Итак, мы остаёмся лицом к лицу с вопросом: кто такие славяне? О том, как, почему, откуда и когда славяне пришли в Россию, написаны сотни книг, и решение этой проблемы, как мне кажется, подобно решению многих исторических вопросов – дело моды.

Один неоспоримый факт, однако, предстаёт перед нашим благодарным пониманием. Славяне – такой же белый народ, как латиняне, кельты и германцы; у них нет ничего общего с татарами, монголами или семитскими народами; и есть свидетельства того, что они с незапамятных времён жили в Южной Европе на берегах Вислы и Днепра. Попав в Россию очень давно, они расселились по ней и поглотили её. Начали они на юге, со столицей в Киеве, и в XI веке Россия была частью политической системы Европы.

Россия во времена до Вильгельма Завоевателя – во времена Гарольда, который был в родстве с одним из правителей Киева, Ярославом, – была не более отсталой, чем Франция или Англия в ту пору, и, вероятно, развивалась бы так же, как и другие европейские страны, если бы не досадное вмешательство в виде монгольского или татарского нашествия.

С XIII по XVI век Россия находилась под властью монголов.

Славяне, постепенно расселяясь и поглощая Россию, разделились на две естественные ветви: великороссов и малороссов, что соответствует северу и югу. Когда произошло монгольское нашествие, малороссы оказались отрезаны от великороссов.

Великороссы продолжали продвигаться на север, юг и восток. Они вели непрерывную борьбу с Востоком. Они служили буфером между Европой и Востоком, а в XVI веке окончательно сбросили восточное иго и изгнали захватчиков со своей земли.

Вот главный факт, к которому я подводил: Россия спасла Западную Европу от нашествия варваров.

«Существует, – пишет покойный мистер Стед¹ во введении к переводу повествования Лабома² о походе Наполеона, – странная и пагубная привычка у некоторых англии свободы народов».

То, что Россия служила щитом против варварского нашествия с Востока, – первая и отнюдь не последняя из этих заслуг.

В XVI веке Великая Русь представляла собой централизованное государство с центром в Москве, которое в основном вело войны с соседями, самым могущественным из которых была Польша. Один из самых энергичных и неординарных её правителей, Иван Грозный, начал налаживать контакты с Западом. Иван хотел жениться на королеве Елизавете, но Западная Европа практически не ощущала влияния России до тех пор, пока на мировой арене не появился выдающийся монарх и ещё более выдающийся человек – Пётр Великий.

Пётр Великий не только задумал и воплотил идею «открыть в России окно на Запад», но и вернул стране её место среди европейских народов – то место, которое она занимала в XI веке и утратила из‑за монгольского нашествия.

То, что Пётр Великий поставил себе целью осуществить, не было чем-то ненормальным или противоестественным, иначе его дело умерло бы вместе с ним. Он повёл Россию по естественному пути её развития. Только, будучи человеком необычайного гения, он дал России мощный электрический разряд; он ускорил естественный ход развития страны до степени, граничащей с чудом. Он совершил за несколько лет труд многих поколений.

«Пётр Первый, – говорит Монтескье, – дал европейские нравы и обычаи европейской нации».

Он перенёс столицу страны, построил Петербург на болоте, создал армию, флот, привлёк на службу России множество иностранцев. Он набросал очертания гигантского плана, который предстоит заполнять ещё и поныне. Неистовство и ярость, с которыми он заставлял неохотный народ принимать его перемены, имели, конечно, свои издержки. Нация платит за гения, даже когда он действует правильно, во благо своей страны и когда это, в конечном счёте, согласуется с её национальным духом.

Пётр Великий добился успеха, но методы, к которым ему пришлось прибегнуть для осуществления своих стремительных и гигантских преобразований, не обошлись без прискорбных последствий, которые до сих пор заметны в механизме русского управления и в природе многих русских учреждений. Он застал Россию сонным царством, покрытым коркой восточных привычек и византийских традиций; он срубил эту корку топором и оставил Россию открытой для влияний Европы, готовой оценить место, которое принадлежало ей по праву среди европейских народов.

