Глава 2. Мать и дочь

Силия сидела за столом белой глянцевой кухни. Равномерное жужжание генератора кислорода нарушало тяжелую тишину, висевшую в комнате. Красные заплаканные глаза беловолосой женщины уставились в одну точку. Ее светлое платье то же, что и вчера, когда Медея уходила, обещая вернуться к ужину.

Мать повернулась на звук открывшейся двери и сфокусировала взгляд на дочери.

– Дея, что на этот раз? День рождения друзей из трущоб? Застряла в лифте на сутки?

Медея не придумала ни одной нормально отмазки, поэтому сразу направилась к стеклянной лестнице, ведущей на второй этаж. Надежда, что мать не будет читать нравоучения, разбилась о звук невесомых шагов.

Комната, в которой Медея жила последний год, представляла собой скучную однотонную спальню. Кровать по центру, у стены длинный шкаф в потолок, заполненный такой же унылой одноцветной одеждой, как и все в первом секторе. Зеркало без рамы. Письменный белый стол. Радовало наличие панорамного окна, открывающего вид на проспект и соседнее здание. Такой роскоши при жизни с отцом у Медеи не было.

Упав на мягкую кровать, Медея слушала вполуха гневный голос матери.

– Ты не можешь вот так пропадать непонятно где, а потом приходить как ни в чем не бывало. – Силия ходила по просторной комнате туда-сюда, сложив руки на груди. Ее опущенная голова то и дело кивала в такт словам. – Чем ты занимаешься во время своего отсутствия?!

Медея приподнялась, чтобы посмотреть матери прямо в глаза, и самым невинным голосом произнесла:

– Силия, у меня остались друзья в трущобах. Я скучаю по ним. Переезд и так сложно мне дался. Этот район чужой для меня. Старые знакомые – это отдушина. Ездить туда-сюда в вонючих поездах мне не нравится. Вот я и задержалась у Лии.

Это имя для выдуманной подруги придумано давно. Мать задрала подбородок и сквозь зубы процедила:

– Мы же договаривались, что ты не будешь называть меня по имени. Я твоя мать!

Медея вздрогнула. Иногда она забывала, что под хрупким видом Силии скрывается весьма жесткий человек. Мать часто делала невинные глаза, когда общалась с людьми и вызывала впечатление легкого и ранимого человека.

Но за год жизни вместе Медея заметила, что это лишь образ, которым Силия успешно пользуется для достижения целей. Сейчас хрупкая женщина настроена решительно, и это пугало подростка. Резко осознав бедственность своего положения, Медея села, округляя глаза еще больше.

– Прости. Этого больше не повториться. К тому же были выходные, и я не пропустила ничего важного, что может помешать моей дальнейшей карьере.

Медея знала, куда бить, и верно выбрала слова. Для Силии будущее дочери в приоритете. Она поджала губы, всматриваясь в сидящую на кровати Медею.

– Я не буду платить за обучение в академии, если ты не выполнишь обещание. Один проступок и отправишься жить к бабушке, она тебе устроит сладкую жизнь. Фейт слишком много тебе позволял.

С этими словами тонкая фигура матери скрылась за дверью, не закрыв ее. Медея еле сдержалась, чтобы не ударить по кровати. От произнесенного вслух имени отца в груди больно кольнуло.

Главной своей ошибкой Медея считала то, что когда-то поделилась с Силией планами. Сделала это потому, что им совсем не о чем было разговаривать. Сейчас мать манипулировала этими знаниями, чтобы держать дочь в узде.

Медея могла попытаться самостоятельно заработать денег на академию, только вот легальность доходов подтвердить не получилось бы. Еще и штаб требовал оплаты вперед на весь срок обучения на аппера. Заниматься продажей ценных вещиц с поверхности во время тренировок возможно, но доход Медеи сильно бы упал, а частое отсутствие в академии вызвало вопросы.

Она хотела перестраховаться и оплатить штаб на два года вперед, чтобы иметь возможность полноценно погрузиться в учебу. Мать же, не зная о грандиозных планах дочери, сильно мешала своей заботой.

Хоть их цели и совпадали, но расскажи Медея Силии о штабе, то полиция была бы там через пару часов, конфискуя незаконно добытые с поверхности вещи и забирая наследство отца. Этого Медея боялась больше всего на свете. Поэтому упорно хранила секрет.

Фейт всегда с теплотой отзывался об академии и работе аппером, заражая энтузиазмом дочь. Преимущества должности столь огромны, что Медея не понимала, чего ради отец бросил работу, которая судя по рассказам, ему нравилась. Этому было всего одно разумное объяснение. Его выгнали.

