Посвящается

Г. Дж. Уэллсу

Я посвящаю эту книгу тебе – в надежде, что ты прочтёшь её. И если ты это сделаешь, я буду уверен: у меня есть хотя бы один читатель, который точно поймёт, что я пытался сказать, какими бы неудачными ни были выражения, и который, по крайней мере, не истолкует мои слова превратно.

Недавно я был в лондонском театре. Публика в основном принадлежала к тому типу, который американцы называют «высоколобыми», – с некоторой примесью полуинтеллигентных и чисто элегантных людей. Позади меня сидели молодой человек и девушка, обсуждавшие интеллектуальные темы, подобающие утончённой атмосфере этого театра. Среди прочего они говорили о книгах и статьях мистера Стивена Грэма о России.

Я не знаю, читал ли ты его книги; если нет, то советую тебе это сделать. Но ты, вероятно, знаешь, что они посвящены русскому народу; что мистер Грэм прошёл пешком от Москвы до Архангельска и в качестве паломника отправился с русскими в Иерусалим. Поэтому очевидно: он тесно общался с русским народом и черпал свои знания из первых рук, на собственном опыте.

Ну, поверишь ли? Высокообразованный молодой джентльмен, сидевший позади меня и читавший книги и статьи мистера Грэма, сказал – я с трудом верил своим ушам, – что беда мистера Грэма в его слепой вере в русскую бюрократию. Признаюсь: когда эти слова долетели до моих ушей, я подумал про себя – какой смысл писать книги, если интеллигентные люди, читая их, выносят впечатление, в точности противоположное тому, которое, как тебе кажется, ты выразил с достаточной ясностью?

Упомянутый молодой человек продолжил, сказав, что мистер Грэм настолько яростно верит в политическую реакцию, что осмелился сравнивать полуголодного русского крестьянина со свободным американским гражданином. И здесь вновь открылись новые горизонты непонимания.

С тех пор как я начал писать о России, со мной часто случалось нечто подобное. Но эти обвинения оставляли меня равнодушным, ибо, противореча сами себе, они взаимоуничтожаются и обращаются в ничто.

Что касается темы России, то я всегда преследовал одну‑единственную цель: пробудить в других интерес, который испытывал сам. Я знаю – не могу объяснить почему, – но знаю, что между русским и английским народами существуют удивительные возможности взаимопонимания, поразительные сходства и ещё более удивительные различия, которые дополняют друг друга.

Я знаю, что русские и англичане прекрасно ладят, когда встречаются и узнают друг друга. Я знаю, что симпатия, которую я сам испытывал и испытываю к русским, – это симпатия, которую испытывали бы, могут испытывать и будут испытывать многие мои соотечественники. Это была моя единственная цель при написании статей о России.

Я работаю над ещё одной, совсем небольшой книгой о русской литературе, и после этого оставлю эту тему навсегда. Я сказал своё слово. Предоставляю новым молодым и талантливым писателям возможность сказать своё.

Но пока – что касается этой книги – я повторяю: я хочу найти хотя бы одного читателя, который поймёт меня и не ошибётся в толковании. Поэтому я посвящаю эту книгу тебе. Вместе с тем я надеюсь, что даже если ты её и не прочтёшь, она напомнит тебе о тех напряжённых днях и тех аттических ночах, что мы провели вместе в Санкт‑Петербурге.

Преданный тебе Морис Бэринг.

Санкт-Петербург, 22 февраля – 7 марта 1914 г.

Предисловие

В этой книге я попытался дать ответы на вопросы, которые, как я убедился на собственном опыте, обычно задаёт путешественник, впервые попавший в Россию и чьё любопытство возбуждено тем, как живёт народ и как устроено его управление.

