Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

Она каждый раз утром, когда этот напоминающий богатыря юноша вот так бесцеремонно уходил, даже не попрощавшись, давала себе слово, что больше не впустит его, но проходили дни, а иногда и недели в томительном ожидании, и, когда Герман появлялся среди ночи на пороге ее квартиры, она, не в силах сопротивляться его простодушному обаянию, принимала его, как самого дорого гостя.

– Герман, проснись, открой глаза, – услышал юноша встревоженный голос и почувствовал, как теплая женская ладонь прикоснулась к его щеке. Он поднял тяжелые веки и с облегчением вздохнул. Вокруг было тепло и спокойно, его одногруппница, у которой он остался на ночь, с большой фаянсовой кружкой ароматного кофе села на край кровати и обеспокоенно спросила: – Тебе снился кошмарный сон? – Да так, детские воспоминания, они иногда тревожат меня по ночам, – беря из рук девушки кофе, произнес Герман. – Расскажешь? – Нет, это все в прошлом, я стараюсь стереть эти события из своей памяти. Спасибо за кофе, мне пора.

Привет, красотка, почему не пришла на школьный праздник, там все были в красном и разыгрывали отдых в каком-то спа, – весело начал свой рассказ Замковский, присаживаясь рядом с Евой и совсем не обращая внимания на ее подругу. – Знакомься, это Лана. – Очень приятно, – сказал юноша и шутя добавил, – а я Дмитрий, самый умный и, конечно, самый красивый парень в школе твоей подруги. – Да-да, еще самый скромный, – улыбаясь и кивая, добавила Ева. – О, я вижу здесь и рыцаря печального образа, – глядя в сторону молодых людей, играющих в дартс, произнес Дмитрий и тут же предложил, – а давайте посмотрим, кто из них ведет в счете. Спустя пару минут Замковский, вооружившись дротиками, увлеченно влился в игру.

вот если бы я сейчас вышел из комнаты и забыл свой телефон, ты что украл бы его? – Конечно нет, – вставая со стула, взволнованно ответил Юра. – А почему, боялся полиции? – Причем здесь полиция, я просто так не взял бы и все. – Так, может, ты боялся, что тебя покарает Всевышний? – не унимался Павел. – Нет, – угрюмо ответил Юра и подошел к окну, – я просто бы не взял чужого никогда, не потому что кого-то или чего-то боюсь, а потому что мне совесть не позволила бы это сделать, мои принципы. – Вот, одним словом, мораль, а все христианские догмы как раз и основаны на всеобщей морали. Ты слышал когда-нибудь о категорическом императиве Канта? – Не приходилось, – как-то обреченно произнес Юра, понимая, что из этого спора ему явно не выйти победителем.

Юр, я знаю, ты меня недолюбливаешь, да и я от тебя, честно говоря, не в восторге, так вот поэтому решил задать тебе вопрос, который давно не дает мне покоя, без всяких предисловий, прямо, так сказать, в лоб. – Ну-ну, попробуй, – неприветливо отозвался Юра, возвращая черного ферзя на шахматную доску. – Все тут вокруг тебя носились с этой сектой, девчонки причитали, что ты можешь пропасть, Натали с ног сбилась, чтобы тебе помочь, а я вот хотел узнать, зачем ты связался с сектантами, что они тебе такого пообещали, чего ты не находил в обычном обществе?

после того, как Марк поцеловал ее на своих именинах, потребность в прикосновениях к ней стала невыносимой, он готов был пожертвовать чем угодно, лишь бы ощутить тепло ее рук, возможность сжать ее тонкие пальцы в своей ладони, это все было необходимо ему, как воздух, а память о том волнующем поцелуе по сей день горела на его губах, но решиться его повторить Марк так и не смог.

Она появилась примерно через час. Была слегка озадачена, с убранными в хвост волосами, чего Герман не любил, и если бы сейчас между ними не было неясности, то он непременно прижал бы Еву к себе и, целуя в шею немного ниже маленького ушка, легонько стащил бы резинку с волос и распушил их, проникая пальцами в копну скользящих локонов. Но сейчас только сдержанно поздоровался и помог снять бежевый тренчкот с клетчатой подкладкой, к которому в комплекте шли туфли на ровной платформе. Этот комплект они совсем недавно вместе покупали в ДЛТ, а потом катались на речном трамвайчике и всю дорогу целовались, греясь в лучах заходящего солнца. Герман подумал, вдруг это уже больше никогда не повторится, и у него защемило сердце.

Да опостылело мне все это, сказал же, я вне игры, делайте, что хотите. Вы не понимаете, я искал эти сокровища только для того, чтобы доказать бабуле, что она зря списывала меня со счетов, она ведь даже не приняла меня в ряды Гериона. А сейчас, когда ее не стало, это все не имеет смысла. И кстати, я видел завещание, камей в нем нет. Аврора даже после смерти меня решила проучить, знала, как я ими одержим, и, должно быть, подарила всю коллекцию какому-нибудь музею или вовсе выбросила на помойку, лишь бы они мне не достались

– Господи, Ева, что случилось? Почему ты такая мокрая, где твоя куртка? – от неожиданности вскрикнул Герман. Ева, совсем обессилев от эмоционального напряжения, несколько раз хлопнула мокрыми ресницами, потом разжала кулак и, не глядя на юношу, произнесла не своим голосом: – Она там. Герман в изумлении глядел на металлический номерок из гардероба с цифрой 28, который врезался в Евину нежную ладошку, оставляя кровавый след. – Да что там произошло? Хочешь, я сбегаю за курткой? – Нет, поехали скорее отсюда, – ответила вымокшая до нитки девушка и, прикрыв глаза, наконец заплакала.

– А вот и есть, дорогая, – быстро произнес Герман, радуясь своей находчивости, которой он не мог похвастаться, находясь в этой компании умников, – здесь есть дата – 1756 год, и мы можем взять последние две ее цифры, как Коко Шанель с той сумочкой.