хрипел он, входя в меня все глубже. – Принимай меня. Вся.

Наконец он вошел полностью. Я чувствовала его в самом своем нутре. Мы оба замерли, тяжело дыша. Боль понемногу отступала, сменяясь чувством невероятной заполненности, единения.

– Теперь двигайся, – прошептала я. – Пожалуйста, Артем.

Он улыбнулся, и это была улыбка хищника, получившего то, что хотел.

– Как скажешь.

Он начал двигаться. Медленно, плавно, выходя почти полностью и снова погружаясь до самого конца. Каждое движение было направлено точно в ту точку, что сводила меня с ума. Он не торопился, растягивая удовольствие, заставляя меня сходить с ума от каждого толчка.

Я обхватила его ногами за спину, притягивая его еще глубже, и застонала, чувствуя, как нарастает оргазм. Он наклонился, его губы слились с моими в жгучем поцелуе. Его язык повторял ритмичные движения его бедер.

– Кончай, – приказал он мне в рот. – Я хочу почувствовать, как ты кончаешь на моем члене.

Его слова, его властный тон стали последней каплей. Оргазм прокатился по мне волной, сжимая его так сильно, что он застонал. Мое тело затряслось в конвульсиях, я кричала в его рот, цепляясь за него ногтями.

Его ритм сбился. Он зарычал, глубоко и по-звериному, и вогнал в меня еще несколько раз, прежде чем я почувствовала, как его горячее семя заполняет меня, пульсирует внутри.

Он рухнул на меня, весь вес его тела придавил меня к матрасу. Мы лежали, тяжело дыша, облитые потом, наши сердца бились в унисон.

Он медленно вышел из меня, и я почувствовала, как его семя вытекает из меня. Это было пошло и невероятно интимно.

Он лег рядом, повернулся ко мне и положил руку мне на живот, как бы помечая меня.

– Никуда не уходи, – пробормотал он сонно. – Я ненадолго.

Через минуту его дыхание стало ровным и глубоким. Он заснул.

Я лежала и смотрела в потолок. Тело ныло и пело от удовольствия. От него пахло сексом, потом и мной. Я была совершенно опустошена и в то же время заполнена им до краев.

Он пробыл со мной весь день. Мы не выходили из спальни. Он снова и снова доказывал мне, что мое тело принадлежит ему. Он трахал меня на кровати, на полу, прижимал к стене, заставляя держаться за нее, пока он входил сзади, глубоко и властно. Он заставлял меня садиться на него сверху и медленно двигаться, пока он играл с моим клитором, доводя до исступления. Он снова ласкал меня языком, заставляя кричать от непривычного, запретного удовольствия.

К вечеру я была абсолютно разбита, покрыта синяками, укусами и его семенем. И я никогда в жизни не чувствовала себя такой… живой.

Когда стемнело, он встал и начал одеваться.

– Ты уходишь? – спросила я, и в моем голосе прозвучала жалкая нотка надежды, что он останется.

– Дела, – коротко бросил он, натягивая свитер. – Завтра вернусь.

Он подошел к кровати, наклонился и поцеловал меня в лоб. Это было почти нежно.

– Спи.

И он ушел. Я лежала одна в тишине, прислушиваясь к эху его шагов. К эху его власти надо мной.

Я была его. Совершенно и полностью. И, к своему ужасу, я понимала, что мне это нравится.