Глава I: Оглядываясь назад

Мне хотелось бы сразу успокоить читателя. Я не собираюсь предлагать ему исторический трактат о происхождении русского народа, равно как и уводить его в тёмные дебри и смутные тени далёкого прошлого.

Во‑первых, даже если бы я и хотел это сделать, у меня нет ни необходимой эрудиции, ни способности к научному изложению. Во‑вторых, происхождение русского народа – вопрос спорный. Теории на этот счёт постоянно меняются в зависимости от переменчивой моды: ортодоксальные взгляды сорока-, тридцати-, двадцатилетней давности сегодня считаются устаревшими, а ортодоксальные взгляды сегодняшнего дня, вероятно, очень скоро тоже станут устаревшими. А всё потому, что все эти взгляды крайне предположительны, и об изменчивых приливах, водоворотах и течениях в тех неизмеримо далёких потоках племён и народов, из которых вышел русский народ, известно очень мало.

В‑третьих, всякий раз, когда я открываю книгу, которая начинается с исторического экскурса, я чувствую, что читатель просто обязан пропустить эту главу.

Зачем же тогда писать что‑то подобное? Дело в том, что я пишу, исходя из предположения, что читатель – обычный человек и что, если он купил или взял в библиотеке книгу о России, значит, он достаточно заинтересован в этой теме, чтобы начать с нескольких простых фактов, пусть даже исторических. Я также исхожу из того, что если он купил или взял эту книгу и не пошёл в публичную библиотеку за более учёным трудом, значит, он не специалист – иными словами, он знает о России столько же (или так же мало), сколько средний англичанин, получивший среднее английское образование, читающий The Times и проявляющий умеренный, но осмысленный интерес к международной политике и иностранным государствам и прочитавший, возможно, одну‑две солидные книги о России, а не только «Мою официальную жену» Сэвиджа, «Михаила Строгова» Жюля Верна и всю ту живописную породу книг, которые называются либо «Красная Россия», «Алая Россия», «Багровая Россия», «Свободная Россия», «Настоящая Россия», «Россия, как она есть», либо «Россия, какой её нет».

Есть ещё одна категория читателей, которые могут взяться за эту книгу, – тоже средние читатели, со средним образованием, но их знание России иного рода и шире: это читатели переводов русских романов, почитатели Толстого, Тургенева и Горького; мужчины или женщины (чаще женщины), которые видели переводы пьес Чехова в театре «Стейдж‑Сити» и являются горячими поклонниками русского балета. Они интересуются Россией, но никогда там не были; и хотя они знакомы с русскими романами и пьесами, они склонны составлять мнение о русском народе на основе английских романов о русской жизни, а не русских романов о русской жизни.

Я часто сталкиваюсь с подобными случаями – с людьми, которые, похоже, не осознают, что глубоко реалистичная русская литература, которой они так восхищаются, вероятно, имеет под собой реальную основу и отражение в жизни, и которые, несмотря на документальные свидетельства о русской жизни, с которыми они знакомы, продолжают формировать представление о ней на основе английской беллетристики, написанной английскими журналистами и романистами. По моему опыту, такие читатели, сталкиваясь с некоторыми историческими фактами о России в прошлом или настоящем, реагируют на них с удивлением и часто недоверчиво усмехаются.

Именно для среднего читателя – любого из них – я и хочу прояснить несколько, совсем немного, исторических фактов, которые, на мой взгляд, проливают свет на любую попытку разобраться в каких бы то ни было сторонах русской жизни. Если читатель и без того их хорошо знает, он меня простит и пропустит, гордясь своим превосходным знанием; если же он им не верит, он может их оспорить и доказать, что я неправ.

Первый факт, который я приведу, – географический. Россия – равнинная страна, без изрезанной береговой линии и без высоких горных хребтов. Она не только равнинная, но и однообразная. Из‑за этого расселение русского народа происходило по суше. Русские постоянно переселялись и переселяются – сначала с юга на север, а потом с запада на восток. Россия, таким образом, – страна колонистов.

Помню, как‑то раз я сказал это человеку, который, очевидно, был крайне удивлён, потому что ответил: «Серьёзно? Я думал, Россия – это самодержавие».