Его дело продолжила на тех же началах Екатерина II и пошла дальше. Она открыла образованную Россию для европейских идей; она дала России интеллектуальную культуру; и Россия под её руководством заняла ведущее место в европейском концерте.

Но позднее России было суждено сыграть роль, которая жизненно затронула каждую нацию Западной Европы. Это был 1812 год. В 1812 году Россия сломила могущество Наполеона.

«Лейпциг и Ватерлоо были лишь следствиями, – пишет мистер Стид, – уже решённой задачи».

«Это неоспоримый факт, – пишет французский историк России господин Рамбо, – что из всех союзников Россия оказалась наименее корыстной. Именно она подала сигнал к борьбе с Наполеоном и проявила наибольшую стойкость в достижении общей цели. Без её примера государства Европы никогда не осмелились бы вооружиться против него. Её искусная снисходительность к Франции завершила дело, начатое войной».

Все упомянутые мной факты касаются отношений России с Европой и, безусловно, отражают внутренние условия в стране.

Тот факт, что Россия играла важную роль на международной арене, означал, что средства для выполнения этой роли должны были быть созданы внутри страны, и поиск таких средств затрагивал как правительство, так и всё население.

Чтобы Россия могла играть свою роль в Европе, прежде всего ей нужна была армия.

Пётр I создал армию (и флот). Как он это сделал? Откуда взялись офицеры и солдаты?

Когда Пётр I взошёл на престол, государство было устроено по патриархальному принципу. Постоянной армии практически не существовало, за исключением своего рода корпуса янычар – стрелецкого войска (которое он упразднил). В стране было два сословия: дворянство и крестьянство. Дворяне владели землёй, а крестьяне её обрабатывали, но дворяне владели землёй только при одном условии: в случае необходимости они должны были лично нести военную службу.

Дворяне были одновременно и землевладельцами, и государственными служащими, но землевладельцами они становились только при условии государственной службы.

Крестьяне принадлежали земле; они были прикреплены к земле и не могли быть от неё отделены. Вот что означало крепостное право в России. Крепостное право не было исконным институтом в России. Крепостное право не было пережитком язычества или варварства. Оно не основывалось ни на завоевании, ни на обычае обращать пленных, захваченных в межплеменных войнах, в рабов, ни на различии расы или цвета кожи; и если этого не понять, если не осознать истинную природу этого крепостного права, невозможно понять ту роль, которую русское крестьянство играет в русской нации.

Крепостное право возникло, вкратце, следующим образом. Крестьяне обрабатывали землю, которую монарх жаловал дворянам в качестве жалованья или средства к существованию в обмен на военную службу. Но примерно до конца XVI века крестьяне могли выбирать и менять хозяев и переходить из одного имения в другое. Они, собственно, пользовались своим правом перехода раз в год, в Юрьев день.

В конце XVI века рабочая сила была в дефиците и ценилась на вес золота, поэтому дворяне охотно нанимали крестьян. Крестьяне, естественно, были склонны к переселению, и наиболее предприимчивых тянуло в земли Дона, Камы, Волги и Сибири, и таким образом они уклонялись от уплаты податей. Более того, крупные землевладельцы переманивали крестьян в свои имения в ущерб мелким помещикам. От всего этого страдала примитивная финансовая система того времени, и в качестве меры по исправлению ситуации, призванной гарантировать и упорядочить финансовое и военное снабжение государства, крестьян прикрепили к земле. В 1593 году, во времена правления Фёдора, сына Ивана Грозного, по инициативе Бориса Годунова у крестьян было временно отнято право перехода из одного сословия в другое. Запрет на переход был подтверждён несколькими государями и окончательно закреплён в законодательстве страны. Привязанный к земле крестьянин постепенно терял гражданские права и становился собственностью помещика. То, что начиналось как простая полицейская мера, превратилось в организованное рабство. Так обстояли дела, когда на престол взошёл Пётр I. Крестьяне были привязаны к земле, дворяне составляли армию, потому что, когда требовалась армия, им приходилось сражаться самим и при этом поставлять большое количество людей.

