Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

она смотрела на этого рослого, красивого юношу и думала, как же с ним спокойно и просто. Он не пытался ее превзойти или обыграть, не бросал ей вызов, не стремился спровоцировать на дерзкий поступок, никакой лжи и притворства. – Ева, мне, к сожалению

Ты что, я привыкла откусывать от сладостей крошечные кусочки. Как ты себе представляешь огромную конфету в моем маленьком ротике? – Давай попробуем, – с умилением глядя на девушку, произнес Герман и в считаные секунды затолкал ей в рот шоколадный трюфель. Ева прыснула смехом, она пристроила конфету за щеку и, сделав огромные глаза, схватила его за руку: – Что ты наделал? – шепнула она, прикрывая рот рукой. – Все нормально, – ответил юноша, нежно сжимая ее пальцы. Ему казалось, что вокруг жизнь остановилась, существовали только он и эта красивая веселая девушка, которая смотрела на него смеющимися глазами. Казалось, они знакомы уже много лет и у них за спиной уже тысяча приключений.

– Должно быть, сложно ходить на таких каблуках, у тебя, наверное, ограниченное количество шагов в запасе. Ева оценила его шутку и рассмеялась: – Да, и этот запас закончился прямо сейчас, – заявила она и села в ближайшее кресло в первом ряду зрительного зала.

– Я хочу помочь тебе стать теламоном, но для этого нужно выполнить особое задание для организации. – Спасибо, но я сначала должна узнать, что мне нужно будет сделать, – послышался голос Евы. – Ты разве не на все готова ради Гериона? – Есть определенные принципы, которыми я не поступлюсь. – Ерунда, я тебя научу, что ты ломаешься. – Я не ломаюсь, просто скажи, в чем суть задания, – Евины слова прозвучали уже не так спокойно и любезно, в ее привычном тоне послышались нотки негодования. – Ты хоть понимаешь, насколько это умопомрачительное предложение? Об этом все мечтают, а ты строишь из себя невесть что! Алекс понял, что молодой человек за дверью начал выходить из себя и ему уже пора вмешаться, но он медлил, рыцарство не было сильной чертой Алекса

– Вы не нашли Захара? – Нашли, – беря Еву за руку, ответил Матвей, он накинул на нее куртку, которая висела тут же у входа, и, не глядя в глаза, добавил: – Он запутался в рыболовецких снастях на озере. – И где он сейчас? – Я похоронил его вон у той березы, – отрешенно произнес юноша, как будто не понимал, о чем говорит. В этот момент Екатерина Ивановна всхлипнула и закрыла лицо руками.

Говорят, время лечит, но это не так, – произнес он, потом вдруг, совсем разволновавшись, начал распаляться: – Мне все время снятся его глаза, и я силюсь услышать, что он пытается мне сказать. Я ненавижу эти темные ночи, мне кажется, что он стоит вон там, у стола, а когда ветер стучит ветками по стеклу, я не могу повернуть головы, потому что боюсь увидеть его в окне. Если бы я позволил ему остаться

Я опускаю портрет брата вниз, потому что не могу смотреть ему в глаза, он умер из-за меня. Ева молчала, она и без того не была готова к разговору о смерти, а слова, сказанные Матвеем, обвинявшим себя в случившемся, просто повергли ее в шок. Время шло, молчание затянулось, она понимала, что нужно что-то ответить, как-то поддержать друга, но слова будто застряли в горле. Наконец, Ева сделала над собой усилие и, сев в кровати, негромко сказала спокойным тоном: – Я уверена, это была случайность, ты не способен кому-то причинить вред, я это чувствую.

И как Соловьева ни была на них зла, как ни хотелось ей их сейчас отчитать, она вдруг столкнулась с каким-то незнакомым чувством щемящей ностальгии по давно ушедшей молодости, дружбе, которая зарождалась у этой четверки. Валентина Ивановна, конечно, была уверена, что виной всего этого переполоха была Ева, но сейчас понимала сына – ради девушки и ради настоящей дружбы стоит рисковать, делать необдуманные поступки, да что там говорить, ради всего этого стоит жить!

Он облокотился о подоконник, стоя на лестничном пролете, и наблюдал, как Еву приветствовал, целуя, рыжеволосый юноша, вышедший из такой же рыжей машины, и помог ей сесть, галантно открывая дверцу. «Ну ничего, дорогая, скоро я запрещу тебе целоваться со всеми подряд и ездить в чужих автомобилях», – потирая руки, вслух произнес Герман и рядом с ее номером телефона, на месте имени абонента набрал большими буквами «ДОРОГАЯ».

Александр замер, он не знал, как ему реагировать на имя, которым вдруг назвала его эта высокомерная особа. Из ее уст оно, конечно, прозвучало ярко и даже пафосно, но не мог же он соглашаться со всем, что она делает с его жизнью, и даже не попытаться побороться.