Итак, кто же такие эти колонисты? Кто такие русские? Интересно, если задать этот вопрос всем школьникам и студентам, какой ответ будет самым распространённым? Полагаю, что‑то вроде этого: русский – это человек, одетый как европеец, за исключением зимы, но если его поскрести, то окажется, что он татарин, а татарин – это человек с жёлтой кожей и курносым носом. Думаю, часто можно услышать и такой ответ: русские – славяне; но если спросить, кто такой славянин, вам скажут, что это что‑то вроде татарина.

В современной России можно встретить представителей всех рас и вероисповеданий – от бурят, поклоняющихся Будде, до последователей покойного лорда Радстока, – и всех языков. Но из всех этих народов в истории России сыграли роль три доминирующие расы: финны, татары и славяне. Славяне добились наибольших успехов: они ассимилировали финнов и вытеснили татар.

Итак, мы остаёмся лицом к лицу с вопросом: кто такие славяне? О том, как, почему, откуда и когда славяне пришли в Россию, написаны сотни книг, и решение этой проблемы, как мне кажется, подобно решению многих исторических вопросов – дело моды.

Один неоспоримый факт, однако, предстаёт перед нашим благодарным пониманием. Славяне – такой же белый народ, как латиняне, кельты и германцы; у них нет ничего общего с татарами, монголами или семитскими народами; и есть свидетельства того, что они с незапамятных времён жили в Южной Европе на берегах Вислы и Днепра. Попав в Россию очень давно, они расселились по ней и поглотили её. Начали они на юге, со столицей в Киеве, и в XI веке Россия была частью политической системы Европы.

Россия во времена до Вильгельма Завоевателя – во времена Гарольда, который был в родстве с одним из правителей Киева, Ярославом, – была не более отсталой, чем Франция или Англия в ту пору, и, вероятно, развивалась бы так же, как и другие европейские страны, если бы не досадное вмешательство в виде монгольского или татарского нашествия.

С XIII по XVI век Россия находилась под властью монголов.

Славяне, постепенно расселяясь и поглощая Россию, разделились на две естественные ветви: великороссов и малороссов, что соответствует северу и югу. Когда произошло монгольское нашествие, малороссы оказались отрезаны от великороссов.

Великороссы продолжали продвигаться на север, юг и восток. Они вели непрерывную борьбу с Востоком. Они служили буфером между Европой и Востоком, а в XVI веке окончательно сбросили восточное иго и изгнали захватчиков со своей земли.

Вот главный факт, к которому я подводил: Россия спасла Западную Европу от нашествия варваров.

«Существует, – пишет покойный мистер Стед¹ во введении к переводу повествования Лабома² о походе Наполеона, – странная и пагубная привычка у некоторых англии свободы народов».

То, что Россия служила щитом против варварского нашествия с Востока, – первая и отнюдь не последняя из этих заслуг.

В XVI веке Великая Русь представляла собой централизованное государство с центром в Москве, которое в основном вело войны с соседями, самым могущественным из которых была Польша. Один из самых энергичных и неординарных её правителей, Иван Грозный, начал налаживать контакты с Западом. Иван хотел жениться на королеве Елизавете, но Западная Европа практически не ощущала влияния России до тех пор, пока на мировой арене не появился выдающийся монарх и ещё более выдающийся человек – Пётр Великий.

Пётр Великий не только задумал и воплотил идею «открыть в России окно на Запад», но и вернул стране её место среди европейских народов – то место, которое она занимала в XI веке и утратила из‑за монгольского нашествия.

То, что Пётр Великий поставил себе целью осуществить, не было чем-то ненормальным или противоестественным, иначе его дело умерло бы вместе с ним. Он повёл Россию по естественному пути её развития. Только, будучи человеком необычайного гения, он дал России мощный электрический разряд; он ускорил естественный ход развития страны до степени, граничащей с чудом. Он совершил за несколько лет труд многих поколений.

«Пётр Первый, – говорит Монтескье, – дал европейские нравы и обычаи европейской нации».