Пётр Великий хотел иметь постоянную армию; и чтобы её получить и одновременно осуществлять управление страной, он создал, вернее расширил, систему всеобщей службы. Каждый русский становился государственным служащим. Отныне дворянин был обязан служить государству либо на военной, либо на гражданской службе – всегда, а не только во время войн. Более того, чтобы стать офицером, он должен был сдать экзамен, а если не сдавал, то служил рядовым. Далее, чтобы набрать достаточно солдат, была введена рекрутская повинность; из каждых ста тысяч человек забирали определённое количество.

Дворянство перестало быть закрытой кастой, принадлежность к которой определялась наследственными титулами, и превратилось в сословие государственных служащих, открытое для всех. Чин зависел от службы. Вместо того чтобы получить должность, потому что ты дворянин, ты становился дворянином, достигнув службой такой-то и такой-то должности. Единственным титулом стал чин. Так Пётр Великий, чтобы создать постоянную армию, создал постоянную гражданскую службу; он уничтожил принцип наследственной аристократии; и обе ветви созданной им всеобщей службы – военную и гражданскую – он разделил на четырнадцать классов, или чинов; отсюда слово «чинновник» (обычное русское слово для обозначения должностного лица). Кроме того, поскольку он постоянно воевал и нуждался в людях, а дворяне должны были поставлять большое количество воинов со своих земель, он усилил связь крестьян с землёй. Он укрепил систему крепостного права, и его преемники придерживались той же политики, поскольку доходы государства зависели от поместного дворянства, которое постепенно перестало быть аристократической кастой и продолжало расти, пока к концу правления Екатерины II не превратилось в огромную бюрократическую машину.

Ясно, что если большинство помещиков было занято управлением страной, то у них оставалось всё меньше и меньше времени заниматься своими имениями по старинке, патриархально; и также ясно, что с прогрессом цивилизации всё в механизме государства неизбежно разрасталось. Для работы с более сложными механизмами – в сфере финансов, правосудия и полиции – требовались люди. Все новые должности, появившиеся в связи с постоянно усложнявшейся системой управления государством, занимали бывшие землевладельцы, то есть чиновники. В результате они перестали заботиться о своих землях. Таким образом, у них не осталось защиты от растущего морального недовольства крепостным правом, а именно от морального принципа, согласно которому крестьяне не должны находиться в положении скота и движимого имущества. Это недовольство не раз выражалось в крестьянских бунтах. Это чувство выражали извне все, кто был просвещён в стране.

Император Александр I сделал первые шаги к великой реформе, освободив крестьян в прибалтийских губерниях. Говорят, что его брат, император Николай, на смертном одре оставил проведение реформы как торжественное завещание своему сыну и преемнику, Александру II. Крымская война стала тем потрясением, которое приблизило реформу. Важную роль в её продвижении сыграла литература. Гениальные писатели, такие как Гоголь и Тургенев, своими произведениями, и публицисты, такие как Самарин и Герцен, своими выступлениями сыграли немалую роль в приближении реформы. Они выразили всеобщее и непреложное мнение мыслящей России, так что реформа, освободившая крестьян в 1861 году, была делом не только императора, но и всего народа.

Эта ретроспектива привела нас к 1861 году. С тех пор в России произошло много важных событий. Война, введение системы местного самоуправления, ещё одна война и, если не революция, то революционное движение, длительный и тяжёлый кризис, из которого зародились основы народного представительства. Но эти события, поскольку они касаются русской жизни сегодняшнего дня, будут рассмотрены в последующих главах.