Осознание этого настигло после смерти отца. Медея не знала ни одного случая увольнения из цитадели. Возраст приема на работу туда выбрали не случайно. Считалось, что к двадцати пяти человек уже имеет четкую жизненную позицию и бросать выбранную должность не будет. Уровни апперов оставались засекреченными до самой их кончины.

Но Фейт Хоув во всем умудрился стать исключением. Возраст поступления на службу. Увольнение. Так, еще на него объявили охоту. Рассекретили позывной «Звездолов». Медея не представляла, как нужно извернуться, чтобы попасть на эту должность, ведь за ней тянулось прошлое отца.

Она встала. Была и еще одна проблема, с которой раньше сталкиваться не приходилось. Красные глаза уперлись в отражение в зеркале. Медея покрутилась вокруг своей оси. Несмотря на жилистость, ее фигура была весьма женственной, как и у матери.

Белые брови свелись. Ничего не изменилось за последний год во внешности, но сегодня, впервые за все время на поверхности, противники Медеи поняли – она девушка. Рост – метр семьдесят, мужской защитный костюм, черный закрытый шлем, плащ. Все для сохранения анонимности. Типичная одежда для поверхности. Как приспешники Грязного поняли ее пол – для Медеи загадка. Собственно, это могло и стать основной причиной, почему те обратили на нее внимание.

«Случайность или нет? – пыталась разгадать мысли убитых мужчин Медея. – Нужно было узнать у них, до того как выстрелила в их животы!» Она злилась на себя за оплошность. Жители поверхности никогда не были дружелюбным народцем. А те, кто поднимался с Парвуса, либо преступники, либо апперы. Столкновение с любыми из них могло закончиться плохо. А будучи женщиной, шансы повышались кратно. Когда на кону жизнь – лишнее внимание ни к чему.

Мысли о смерти вгоняли в мрачное настроение. Решив окончательно не раскисать, Медея обдумывала, как организовать вылазку на поверхность на следующих выходных.

Будни прошли спокойно. Лучшим событием за неделю стало то, что она придумала складную ложь для матери по поводу своего отсутствия. Эта идея казалась настолько глупой и безрассудной, что должна сработать.

Придя после учебы домой, Медея ждала, пока мать вернется с работы. Подступающее перед враньем волнение весьма кстати, потому что делало историю более правдоподобной.

Силия с порога заподозрила неладное. Она молча прошествовала на кухню грациозной походкой. Медея уселась за круглый белоснежный стол так, чтобы хорошо видеть мать.

– Как дела на работе?

Силия сощурила красные глаза на дочь, опершись спиной на глянцевые кухонные шкафчики. Белая бровь вопросительно приподнялась.

Медея поерзала на стуле под пристальным взглядом. Ложь полилась с ее губ складным продуманным потоком:

– Мам, я у меня были веские причины, чтобы пропадать все это время. – Она рассматривала тонкие пальцы, делая вид, что ей неловко говорить. – Я познакомилась с одним парнем. Мы не так много встречаемся, и лучше не кричать об этом на каждом углу.

– Почему? И что за парень? Надеюсь, не из трущоб? – недовольно спросила Силия.

Медея качнула отрицательно головой. Выбранный для лжи, парень идеален по многим параметрам. Высокое положение должно понравиться матери.

А главное, случайно встретиться Силия с ним не могла, а значит, раскусить обман сложно. Подойти и поинтересоваться напрямую, являются ли слова дочери правдой, было бы верхом нетактичности. На такое Силия не пойдет.

– Пообещай, что никому не расскажешь. Это важный секрет. Он касается не только меня, но и его, – потребовала Медея для убедительности.

Пока Силия обдумывала услышанное, сердце Медеи ускорялось. После кивка матери, она дерганным от волнения голосом продолжила:

– Это Лой. Сын правителя.

Медея думала, что Силия обрадуется этой новости. Но лицо той побелело.

– И когда это началось? – спросила она.

– Около месяца назад, – выдала Медея отрепетированную историю. Реакция матери удивила, поэтому она продолжила: – У вас с отцом была такая же разница в возрасте. Через пару лет это станет совсем неважным.

Пока Медея приводила аргументы в защиту несуществующих отношений, мать кусала губы, потом отвернулась делать чай. Стоя спиной к дочери Силия произнесла, набирая воду в чайник:

– Ты права. Если упустить такого парня сейчас, то потом он наверняка будет занят. Лой с большой вероятностью унаследует власть. Он единственный ребенок правителя. Поговаривают, Лой старательный и способный.