Он перенёс столицу страны, построил Петербург на болоте, создал армию, флот, привлёк на службу России множество иностранцев. Он набросал очертания гигантского плана, который предстоит заполнять ещё и поныне. Неистовство и ярость, с которыми он заставлял неохотный народ принимать его перемены, имели, конечно, свои издержки. Нация платит за гения, даже когда он действует правильно, во благо своей страны и когда это, в конечном счёте, согласуется с её национальным духом.

Пётр Великий добился успеха, но методы, к которым ему пришлось прибегнуть для осуществления своих стремительных и гигантских преобразований, не обошлись без прискорбных последствий, которые до сих пор заметны в механизме русского управления и в природе многих русских учреждений. Он застал Россию сонным царством, покрытым коркой восточных привычек и византийских традиций; он срубил эту корку топором и оставил Россию открытой для влияний Европы, готовой оценить место, которое принадлежало ей по праву среди европейских народов.

Его дело продолжила на тех же началах Екатерина II и пошла дальше. Она открыла образованную Россию для европейских идей; она дала России интеллектуальную культуру; и Россия под её руководством заняла ведущее место в европейском концерте.

Но позднее России было суждено сыграть роль, которая жизненно затронула каждую нацию Западной Европы. Это был 1812 год. В 1812 году Россия сломила могущество Наполеона.

«Лейпциг и Ватерлоо были лишь следствиями, – пишет мистер Стид, – уже решённой задачи».

«Это неоспоримый факт, – пишет французский историк России господин Рамбо, – что из всех союзников Россия оказалась наименее корыстной. Именно она подала сигнал к борьбе с Наполеоном и проявила наибольшую стойкость в достижении общей цели. Без её примера государства Европы никогда не осмелились бы вооружиться против него. Её искусная снисходительность к Франции завершила дело, начатое войной».

Все упомянутые мной факты касаются отношений России с Европой и, безусловно, отражают внутренние условия в стране.

Тот факт, что Россия играла важную роль на международной арене, означал, что средства для выполнения этой роли должны были быть созданы внутри страны, и поиск таких средств затрагивал как правительство, так и всё население.

Чтобы Россия могла играть свою роль в Европе, прежде всего ей нужна была армия.

Пётр I создал армию (и флот). Как он это сделал? Откуда взялись офицеры и солдаты?

Когда Пётр I взошёл на престол, государство было устроено по патриархальному принципу. Постоянной армии практически не существовало, за исключением своего рода корпуса янычар – стрелецкого войска (которое он упразднил). В стране было два сословия: дворянство и крестьянство. Дворяне владели землёй, а крестьяне её обрабатывали, но дворяне владели землёй только при одном условии: в случае необходимости они должны были лично нести военную службу.

Дворяне были одновременно и землевладельцами, и государственными служащими, но землевладельцами они становились только при условии государственной службы.

Крестьяне принадлежали земле; они были прикреплены к земле и не могли быть от неё отделены. Вот что означало крепостное право в России. Крепостное право не было исконным институтом в России. Крепостное право не было пережитком язычества или варварства. Оно не основывалось ни на завоевании, ни на обычае обращать пленных, захваченных в межплеменных войнах, в рабов, ни на различии расы или цвета кожи; и если этого не понять, если не осознать истинную природу этого крепостного права, невозможно понять ту роль, которую русское крестьянство играет в русской нации.

Крепостное право возникло, вкратце, следующим образом. Крестьяне обрабатывали землю, которую монарх жаловал дворянам в качестве жалованья или средства к существованию в обмен на военную службу. Но примерно до конца XVI века крестьяне могли выбирать и менять хозяев и переходить из одного имения в другое. Они, собственно, пользовались своим правом перехода раз в год, в Юрьев день.

