Цитаты из книг автора «Мирослава Чайка»

«Еда, как и секс, – это искусство»

Глеб не удержался и ласково погладил ее ладонь, вспомнив, как он целовал ее на маковом поле. «Странно, почему тогда это было так просто, а сейчас я не смею даже поцеловать ей руку? Может, потому что она попросила у меня защиты, потому что укрывается в моем доме от деспотичной тетки

– А где ты будешь спать? Глеб несколько секунд молчал, пытаясь переварить услышанное, но потом стукнул себя по лбу и заговорил: – У меня есть раскладушка, да, да, настоящая раритетная раскладушка. Она висит на гвозде в кладовке. Досталась мне вместе с домом. Я, правда, ее еще ни разу не использовал, но вот как раз и узнаю, как спали наши предки. Глеб старался говорить по-мальчишески озорно, но Джемма заметила, как изменилось выражение его лица, как в веселых фразах появились натянутые нотки. «Неужели он рассчитывал, что я заявилась к нему в качестве любовницы и улягусь с ним под одно одеяло?» –

Он лежал и с наслаждением наблюдал, как солнечный луч скользил по Джемминому лицу, золотя ее пушистые ресницы, мешая спать, как она отворачивалась и клала на глаза руку, но при этом сладко посапывала, словно маленькая девочка, очаровательные черты которой таяли в облаке шелковистых волос. – Надо не забыть купить ей подушку и непременно шторы, чтобы солнце не беспокоило по утрам, – зевая, прошептал юноша, перевернулся на другой бок и моментально уснул.

– Сложно сказать, что там у тебя внутри, но на ощупь место, где хранится твое сердце, вполне теплое. Думаю, вся проблема в том, что ты никого не допускаешь к своему сердцу, вот оно и покрылось… – Джемма замолчала, словно пыталась подобрать слово, и Глеб пришел ей на помощь: – Договаривай. Покрылось льдом, да? – Ну, нет, еле заметным инеем, но это легко исправить.

– А еще вот подушка, теперь тебе не нужно спать как спартанцы на подстилке из тростника. – Он протянул Джемме воздушную, словно облако, подушку, и она, прижав ее к себе, подумала, что еще ни один парень не заботился о ней так просто, так по-человечески. – Спасибо, это очень мило с твоей стороны. – Может, я тогда заслужил поцелуй? – спросил Глеб, склонив голову набок. Джемма не ответила и, делая вид, что не расслышала вопроса, заглянула в следующий пакет. – Ой, у нас и шторы будут? – Ну да, прямо сейчас и повесим, – ответил юноша, но прежде, чем приступить к прибиванию карниза, он поставил перед Джеммой небольшой пакетик из хорошо знакомого ей магазина. – Вот, я взял на себя смелость и купил тебе еще один подарок. Надеюсь, угадал с размером, – сказав это, Глеб слегка покраснел, но взгляда не отвел. – Ты что, купил мне купальник? – Да, у меня возникла потрясающая идея отправиться на остров старого маяка, а как выходить в море без купальника? Логично же было позаботиться об этом, пока я был в городе.

– А где ты будешь спать? Глеб несколько секунд молчал, пытаясь переварить услышанное, но потом стукнул себя по лбу и заговорил: – У меня есть раскладушка, да, да, настоящая раритетная раскладушка. Она висит на гвозде в кладовке. Досталась мне вместе с домом. Я, правда, ее еще ни разу не использовал, но вот как раз и узнаю, как спали наши предки. Глеб старался говорить по-мальчишески озорно, но Джемма заметила, как изменилось выражение его лица, как в веселых фразах появились натянутые нотки. «Неужели он рассчитывал, что я заявилась к нему в качестве любовницы и улягусь с ним под одно одеяло?» – размышляла она, наблюдая, как Глеб пытался лечь на дряхлую выцветшую раскладушку, а она складывалась при каждой его попытке, и он с грохотом валился на пол.

Сейчас ты поедешь домой, соберешь небольшую сумку и отправишься к Глебу, скажешь, что не в силах больше терпеть мой деспотизм, что мы поссорились, и попросишься пожить несколько дней у него. И за это время ты должна стать его воздухом, чтобы он ни дня без тебя больше не мог, поняла? – Да, поняла, а что потом? – А дальше я все сама устрою, тебя это уже не должно волновать.

– Петр Иванович, нам нужно серьезно поговорить. Верино состояние усугубляется с каждым днем, ей нужно лечь в клинику, я уже договорился, и ей подготовили место. Но она отказывается ехать, говорит, что вы будете недовольны. – А вы, молодой человек, вы были бы довольны, если бы вашего ребенка объявили сумасшедшим? Вашу красавицу дочь, умничку, отличного специалиста вдруг опозорили на весь поселок, вы бы были довольны? –

– Герман, дружище, а ты рассказал своей спутнице, что пытаешься влюбить ее в себя, чтобы она не мешалась в наши семейные дела? Помнишь, ты обещал, что она перестанет мне досаждать, как только влюбится в тебя. Герман несколько секунд был в замешательстве, его лицо в какой-то момент дрогнуло, повисла пауза, он взволнованно посмотрел на Еву и, насколько это было возможно, спокойно произнес: – Ну, Вова, ты вспомнил, это была просто шутка. Ева в ответ повела плечами и, вздернув свой хорошенький носик, приблизилась к лицу Германа. – Ну раз уже стало понятно, что все здесь отменные шутники, то пора и домой собираться, – холодно заявила она.