Я старался донести до читателя единое представление о природе наиболее важных факторов в российской жизни. Я слишком хорошо сознаю, что предлагаемые мною объяснения и разъяснения недостаточны, неполны и поверхностны. Моё оправдание в том, что вопросы среднего любознательного человека, как правило, не отличаются ни глубиной, ни всеохватностью; а ответы глубокие или всеобъемлющие – будь я способен их дать, чего я не могу, – не встретили бы ни внимания, ни интереса. Они были бы подобны стрелам, выпущенным в пустоту. Ибо у среднего вопрошающего нет ни времени, ни склонности к исчерпывающему исследованию или кропотливому изучению. Он хочет, чтобы ему рассказали то, что он хочет знать, в понятной для него форме и как можно короче. Но я надеюсь, что мне удастся пробудить интерес читателя к предмету и сделать это так, чтобы побудить его искать более полные сведения у первоисточника или в более богатых кладезях, нежели мой. С каждым днём это становится всё проще.

Ещё несколько лет назад книг о России, которые представляли бы какую‑то серьёзную ценность или существенный интерес, было очень мало. В последнее время интерес к русским делам был стимулирован многими причинами: приездом русских художников, певцов и танцоров в Англию; появлением в прессе ценных статей, написанных русскими авторами; публикацией качественных переводов с русского – например, переводов Достоевского миссис Гарнетт – и несколькими превосходными книгами, написанными английскими авторами о России. Среди них – труды мистера Стивена Грэма, посвящённые русскому народу, замечательная и энциклопедическая работа мистера Гарольда Уильямса, а также, в несколько более лёгком ключе, «Мой год в России» мистера Рейнольдса. Все эти книги обнаруживают точку зрения и владение предметом, которые далеки от фантастических, ложных и мелодраматических сочинений, в изобилии появлявшихся несколько лет назад.

Назвав эту книгу «Истоками России», я сознаю, что опустил несколько важнейших источников русской жизни, главным образом её торговлю и промышленность. Этот предмет столь обширен, что, займись я им как следует, в книге подобного объёма не осталось бы места ни для чего иного. К тому же, что касается фактических данных, они ясно изложены в превосходном «Русском ежегоднике» доктора Кеннарда.

Не пытался я также рассматривать вопросы армии и флота, которые, на мой взгляд, являются факторами, вероятно, лучше подходящими для освещения экспертами, поскольку иностранцы не могут позволить себе полностью ими пренебречь. Есть и другая тема, мною опущенная: она не является, строго говоря, источником русской жизни, но это больное место и вопрос жгучей жизненной важности – я говорю о еврейском вопросе.

В такой небольшой книге, как эта, невозможно уделить этому вопросу достаточно места, не вытеснив другие темы, касающиеся гораздо большего числа людей. Но крайне желательно, чтобы компетентные наблюдатели занялись еврейским вопросом в России, который в настоящее время, насколько это касается остальной Европы, почти полностью находится в руках либо ярых антисемитов, либо самих участников этой драмы. И в современной России нет вопроса, который имел бы более далеко идущие последствия, и, вероятно, нет вопроса, который в настоящее время было бы сложнее решить.

Я приношу благодарность А. Я. Гальперну, присяжному поверенному Российской империи, за его ценную помощь в отношении главы «Правосудие», господину Дмитриеву‑Мамонону и многим другим русским друзьям за их критику и советы.

Глава I: Оглядываясь назад

Мне хотелось бы сразу успокоить читателя. Я не собираюсь предлагать ему исторический трактат о происхождении русского народа, равно как и уводить его в тёмные дебри и смутные тени далёкого прошлого.

Во‑первых, даже если бы я и хотел это сделать, у меня нет ни необходимой эрудиции, ни способности к научному изложению. Во‑вторых, происхождение русского народа – вопрос спорный. Теории на этот счёт постоянно меняются в зависимости от переменчивой моды: ортодоксальные взгляды сорока-, тридцати-, двадцатилетней давности сегодня считаются устаревшими, а ортодоксальные взгляды сегодняшнего дня, вероятно, очень скоро тоже станут устаревшими. А всё потому, что все эти взгляды крайне предположительны, и об изменчивых приливах, водоворотах и течениях в тех неизмеримо далёких потоках племён и народов, из которых вышел русский народ, известно очень мало.