В конце XVI века рабочая сила была в дефиците и ценилась на вес золота, поэтому дворяне охотно нанимали крестьян. Крестьяне, естественно, были склонны к переселению, и наиболее предприимчивых тянуло в земли Дона, Камы, Волги и Сибири, и таким образом они уклонялись от уплаты податей. Более того, крупные землевладельцы переманивали крестьян в свои имения в ущерб мелким помещикам. От всего этого страдала примитивная финансовая система того времени, и в качестве меры по исправлению ситуации, призванной гарантировать и упорядочить финансовое и военное снабжение государства, крестьян прикрепили к земле. В 1593 году, во времена правления Фёдора, сына Ивана Грозного, по инициативе Бориса Годунова у крестьян было временно отнято право перехода из одного сословия в другое. Запрет на переход был подтверждён несколькими государями и окончательно закреплён в законодательстве страны. Привязанный к земле крестьянин постепенно терял гражданские права и становился собственностью помещика. То, что начиналось как простая полицейская мера, превратилось в организованное рабство. Так обстояли дела, когда на престол взошёл Пётр I. Крестьяне были привязаны к земле, дворяне составляли армию, потому что, когда требовалась армия, им приходилось сражаться самим и при этом поставлять большое количество людей.

Пётр Великий хотел иметь постоянную армию; и чтобы её получить и одновременно осуществлять управление страной, он создал, вернее расширил, систему всеобщей службы. Каждый русский становился государственным служащим. Отныне дворянин был обязан служить государству либо на военной, либо на гражданской службе – всегда, а не только во время войн. Более того, чтобы стать офицером, он должен был сдать экзамен, а если не сдавал, то служил рядовым. Далее, чтобы набрать достаточно солдат, была введена рекрутская повинность; из каждых ста тысяч человек забирали определённое количество.

Дворянство перестало быть закрытой кастой, принадлежность к которой определялась наследственными титулами, и превратилось в сословие государственных служащих, открытое для всех. Чин зависел от службы. Вместо того чтобы получить должность, потому что ты дворянин, ты становился дворянином, достигнув службой такой-то и такой-то должности. Единственным титулом стал чин. Так Пётр Великий, чтобы создать постоянную армию, создал постоянную гражданскую службу; он уничтожил принцип наследственной аристократии; и обе ветви созданной им всеобщей службы – военную и гражданскую – он разделил на четырнадцать классов, или чинов; отсюда слово «чинновник» (обычное русское слово для обозначения должностного лица). Кроме того, поскольку он постоянно воевал и нуждался в людях, а дворяне должны были поставлять большое количество воинов со своих земель, он усилил связь крестьян с землёй. Он укрепил систему крепостного права, и его преемники придерживались той же политики, поскольку доходы государства зависели от поместного дворянства, которое постепенно перестало быть аристократической кастой и продолжало расти, пока к концу правления Екатерины II не превратилось в огромную бюрократическую машину.

Ясно, что если большинство помещиков было занято управлением страной, то у них оставалось всё меньше и меньше времени заниматься своими имениями по старинке, патриархально; и также ясно, что с прогрессом цивилизации всё в механизме государства неизбежно разрасталось. Для работы с более сложными механизмами – в сфере финансов, правосудия и полиции – требовались люди. Все новые должности, появившиеся в связи с постоянно усложнявшейся системой управления государством, занимали бывшие землевладельцы, то есть чиновники. В результате они перестали заботиться о своих землях. Таким образом, у них не осталось защиты от растущего морального недовольства крепостным правом, а именно от морального принципа, согласно которому крестьяне не должны находиться в положении скота и движимого имущества. Это недовольство не раз выражалось в крестьянских бунтах. Это чувство выражали извне все, кто был просвещён в стране.

Император Александр I сделал первые шаги к великой реформе, освободив крестьян в прибалтийских губерниях. Говорят, что его брат, император Николай, на смертном одре оставил проведение реформы как торжественное завещание своему сыну и преемнику, Александру II. Крымская война стала тем потрясением, которое приблизило реформу. Важную роль в её продвижении сыграла литература. Гениальные писатели, такие как Гоголь и Тургенев, своими произведениями, и публицисты, такие как Самарин и Герцен, своими выступлениями сыграли немалую роль в приближении реформы. Они выразили всеобщее и непреложное мнение мыслящей России, так что реформа, освободившая крестьян в 1861 году, была делом не только императора, но и всего народа.

Эта ретроспектива привела нас к 1861 году. С тех пор в России произошло много важных событий. Война, введение системы местного самоуправления, ещё одна война и, если не революция, то революционное движение, длительный и тяжёлый кризис, из которого зародились основы народного представительства. Но эти события, поскольку они касаются русской жизни сегодняшнего дня, будут рассмотрены в последующих главах.