Губы Медеи растянулись в довольной улыбке. «Идеальное преступление», – подумала она, слезно благодаря мать за понимание.

Силия сообщила, что это не отменяет ее слов про проступки, поэтому, несмотря на перспективные отношения, дочь не должна забивать на учебу или косячить. Медея не собиралась попадаться, поэтому согласно кивала, сообщая матери, что уйдет к своему парню завтра утром. В академии, где Лой готовился стать аппером, выходные совпадали со свободными днями Медеи.

Важно то, что она порасспрашивала про сына правителя. Поговаривали, что тот постоянно тренировался и редко покидал территорию академии. Хоть Медея его и не знала, но сделала вывод, что парень он отличный. В особенности для прикрытия вылазок на поверхность, на одну из которых Медея и собиралась.

Глава 3. Внешний город

В притоне «У мамочки» первым встретившим Медею человеком, как обычно, была Кларисса. Ее грудь выпадала из блестящего зеленого платья. Ядовитый запах сигареты, зажатой морщинистыми губами, заполнил тесное пространство маленького холла, заставляя всех входящих в притон кашлять.

Медея оперлась на обитую бархатом стойку, за которой стояла проститутка, и, поманив ту пальцем поближе, на ухо спросила:

– Меня никто не искал?

С прошлой вылазки хоть и прошла неделя, но у Медеи было плохое предчувствие насчет убитых людей Грязного. Кларисса качнула головой в отрицании. Морщинистые губы растянулись в широкой улыбке.

– Нет. А ты ждешь кого-то конкретного? – хриплым голосом поинтересовалась пожилая женщина. – Надеюсь, не такого непутевого, как твой отец.

Кларисса единственная, кому Медея прощала подобные высказывания. Еще при жизни Фейта эти двое часто устраивали словесные перепалки. В основном потому что отец забывал про дату оплаты. Тогда владелица притона позволяла себе покрыть Фейта отборными ругательствами. Сейчас слова Клариссы вызывали ностальгическую грусть.

Послав проститутке милую искреннюю улыбку, Медея скрылась за дверью штаба. Приятный запах, идущий от горной породы, успокаивал Медею. Началась привычная рутина сборов. Черный защитный костюм со множеством карманов и распиханной по ним мелочевкой. Три пневматических пистолета. Два на поясе. Один в высоком грубом ботинке. Нож в другом.

Хитиновая броня на грудь поверх черного костюма. Плоская фляжка с водой на спине из того же материала. Шлем с темным стеклом, идеально скрывающий лицо владельца. У рта плотный пластиковый каркас с металлическими усилениями. Сбоку маленький генератор кислорода, прикрытый защитной пластиной.

Эта изобретенная сорок лет назад, вещь облегчила не только прогулки на поверхности, но и снизила нужду Парвуса в зеленых плантациях, что позволило расширить территорию города. Настолько, что бывший правитель начал выискивать и забирать под землю людей с поверхности.

Самых сильных, умных, талантливых. Селили тех в четвертом секторе. Их физическая сила превосходила людей с Парвуса, поэтому среди апперов и полиции стали появляться желтоглазые. Многие из этих людей радовались полученной возможности жить в относительно комфортных условиях. А кого-то забирали под землю еще детьми, не спрашивая.

Преступников же массово выгоняли во Внешний город. Раньше это считалось негуманным, но с появлением генератора законы изменились. Установили, что их жизням опасность не угрожает.

Хотя многие, кто проживал на поверхности, с этим, скорее всего, не согласились бы. Променять тесную комнатушку подземной тюрьмы на почти постоянное ношение защитного костюма, такое себе удовольствие.

Чтобы сделать условия для жизни хоть сколько-нибудь сносными, обитатели поверхности, родившиеся там или попавшие туда другим образом, строили дома, толстые стены которых не пропускали лучи палящего солнца. Суровая погода сменялась то жарой, то редкими, но внезапными заморозками. Предугадать когда и что произойдет сложно.

Если технологии Парвуса отталкивались оттого, что жителям оставили основатели, то на поверхности развитие почти не происходило. Чаще всего местные промышляли воровством или копированием того, что получалось украсть у выходцев из подземного города.

Медея нажала на кнопку с правой стороны у основания шлема. Тот сложился, образуя толстый ободок на вороте защитного костюма. Накинув плащ, она уверенным шагом выдвинулась к заброшенной шахте, где обосновался проводник.

