Цитаты из книг автора «Митч Элбом»

Морри. – Но никто не верит. Потому что если б мы верили, то жили бы по-другому. – Значит, мы все обманываемся насчет смерти? – спросил я.– Да. Но есть подход и получше. Знать, что ты умрешь, и быть к этому готовым в любое время. И это действительно лучше. Так ты полнее участвуешь в своей собственной жизни.– Но как же можно быть готовым к смерти? – Ну, например, как буддисты. Представь, что каждый день у тебя на плече сидит птичка и спрашивает то, что ты мысленно должен спросить себя: «Сегодня и есть тот самый день? Я готов? Я делаю все, что мне надо делать? Я таков, каким хочу быть?»

– Каждый знает, что умрет, – повторил

дешься, когда тебе стукнет шестьдесят пять. Послушай. Тебе надо это знать. Всем молодым надо это знать. Тот, кто борется со старостью, несчастлив, поскольку старость наступит, несмотря ни на что. И еще, Митч… – Морри понизил голос. – В конце концов тоже умрешь. Это факт.

Знаешь, о чем это говорит? О неудовлетворенности жизнью. О жизни, лишенной смысла. Ведь если жизнь твоя осмысленна, тебе не хочется идти назад. Тебе хочется идти вперед. Тебе хочется еще больше увидеть, еще больше сделать. Ты ждешь не до

– Проблема в том, Митч, что мы не хотим поверить: в нас во всех много общего. В белых и черных, католиках и протестантах, мужчинах и женщинах. Если б мы увидели это сходство, то, скорее всего, объединились бы в одну человеческую семью и заботились о ней как о своей собственной. Поверь мне: умирая, ясно видишь это. У всех у нас одно и то же начало – рождение и один и тот же конец – смерть. Чем же мы так сильно отличаемся друг от друга? Каждый может внести свой вклад в человеческую семью, и каждый может построить небольшую общину из тех, кого он любит и кто любит его.

а Жанин закончила петь, Морри открыл глаза. По щекам его катились слезы. За все эти годы я не раз слышал, как поет моя жена, но мне ни разу не удалось услышать ее так, как услышал Морри. Супружеская жизнь. Почти у всех моих знакомых с ней проблема. Одни никак не могут жениться, другие никак не могут развестись. Нашему поколению супружество, похоже, дается нелегко: мы сражаемся с ним, точно с аллигатором из мутного болота. Сколько раз я уже бывал на свадьбах, поздравлял молодых, а потом, несколько лет спустя, лишь с легким удивлением встречал «жениха» в ресторане с молодой женщиной, которую он мне представлял как свою приятельницу, добавляя: «Мы ведь с женой разошлись…»

Чем старше ты делаешься, тем больше узнаешь. Если бы тебе всегда было двадцать два года, ты бы всю жизнь оставался таким же невежественным, как в двадцать два. Старение, как известно, это не только увядание, но еще и рост. И это, конечно, ужасно, что тебе предстоит умереть, но хорошо, что ты это – Хорошо, – сказал я. – Но если в старении столько достоинств, почему тогда люди без конца твердят: «Если б я только был снова молодым». И никто не говорит: «Хорошо бы мне было шестьдесят пять».

Но одно я знаю: мы ограниченны. Мы слишком вовлечены во все материальное, а оно нас не удовлетворяет. Мы воспринимаем любовь близких людей и вселенную вокруг нас как нечто само собой разумеющееся. Он кивнул в сторону окна, из которого струился солнечный свет:

Вселенная так грандиозна и гармонична

Чтобы почувствовать то, что мы испытываем друг к другу, нам уже не нужно ни речи, ни слуха.