Глава 2. Звонок

Я села на кровати и поежилась от боли. Пятки изрезало. Наверняка те кровоточили. Надеюсь, не сильно. По окну хлестал дождь. В комнате темень. Почти непроглядная из-за плотных штор. Пока глаза привыкали, я восстанавливала дыхание. Не слечь бы теперь с воспалением легких. Едва я пришла в себя, сразу потянулась к телефону. Открыла заметки и поспешно записала:

«Болото, туман. Лес двигался. Напев. Цепи? Церковь».

Я задумалась. В церкви что-то было. Я прокручивала все случившееся в голове вновь и вновь. Пыталась вспомнить. Сон быстро стирался. Слишком. Обрывки мелькали в мозгу все более бледными вспышками. Синее небо. Полная луна. В церкви точно что-то было. Что-то важное. Я знала это, но не помнила. Больше не помнила.

– Дура, – прошипела я на себя.

Нужно было сразу записывать. От гнева я прикрыла глаза и треснула кулаком по матрасу. Я должна знать, что там было! Поздно. Пришлось отложить телефон и плестись в душ. Ноги саднили.

Я пыталась держать в голове то, как те появились.

– Болото, я бежала, туман, лес, цепи, – шептала я. – И этот свистун.

Не получалось вспомнить, почему он меня раздражал. Но отчего-то я его боялась. Мерзкий свист застрял в голове. Веселый такой. По телу прошла дрожь, когда я залезла в душ и села, пытаясь осмотреть пятки. Никаких глубоких порезов. Едва заметные полосы. Домашние будут недовольны, если увидят раны. Я не планировала их показывать. Иначе проблем не оберусь. Опять будут вопросы, на которые я не отвечу. Потому что ничего не знаю. Как же я устала. Включила воду и долго сидела под горячим душем.

Я с трудом вылезла из кабинки и выругалась, поражаясь собственной тупости. С пижамы бежала вода. Я так сосредоточилась на угасающих воспоминания о ночном кошмаре и желании попасть в тепло, что опять забыла взять полотенце и хотя бы снять пижаму, прежде чем лезть в душ.

Я на цыпочках подошла к двери, планируя тихо пересечь небольшое расстояние от ванны до спальни, пока меня никто не заметил. Не успела я далеко уйти, как раздался оглушающий крик. Дом всполошился. Из своей спальни выскочила мать. За ней отчим. Феликс упал на колени и заплакал. Его тощие плечики резко вздымались и опускались.

Бледная мать укоризненно глянула на меня и бросилась к моему младшему брату.

– Аля, ты что сделала?! – Отчим тряхнул меня за плечо.

– Ничего, – оправдалась я слабо.

От взгляда отчима не ускользнул мой внешний вид. Он устало вздохнул. Понял в чем дело.

– Иди к себе.

Я кивнула и побежала в комнату. Я почти скрылась в спальне, когда услышала вкрадчивый голос матери:

– Феликс, ну что случилось?

Мелкий сквозь всхлип выдал:

– Она похожа на Самару. Я подумал, она пришла за мной!

Я закрыла дверь и фыркнула. Рано или поздно пристрастие младшего брата к ужастикам должно было дать знать о себе. Я предупреждала мать, что двенадцать лет рановато для просмотра фильма «Звонок», но та не слушала. Как и всегда. Брату всегда все разрешали. И вот во время ночного похода до туалета он принял меня за Самару. Прекрасно. Лучший комплимент. Хотя я действительно на нее походила.

Черные волосы, глаза. И, видимо, вода, стекающая с меня, усилила впечатление и так впечатлительного Феликса. Его плач стихал. Я залезла под одеяло. Спряталась. Хотя знала, что меня найдут. Эта мысль пробудила, какой-то животный страх. Найдут. Нужно бежать.

Щелчок. Дверь в комнату открылась.

– Аля, все нормально?

Я не удивилась, что пришел отчим. Двенадцать лет этот человек пытался наладить контакт. Его бы старания да передать моей матери. Я сразу забыла обо всем, кроме раздражения.

– Да, – буркнула я, кутаясь поплотнее в одеяло.

Забота отчима бесила еще сильнее, чем безразличие матери.

– Уверена?

– Сергей, я уверена.

Получилось грубее, чем планировалось. Ну и ладно. Сам виноват. Что он от меня хотел? Чтобы я пожаловалась на испуганного ребенка? Чего ждал? Отчим помялся еще немного в проходе и наконец ушел, чем сильно облегчил мне жизнь.

В итоге я так и не уснула. Лежала и злилась на всех домачадцев. Мне и без них было чем заняться. Необходимо обработать ноги. Раньше я хранила аптечку в комнате. Но поддалась влиянию нового психолога. Как оказалось, зря. Я почти поверила, что сеансы помогали. Две недели спокойствия. Но в глубине души я сомневалась, что это продлится долго. Затишья случались и раньше.

Как я так сглупила, что доверилась психологу, и легла спать без обуви? Доверие – ошибка. Давно пора это усвоить.

После будильника я засобиралась в универ. Последний курс. Еще немного и здравствуй взрослая жизнь. От этой мысли захотелось безумно рассмеяться и разрыдаться одновременно. Ощущение, что я никогда не покину родительский дом. Да и родительским его можно назвать с натяжкой. Сюда мы переехали после смерти отца, двенадцать лет назад. До сих пор не простила этого матери. В тот день мой счастливый мирок треснул. Тогда то и начались кошмары, избавиться от которых казалось невозможным.

Завтрак я пропустила. Стыдно, что я напугала младшего брата. С остальными разговаривать не хотелось. И хоть на ногах были едва заметные царапины, я переживала, что те оставят отпечатки на полу. Поэтому надела две пары носков и сбежала на первый этаж, а оттуда юркнула в гараж.

В машине бросила рюкзак на пассажирское сиденье и рванула в универ. Когда выехала за ворота, заметила, что через кухонное окно за мной наблюдал Сергей и неодобрительно качал головой. Вечно он со своими семейными ценностями доставал.

«Мы же семья, есть, по возможности, должны вместе. Мы же семья, отпуск совместный. Мы же семья, проведем вместе выходные?» – его голос проносился в моей голове.

– Мы не семья. Я тебя ненавижу, – ответила я, когда покидала коттеджный поселок. Сергей этого, конечно, не слышал. Но мне немного полегчало.

Дорога заняла полчаса. Когда я парковалась рядом с универом, весеннее солнце уже ярко светило, словно пыталось избавиться от грязного подтаявшего снега поскорее.