Проводники, словно кроты, рыли туннели, ведущие с Парвуса на поверхность. Обычно для мест своей деятельности они выбирали бывшие месторождения полезных ископаемых. Как только весь материал оттуда добывался, туннели забрасывались.

Полиция и апперы то и дело ловили людей, решивших подзаработать таким образом, и заваливали пути, ведущие на поверхность. Но бизнес есть бизнес. Спрос рождал предложение. Проводники перемещались на новую точку и начинали заново.

У подхода к шахте Медея закрыла лицо и нажала на кнопку генератора кислорода с левой стороны. На звук приближающихся шагов проводник отреагировал тем же. Раскрывать личности в подобных делах опасно. Обычное спокойствие, царившее в душе Медеи перед выходом на поверхность, разрушалось хрустом камушков под ее тяжелыми ботинками. Проводник отлепился от скалы, на которую опирался, и хрипло протянул:

– Добрый денек, сегодня поздновато.

Слова он сопроводил беспокойным оглядыванием по сторонам. Медея сощурилась с подозрением. Выглядел проводник нервным. Последние вылазки она совершала с его помощью, и вроде человек он надежный настолько, насколько позволительно бывалому преступнику.

Одинаковые механические голоса, доносившиеся из шлемов, не позволяли угадать точную интонацию. В обычной жизни Медея ориентировалась в каком настрое собеседник по голосу, но в масках приходилось больше доверять интуиции.

– Поднимешься со мной, – сказала Медея, прикладывая руку к пистолету, висящему на бедре.

Сопровождение клиентов – обычная практика у проводников. Иначе как удостовериться, что лифт точно довезет тебя до нужного места?

– Я думал, мы с тобой давно прошли этот уровень отношений. Как никак год уже вместе работаем, – возразил проводник.

Медея, достав пистолет, направила тот на вход в пещеру, призывая говорившего зайти внутрь. Он поднял руки в примирительном жесте и шмыгнул за скалу, скрывающую тайный ход.

Не заметив ничего подозрительного, Медея нырнула за ним в узкую расщелину между камней. Пистолет остался в руке для надежности. Поднимать сразу двоих человек тяжело, но проводник справлялся. Единственным освещением служил фонарик на его шлеме. Лифт представлял собой простую конструкцию. Квадратная металлическая платформа с тросами.

Прокручивая колесо, мужчина равнодушно сидел рядом в ногах Медеи. Та держала крота на прицеле, напоминая, что добраться собирается живой.

– Кто-то интересный навещал сегодня? – поинтересовалась она, подразумевая полицию или апперов.

Медее совсем не хотелось быть пойманной по глупости или неосторожности. Проводник в маске качнул головой. Механический голос сообщил:

– Если буду рассказывать про своих посетителей, то до утра не доживу.

Со шлема послышалось прерывистое шипение, отдаленно напоминающее смех. Медея вздохнула, подумав: «Живи пока, крыса ты поганая». Внутри разливалось стойкое ощущение предательства, хоть ни одного логического объяснения этому нет.

Добравшись до верха туннеля, оба путника присели на корточки. Проводник ждал, что клиент поможет сдвинуть, нависающий над ними, тяжелый камень, но Медея покачала пистолетом, призывая шевелиться.

За подъем платить не принято. Только за спуск. Нежилая каменно-глиняная коробка, в которой оказались двое, встретила пустотой. До ушей доносился шум с улицы. Освещение медленно угасало, вместе с возвращающимся вниз проводником. Медея по привычке на ощупь нашла дверь.

Серое небо, затянутое низкими свинцовыми облаками, словно замерло, угрожающе нависая над Внешним городом. Каменные и глиняные строения в несколько этажей кривыми унылыми коробками стояли друг на друге. Прохожие в темных плащах и шлемах, скрывающих лица, отдаленно напоминали жителей трущоб, только костюмы более массивные. А ношение подобных вещей вынужденное.

Бурный рост населения Внешнего города за последние несколько лет обусловлен тем, что власть Парвуса переместила часть неугодных людей и промышленных предприятий на поверхность. До Велиора, нынешнего правителя, никто не делал ничего подобного. Охраняемые заводы обеспечивали работой лишь малую часть жителей поверхности. Технологиями же с ними делиться пока никто не собирался.

Близлежащие племена так же стекались к развивающемуся городу. Бороться с ненастьями природы в коллективе проще. К тому же желтоглазые не нуждались в защитных костюмах.