В‑третьих, всякий раз, когда я открываю книгу, которая начинается с исторического экскурса, я чувствую, что читатель просто обязан пропустить эту главу.

Зачем же тогда писать что‑то подобное? Дело в том, что я пишу, исходя из предположения, что читатель – обычный человек и что, если он купил или взял в библиотеке книгу о России, значит, он достаточно заинтересован в этой теме, чтобы начать с нескольких простых фактов, пусть даже исторических. Я также исхожу из того, что если он купил или взял эту книгу и не пошёл в публичную библиотеку за более учёным трудом, значит, он не специалист – иными словами, он знает о России столько же (или так же мало), сколько средний англичанин, получивший среднее английское образование, читающий The Times и проявляющий умеренный, но осмысленный интерес к международной политике и иностранным государствам и прочитавший, возможно, одну‑две солидные книги о России, а не только «Мою официальную жену» Сэвиджа, «Михаила Строгова» Жюля Верна и всю ту живописную породу книг, которые называются либо «Красная Россия», «Алая Россия», «Багровая Россия», «Свободная Россия», «Настоящая Россия», «Россия, как она есть», либо «Россия, какой её нет».

Есть ещё одна категория читателей, которые могут взяться за эту книгу, – тоже средние читатели, со средним образованием, но их знание России иного рода и шире: это читатели переводов русских романов, почитатели Толстого, Тургенева и Горького; мужчины или женщины (чаще женщины), которые видели переводы пьес Чехова в театре «Стейдж‑Сити» и являются горячими поклонниками русского балета. Они интересуются Россией, но никогда там не были; и хотя они знакомы с русскими романами и пьесами, они склонны составлять мнение о русском народе на основе английских романов о русской жизни, а не русских романов о русской жизни.

Я часто сталкиваюсь с подобными случаями – с людьми, которые, похоже, не осознают, что глубоко реалистичная русская литература, которой они так восхищаются, вероятно, имеет под собой реальную основу и отражение в жизни, и которые, несмотря на документальные свидетельства о русской жизни, с которыми они знакомы, продолжают формировать представление о ней на основе английской беллетристики, написанной английскими журналистами и романистами. По моему опыту, такие читатели, сталкиваясь с некоторыми историческими фактами о России в прошлом или настоящем, реагируют на них с удивлением и часто недоверчиво усмехаются.

Именно для среднего читателя – любого из них – я и хочу прояснить несколько, совсем немного, исторических фактов, которые, на мой взгляд, проливают свет на любую попытку разобраться в каких бы то ни было сторонах русской жизни. Если читатель и без того их хорошо знает, он меня простит и пропустит, гордясь своим превосходным знанием; если же он им не верит, он может их оспорить и доказать, что я неправ.

Первый факт, который я приведу, – географический. Россия – равнинная страна, без изрезанной береговой линии и без высоких горных хребтов. Она не только равнинная, но и однообразная. Из‑за этого расселение русского народа происходило по суше. Русские постоянно переселялись и переселяются – сначала с юга на север, а потом с запада на восток. Россия, таким образом, – страна колонистов.

Помню, как‑то раз я сказал это человеку, который, очевидно, был крайне удивлён, потому что ответил: «Серьёзно? Я думал, Россия – это самодержавие».

Итак, кто же такие эти колонисты? Кто такие русские? Интересно, если задать этот вопрос всем школьникам и студентам, какой ответ будет самым распространённым? Полагаю, что‑то вроде этого: русский – это человек, одетый как европеец, за исключением зимы, но если его поскрести, то окажется, что он татарин, а татарин – это человек с жёлтой кожей и курносым носом. Думаю, часто можно услышать и такой ответ: русские – славяне; но если спросить, кто такой славянин, вам скажут, что это что‑то вроде татарина.

В современной России можно встретить представителей всех рас и вероисповеданий – от бурят, поклоняющихся Будде, до последователей покойного лорда Радстока, – и всех языков. Но из всех этих народов в истории России сыграли роль три доминирующие расы: финны, татары и славяне. Славяне добились наибольших успехов: они ассимилировали финнов и вытеснили татар.